Дом Прохладных Вод

Анастасия Рузина

Дом Прохладных Вод

***

Серые волны с шелестом накатывали на берег, пенным покрывалом окутывая отполированную веками гальку. С запада дул пронзительный, почти по-зимнему холодный ветер. Высокий стройный эльф стоял на балконе, всматриваясь в бушующую стихию. Ноябрь подходил к концу, и с ним наступал конец его спокойной счастливой жизни.

Помолвка. Радостное, всеми ожидаемое событие звучало для него как приговор. Алуринель не сомневался, что та, кого выбрали для него родители, умна, очаровательна, красива, имеет безупречные манеры. Но какой бы прекрасной не была избранница, она никогда не займёт в его сердце места. Ведь там уже жила другая любовь.

Закрыв глаза, Алуринель пробудил в памяти тёплые дни быстро пролетевшего лета. Звонкий смех, развевающееся на ветру платье, как он бежал со всех ног, а настигнув, сжимал её в крепких, но нежных объятиях. Зарывался носом в длинные золотые волосы. Смотрел в серые, совсем как это море, глаза и не мог наглядеться. Чувствовал лишь бесконечное, ярко искрящееся и переливающееся в солнечных лучах счастье.

– Лу! Вот ты где!

На балкон выскочил взъерошенный эльф. Он был капельку ниже, карие глаза казались чуточку светлее, а каштановые волосы – длиннее. Но если поставить их рядом, становилось понятно, что братья необычайно похожи. Настолько, что подстриги младшего покороче – и придворные не смогут их различить.

– Кортеж приехал! Тебя все ждут! – Уже иду, – кивнул, отгоняя мысли, Алуринель.

Он откладывал этот момент до последнего, но больше тянуть нельзя. Отец непреклонен. Он собирался передать престол этой зимой, но прежде наследнику надлежало вступить в брак. Алуринель с детства знал, что как старший эинор обязан стать Лордом, когда придёт время. Должен жениться на той, кого выберут родители. Должен ставить интересы Дома выше своего счастья. Сплошные «должен» и «обязан». Умом он всё понимал, но в карих глазах затаилась печаль. Глубокая. Безнадёжная. Алуринель и помыслить не мог, что этот момент настанет так скоро. Надеялся, что у него впереди хотя бы сотня лет. Хватило бы и меньшего, быть может шести или семи десятков. Человеческий век не долог, но он отчаянно желал разделить с нею каждый свой день… От мысли о скоротечности жизни той, кого он любил всей душой, сердце болезненно сжалось. Алуринель тряхнул головой. Если станет об этом думать – совсем расклеится.

Шаги гулко отдавались в пустых коридорах. Западный ветер задувал в оконные щели, тревожа пламя настенных свечей. Парадная мантия Дома развевалась за Алуринелем, подобно крыльям альбатроса. Он скользнул взглядом по белой рубашке брата и нахмурился.

– Рен, ты не будешь переодеваться?

– Ни к чему. Не моё же торжество, – беспечно отозвался Лурениэль.

– Торжество, – нахмурился Алуринель.

Он считал помолвку днём траура по несбывшимся мечтам, а вовсе не торжеством.

***

В просторном зале собралось множество гостей. Отовсюду слышались негромкие, похожие на шелест волн разговоры, но как только на пороге появились наследники, все разом смолкли и почтительно расступились. В другом конце зала мелькнули две толстые золотые косы и сердце Алуринеля на мгновение замерло. Всего лишь миг, прежде чем пришло осознание – той, что он так отчаянно хотел видеть, здесь нет и быть не могло. Он подошёл ближе, подчёркнуто вежливо склонил голову перед невестой, и та, волнуясь, сделала торопливый книксен в ответ.

Вблизи, при ярком свете множества свечей, стало заметно, что косы её вовсе не золотистые, а скорее светло-русые, как молодая пшеница. Изящные тонкие пальцы сжимали ажурный веер, синие глаза с приподнятыми уголками смущённо глядели в пол. Эльфийка действительно была красива, но при взгляде на неё ничего не шевельнулось в груди. Там не было места другой.

– Алуринель, первый эинор Дома Прохладных Вод, – представился он.

– Тессария Ветильен.

Голос эльфийки звучал тихо и неуверенно. Лорд, Леди, придворные и гости внимательно наблюдали за их знакомством. Алуринелю хотелось сделать что-то, чтобы она перестала волноваться, а лучше уйти от десятков направленных на них глаз.

– Прогуляемся? – предложил он.

Тессария кивнула и пошла следом за тем, кого видела впервые в жизни, но всего через несколько дней должна была стать его женой.

Ветер крепчал, терзал мантии и светлые косы. Тессария куталась плотнее, идя по открытой галерее замка. Алуринель же, кажется, не замечал непогоды. Отсюда открывался прекрасный вид на побережье, но никто из них даже не повернул головы, чтобы полюбоваться на волны. Обменявшись дежурными, ничего не значащими фразами, они оба замолчали. Разговор не клеился. Алуринель мог бы это исправить, заговорить на любую тему, узнать, какой чай нравится будущей жене, спросить, какой цвет она любит, поинтересоваться, откуда она приехала в конце концов. Мог, но не имел совершенно никакого желания и сил переступить через себя. Знакомство далось гораздо труднее, чем ему казалось, несмотря на целую неделю подготовки.

Неделя. Именно столько прошло с тех пор, как Лорд сообщил наследнику новость о грядущей помолвке, свадьбе и передаче престола. Сначала Алуринель не поверил своим ушам. Стоял и смотрел на отца, до последнего надеясь, что ослышался, что-то не так понял. Но всё оказалось именно так, как он и боялся.

Окончательно замёрзнув, Тессария чихнула и смутилась ещё больше. Алуринель, осознав, что задумался и позабыл о том, кто с ним рядом, протянул ей свой платок.

– Спасибо.

– Простите. Не стоило приводить Вас сюда. Сегодня слишком ветрено.

– Ничего, – эльфийка сжала в пальцах отглаженный белоснежный платок с инициалами эинор.

– Давайте вернёмся. Фрейлины проводят и покажут Ваши покои. Тессария кивнула. Весь обратный путь они проделали в таком же молчании.

***

Вернувшись в комнату, Алуринель сел на кровать и закрыл лицо руками. Он ненавидел ситуацию, в которой оказался, и не понимал, что со всем этим делать. Даже в страшном сне он не мог представить, что коснётся другой, не говоря уже о продолжении рода. А то, что после торжества все будут ждать именно этого, Алуринель не сомневался. Прибывшую в замок Тессарию ему было жаль. Эльфийка совершенно не виновата и заслуживает счастья, но Алуринелю не сделать её счастливой. Лгать о любви он не хотел и не мог.