Оборотень по объявлению. Зверь без сердца

Я пододвигаю ему свою тарелку.

– Ты чего не ешь? – Он словно только замечает, что я не притронулась к еде.

– Жду положенные две минуты. Мясу нужно отдохнуть. – Я подцепляю вилкой один из своих стейков и кладу в его тарелку. – Мне одного хватит.

– Очень вкусно. Спасибо. – Александр колеблется, но все же берет четвертый стейк и уплетает его за десять секунд.

– Волчий аппетит, – шепчу пораженно и хочу отправить ему в тарелку пятый кусок, но он ловит мою руку своей.

Обхватывает мои пальцы, и я замираю. Четко понимаю, что сейчас прямо на меня смотрит зверь.

Глава 20

Его пальцы обжигают кожу, словно раскаленный металл. Взгляд, в котором секунду назад читалась человеческая усталость, снова становится диким, неистовым. Голубые глаза горят не солнцами, а полярным сиянием – холодным, гипнотизирующим и бесконечно опасным.

Я замираю, боясь пошевелиться. Вилка в моей руке кажется смехотворно хрупкой и бесполезной как возможное оружие против оборотня.

– Не надо, – шепчу я, хотя сама не понимаю, чего именно «не надо».

Чтобы он отпустил? Чтобы не отпускал? Чтобы не смотрел на меня так, словно видит насквозь и одновременно ничего не понимает?

– Почему? – Его голос низкий, почти беззвучный, но он вибрирует в воздухе, отзываясь где-то в глубине моего существа. – Ты отдала мне свою еду. Почему?

Я пытаюсь отвести взгляд, но не могу. Инстинкты говорят быть настороже и следить за малейшим вздохом, жестом, мимикой.

– Ты был голоден, я это видела. А я привыкла…

«Привыкла отдавать», – звучит у меня в голове голосом матери. Привыкла, что мои желания неважны. Что я должна заслуживать каждый кусок работой.

Вслух ничего из этого я не говорю.

Пальцы Александра слегка разжимаются, но не отпускают полностью. Большим пальцем он проводит по моим костяшкам, и по спине проходит волна мурашек.

Это нежный, почти исследующий жест так контрастирует с его свирепым видом.

– Привыкла? – повторяет он за мной, и в его голосе звучит какая-то странная нота – не то понимание, не то презрение. – Ты готовишь так, словно вкладываешь в еду душу, а потом отдаешь ее первому встречному голодному зверю. Глупо.

– По-моему, глупо недокормить голодного оборотня, который меня похитил.

Уголок его губ дергается. Это почти что улыбка. Почти.

– Ты не боишься меня. – Это не вопрос с его стороны, а констатация факта.

И Александр прав – в этот конкретный момент дикий, непредсказуемый страх отступил, сменившись чем-то другим. Острым, щекочущим нервы любопытством. И той самой предательской тягой, которую вызывает его запах.

– Для меня любой, кто уплетает мою еду с аппетитом, уже не такой страшный, – креплюсь я. – Но я… я ошеломлена. Мой мозг отказывается обрабатывать происходящее. Оборотни. Альфы. Это как оказаться внутри плохого фэнтези-романа. Бояться уже просто не хватает нервов.

Он наконец отпускает мою руку и откидывается на спинку стула. Пятый стейк остается лежать на тарелке нетронутым, а я прикидываю – две минуты прошли.

Его нужно есть.

– Ешь, – приказывает он, но на этот раз в его голосе нет прежней жесткости.

Это звучит скорее как забота. Странная, исковерканная, но забота.

– Тебе нужны силы, – добавляет он, сложив руки на мощной груди.

Интересно, он надел нижнее белье? Не может же он с таким невозмутимым видом сидеть за столом голым?

Хотя… Этот может!

Я поднимаю взгляд к лицу и ловлю насмешливый взгляд. Неужели он понимает, о чем я думаю? Кошмар!

– Для чего мне нужны силы? – Я беру в руки вилку и нож – что угодно, лишь бы скрыть, как я смущена.

– Чтобы бежать. – Он поворачивает голову к распахнутому окну. – Или чтобы остаться. Решать тебе. Но на пустой желудок решения принимаются плохо.

Его слова повисают в воздухе, густые и тяжелые, как запах пригоревшего блюда. Он предлагает мне выбор? После всего, что произошло?

Вот это да! Не ожидала.

Я медленно отрезаю кусочек стейка и накалываю его на вилку. Мясо буквально тает во рту.

Когда я языком перекладываю кусочек на зубы и начинаю жевать, сок наполняет рот. Мои рецепторы взрываются вкусом удовольствия.

Сочно. Идеально прожарено. Вкусное до такой степени, что хочется стонать.

Я на секунду закрываю глаза, наслаждаясь. Это вкус дорогой жизни, вкус качества. Вкус, ради которого я и хотела стать поваром.

Когда открываю глаза, Александр напряженно смотрит на меня. Вены на висках проявляются, а раскинутые в стороны руки сжимают углы острова. Он то ли его держит, то ли сам держится за него.

Ветер врывается через окно, подхватывает мои волосы и бросает их мне в лицо.

Когда я откидываю их назад, передо мной никого нет.

Но где Александр?

Я осматриваюсь, но не нахожу и намека на его близкое присутствие. Прохожусь по апартаментам – тоже никого.

Зато входная дверь открыта настежь.

Я осторожно выхожу в коридор – ни души. Кажется, сейчас идеальный шанс для того, чтобы тихо уйти.

Глава 21

Тишина в коридоре даже немного пугает. После грохота и рыков, после наполненной ароматами кухни здесь словно другой мир.

Я стою и прислушиваюсь к собственному сердцу. Оно колотится так, что я боюсь пропустить звук шагов.

Воздух здесь совсем другой, не такой густой и пропитанный напряжением, как в апартаментах Александра, он словно трезвит.

Беги. Сейчас же, пока он не вернулся.

Оборотень отпускает меня? Или я настолько ужасно пахну, что он решил сбежать?

Не знаю, но я не упущу этой возможности.

Но что будет с Никитой? Могу ли я вот так уйти? Надо ли сообщить полиции о том, что случилось?

А мой телефон? А ключи?

Где была моя голова? Я не могу вспомнить, где их оставила.

Крадучись, двигаюсь по коридору, ожидая засады на каждом шагу, но коридор пуст. Двери по обеим сторонам закрыты, и за ними не слышно ни звука.

Спуск по лестнице кажется мне вечностью. Я прижимаюсь к стене, замирая на каждой из ступеней, но Дворец спорта словно вымер. Как будто Александр исчез вместе со всеми.

Может, мне все это кажется? Приснилось? Сейчас открою глаза и проснусь у себя в кровати.

Но когда я вижу в конце последнего лестничного пролета свою сумку, бережно положенную на стул, то перестаю красться.

Меня как-то резко и абсолютно молча провожают – это очевидно, раз подготовили даже сумку так, чтобы я не прошла мимо.

Что происходит? То крадут и допрашивают, то целуют и просят сготовить, то исчезают и выпроваживают?

Ничего не пойму.

Последнее, что помню, – я опять слишком плохо пахла для Александра. А потом он исчез.

Может, у него на меня правда аллергия?

От этой мысли в животе словно скручивается тугая спираль. Становится неприятно и горько.

Я так ему противна, что убежал, хотя хотел допросить?

Ничего не понимаю. Мне нужны стены моего маленького съемного жилья, знакомый запах кондиционера «Чайная роза» и средство, которое помогло бы мне переварить новости, что оборотни существуют. Что один из них прокатил меня на спине, съел мои стейки и постоянно морщит от меня нос, потому что я плохо пахну.

Я выскакиваю на улицу и застываю от вида пустынной парковки. Ни одной машины! Куда все подевались?

Я слишком хорошо помню, как оборотень лавировал между ними, когда катал меня на спине. А теперь что? Куда все исчезли?

Проверяю сумочку. Ключи, телефон, карты – все на месте.

Бегом пересекаю парковку, прохожу через открытые ворота и оборачиваюсь.

Дворец спорта освещен фонарями, в окнах горит свет, но я не вижу ни души.

Как же это все странно.

Выскакиваю за ворота, прижимаю к себе сумочку и бегу, пока в боку не начинает колоть. Легкие горят огнем, когда я опираюсь на прохладный фонарный столб и оглядываюсь назад.

Огни Дворца спорта светятся вдалеке, как огромный светлячок, притаившийся в ночи. Никто не преследует меня.

Он и правда отпустил.

От этой мысли становится пусто и одиноко, и я встряхиваю головой, отгоняя абсурдное чувство.

Соберись, Алиса. Домой!

Домой.

Я вызываю такси, решая, что приключений на сегодня хватит. Да, дорого, но остаться живой важнее.

Таксист, хмурый мужчина с усталым лицом, везет меня так медленно, что нас можно преследовать пешком. Кажется, он засыпает на ходу, а я все время ерзаю на сиденье, оборачиваюсь и смотрю через заднее стекло. Проверяю, не преследует ли кто.

Дорога занимает час вместо половины. И когда такси останавливается у подъезда моего дома, то я буквально выпрыгиваю из машины. Быстро оглядываюсь – никого. Обвожу взглядом дом, где лишь одно окно светится слабым теплом ночника.

Домофон, лестница, ступени, ступени, ступени, а потом знакомая дверь квартиры на третьем этаже, обшитая старым кожзамом.

Щелчок замка, хлопок двери – и я дома, где пахнет моим тропическим гелем для душа и старым ковром хозяйки квартиры.

Прижимаюсь спиной к преграде, которая не спасет от оборотня, если тот надумает вломиться, и чувствую, как мышцы медленно расслабляются.

Тишина. И только кухонные часы отсчитывают ход времени. У меня же в крови течет чистый адреналин.

Я прохожу в комнату, осматриваю вещи в свете уличных фонарей и вижу, что все на своих местах. Закрываю занавески, и только потом включаю свет.

Спортивный костюм, который мне выдала Эмма, летит на диван. Не знаю пока, что с ним сделаю, но точно не выброшу.

Я надеваю свою старую, немного застиранную пижаму с кроликами. Мягкая ткань пахнет уютом, комфортом и тем самым кондиционером «Чайная роза». Он стоит недорого, а пахнет очень вкусно – идеальная покупка для меня.

Сердце стучит уже медленнее, но стоит мне выдохнуть, упасть на диван и закрыть глаза, как я чувствую под пальцами грубую шерсть, слышу мощное дыхание зверя и вижу голодный и изумленный взгляд Александра.

Я тянусь к телефону в сумочку, захожу в интернет. Палец застывает над поисковой строкой.

«Оборотни в Калининграде?»

«Альфа-волки?»

«Доборотень?»

Что мне ввести? Глупо, да?

Отбрасываю телефон в сторону, иду к холодильнику. Там только два яйца. Все.

Будет яичница!

После роскошной кухни старый мебельный гарнитур кажется серым и невзрачным. Мои пальцы помнят вес идеального японского ножа, но я так и не смогла опробовать его в деле, ведь даже стейки уже были порезаны.

Ну почему так, а?

А курица?

Я делаю шаг в сторону выхода и тут же останавливаю себя.

Стоп! Куда я собралась? Спасать курицу?

Вот Александр удивился бы, заявись я к нему и деловым шагом пойди на кухню, чтобы ее приготовить.

«Пропадет же, – с тоской вздыхает мой внутренний голос. – Александр эту курочку выкинет или забудет убрать, она испортится и…»

Стоп! Тебе не все равно?

Я беру сковороду, купленную за триста рублей и баллы активности магазина в супермаркете. Она давно требует замены, но мне нравится, как быстро она готовит.

Да, я разбираюсь и в ингредиентах, и в посуде, и в плитах, но ничего из топ-списка у меня нет и в ближайшее время не будет.

– Это другой мир, – шепчу, ставя сковороду на огонь. – Во всем другой. Не мой.

Я чувствую этот контраст запаха дешевого подсолнечного масла по сравнению с тем оливковым.

Я знаю, что живу скромно и что многие живут куда лучше. И никогда им не завидую, думая, что когда-нибудь и я позволю себе что-то из списка мечты.

Но сейчас странное чувство грусти и расстройства опутывает меня паутиной. Неужели я завидую богатой жизни? Ведь не могу же я расстраиваться, что Александр вот так меня прогнал? Это же бред!

Болтунья шипит на сковороде не так, как шипел мраморный стейк. Она не шепчет мне сказания о мясе, не дразнит, она просто пахнет сытым желудком.

Я беру несколько кусков белого хлеба, кладу на блюдце. Старое блюдце, которое видело не одно поколение людей. В такой посуде тоже есть своя прелесть, ведь она – целая история.

Толстая керамическая тарелка с тюльпаном идеально вмещает в себя кружок яичницы. Я делаю кетчупом глазки и ротик.

Вот так! Гостям подают красивые блюда, приготовленные моей рукой, а сама я ем простую еду.

И мне вкусно. Очень. Тогда откуда у меня все еще осадок на душе?

Нет, это не зависть к богатой жизни, нет. И я почему-то не так шокирована оборотнями в реальности, чем ожидала. В моей голове куда больше переживаний не из-за того, что кое-кто обрастает шерстью и отращивает зубы.

Тогда что?

Дело в поцелуе?

Неожиданно телефон вибрирует. Он лежит на диване экраном вниз, и я не вижу звонящего. Сердце пускается вскачь.

Глава 22

Я сглатываю ком в горле и принимаю вызов с неизвестного номера.

– Алиса? Фух, ты ответила. – Голос официантки Вики полон тревоги. – Ты в порядке? Где ты?

Я прочищаю горло и отвечаю:

– Дома. В порядке. А что такое? Что-то случилось?

Мы с Викой никогда не были так близки, чтобы звонить друг другу по ночам или беспокоиться, кто как добрался домой после работы.

– Мне твой Никита сообщение написал, что вас с ним похитили. А я в ванной была, не видела, а потом звонила тебе раз двадцать – ты не отвечала.

Я отвожу телефон от уха, ставлю на громкую связь и смотрю на экран. Значка «пропущенный звонок» нет. Захожу в последние вызовы – а тут есть.

Кто-то точно ковырялся в моем телефоне. Но когда я его видела последний раз? Никак не могу вспомнить.

Но надо сейчас успокоить паникующую Вику.

– Никита, наверное, напился. Я дома. Все в порядке.

Ну не могу же я рассказать правду. Только не Вике.

– Но… Откуда у тебя номер Никиты, а у него твой? – доходит до меня один очень интересный факт.

– Сама не знаю. Думала, ты дала, когда еще с ним встречалась.

Ситуация становится все более странной. Никита сейчас у оборотней, телефон тоже. А мой собрали обратно в сумочку и дали в рученьки.

Что-то не то.

И тут я подскакиваю на диване, вспоминая, когда последний раз видела свой телефон. В машине!

Я тогда хотела позвонить в полицию, а Александр выхватил мобильник и выкинул его в окно.

– Да. Там еще странная фраза была в сообщении.

– Какая?

– «Скажи нашим».

И тут пазл складывается.

Скорее всего, это писал не Никита, а люди Александра. Точнее, нелюди. Он же спрашивал меня, кто меня надоумил скачать «Доборотень», а я рассказала про Вику. Вот ей и написали. Проверяют связь.

Какая напрасная трата времени!

Он не отбросил своих подозрений, он отпустил меня, чтобы я привела хвост к тем, «на кого работаю».

Запугали, помурыжили, прокатили на спине и выставили с жучком или слежкой.

А целовать зачем было? Козел!

Ну ничего, я докажу этому оборотню, что моя жизнь чрезвычайно обычная. Не то что его.

– Спасибо за беспокойство, Вик. Пересылай мне сообщения Никиты, а сама на них не реагируй. Хорошо?

– Ладно. Ну давай тогда, до завтра! Спокойной ночи.

– Спокойной ночи.

Я смотрю на погасший экран телефона, а потом кручу его в руках. Куда он улетел, что даже не разбился? В кусты, что ли?

А что делать с Никитой? Он, конечно, тот еще подлец, но он в лапах оборотней. Может, полицию вызвать?

А что, если они связаны между собой?

А что, если Никита продолжит меня преследовать и вытворит что похуже?

Ложусь в постель, укрываюсь одеялом и мучаюсь угрызениями совести, что ничего не делаю для спасения бывшего.

Он плохой парень. Так ему и надо.

Эти доводы слабо помогают, а вот стоит только вспомнить о дикой животной силе, жаре голого тела, о вкусе поцелуя – я тут же переключаюсь.

Щеки горят, верчусь с боку на бок. Не понимаю, почему не боюсь его до трясучки, а отмахиваюсь от неуместных мыслей «А что, если бы…».

Если бы я осталась и приготовила ту курочку, Александр съел бы ее всю целиком?

Если бы я осталась, я бы попробовала в деле японский и немецкий шеф-ножи.

Если бы я осталась, он бы еще раз поцеловал меня?

Резко переворачиваюсь на другой бок и ору в подушку. Да что такое?! О чем я думаю?

Сначала бывший сталкерил, потом набросился на меня. Потом меня спас крутой мужик, но он же оказался оборотнем. Меня подозревают не пойми в чем, я ему плохо пахну, но он уплетает за обе щеки приготовленную мной еду.

Что это вообще было? Как мне быть дальше? Почему все вокруг такое обычное, когда я знаю такие необычные новости?

За окном мелькает тень, и я тут же сажусь в кровати. Тишина.

Теперь я буду дергаться от каждого пустяка?

А как иначе? Ведь я знаю, что меня отпустили не просто так. Я так и не поняла, чего хочет от меня Александр, но он точно меня с кем-то путает.

– Да, я просто буду жить своей обычной жизнью. Он проследит, а потом успокоится. Так и сделаю, – успокаиваю себя вслух.

Ночью мне снятся кошмары, но не о зубах и когтях, а о запахах. Я мечусь по гигантской кухне, пытаясь приготовить блюдо из воздуха, а снаружи, за стеклянной стеной, огромный волк с голубыми глазами молча наблюдает за мной. Он не рычит, не ломится внутрь – он просто ждет. И от этого в тысячу раз страшнее.

Я просыпаюсь с тяжелой головой и ощущением, что пропустила что-то важное. Что-то, что было прямо перед носом, но я не рассмотрела.

Мой телефон теперь кажется мне предателем. Я даже не лезу в привычные новостные каналы, пока сижу в туалете или чищу зубы, как делала каждое утро до.

До встречи с оборотнем.

Сегодня от воспоминаний о нем мурашки бегут по коже. Неужели всплеск адреналина поутих и теперь пришло осознание реальности?

Перед выходом на улицу сначала осматриваю дом из окна, потом открываю входную дверь и изучаю лестницу.

Школьник из квартиры напротив как раз выходит из дома.

– Здравствуйте! – громко кричит он мне, ужасно бодрый.

– Подожди меня, Вась! – кричит с пятого этажа еще один сосед-школьник и несется слонопотамом по ступеням.

У них обычный день. Они даже не подозревают, что в бывшем Дворце спорта обитают оборотни. И никто в этом доме, должно быть, не знает, как тяжело мне сегодня выходить из дома.

Я закрываю за собой дверь, улыбаясь ребятам.

– Доброе утро! Хороших оценок вам, – кричу громко, как раньше кричала вслед своим братишкам, провожая в здание младшей школы.

Делаю это скорее для себя, чтобы почувствовать, что мир не перевернулся. Он такой же, как был. С ранними подъемами, тесными маршрутками и задирой-шефом.

«И с оборотнями», – шепчет внутренний голос, но я даю ему пинок с целью сохранения психики.

И моя психика сохраняется как по заказу – в маршрутке мне отдавливают ноги, а шеф на работе встречает фразой:

– Запиши свой фирменный рецепт маринада, который любую падаль превращает в конфетку.

И я тут же забываю об оборотнях и их страстях, потому что у меня тут проблема посерьезней в рамках моей жизни.

– Вы же обещали поговорить с боссом, – напоминаю я.

И вижу гнусную улыбку Игоря.

Глава 23

Игорь скрещивает руки на груди, и его ухмылка растягивается во всю ширину бородатого лица. От него разит чесноком, которым он так любит заедать запах нечищеных зубов.

– Я поговорил. Босс готов увеличить тебе зарплату втрое, если ты запишешь все свои способы реанимации продуктов, чтобы и я мог их использовать. Пляши!

Игорь самодовольно приподнимает подбородок, словно ожидая то ли оваций, то ли похвалы, то ли и того и другого, да побольше.

– Я просила поговорить о другом! Чтобы мы готовили из нормальных продуктов. Мы же так можем отравить людей.

– С тобой не отравим. Ты своими травками так магичишь, что всем хорошо будет. И боссу, и нам. В ресторан нам новое оборудование закупит. И это… – Игорь тянет на себя выдвижной ящик и достает оттуда черную коробку с красной лентой, – тебе.

Что там? Гадюка? Не представляю, что он туда положил. С Игоря станется засунуть туда дохлую крысу. Чисто из-за зависти, что мне предложили тройной оклад.

Хотя… Он слишком спокоен. Похоже, босс и ему предложил что-то стоящее, раз Игорь так старается меня уговорить.

– На. – Он трясет коробкой в воздухе, и я слышу, что предмет внутри глухо и увесисто стучит по стенкам.

Видя, что я не тороплюсь радоваться, Игорь быстро теряет терпение и сам тянет за ленту.

– Я шепнул боссу, что ты вечно смотришь обзор японского шеф-ножа…

Игорь открывает крышку, и я вижу тот самый нож мечты, который вчера держала в руках в доме Александра.

– В шоке? Я выбил. – Игорь раздувается от гордости, выпячивает грудь вперед. – Мы с боссом вчера как следует все обмозговали, прикинули, посчитали. На просрочке можно делать уйму денег. Ресторан будет в огромном плюсе, а с тобой все это будет безопасно для гостей. Понимаешь? Всем хорошо будет.

– Ха, кому хорошо? Людям, что пришли в ресторан отметить день рождения и их накормили тухлятиной? Влюбленным, решившим сделать предложение именно у нас, а им подали блюда из просрочки? Или детям? Кому?

– Ой, не нагнетай! Ты же умеешь делать так, что они пальчики облизывают потом и благодарят.

– Я тебя просила поговорить о другом, Игорь! Что ты сделал?

– А тебе-то чем плохо? Тройной оклад, Алиса! Тройной! Ты жить лучше будешь. На первый взнос на квартиру сможешь откладывать, свое собственное жилье возьмешь. Холодильник будет полный, сама сможешь по ресторанам ходить. Вещи вон нормальные купишь, а не из ящика супермаркета по распродаже.

Игорь знал куда давить. Запомнил, наверное, как я говорила, что даже не мечтаю о покупке собственного жилья. И что в моем холодильнике обычно как шаром покати, ем кое-как, а то и вовсе пропускаю приемы пищи.

Но осознанно готовить людям из просрочки?

Игорь прав, я умею это лучше всего. За годы нашла тысячи способов реанимации продуктов. Может, это моя единственная ценность как повара, но…

– Нет. – Я мотаю головой, глядя на японский нож.

Игорь протягивает его мне.

– Он твой. Босс сказал, можешь забрать домой.

Моя ожившая мечта совсем рядом. И перспективы, конечно, красочные и для меня очень выгодные. Способ вылезти на достойный уровень из нищеты, в которой я барахтаюсь с самого рождения.

Но внутри меня все противится этому. Для меня это все равно что налет на банк – преступление.

– Передай боссу, что я не согласна.

Игорь швыряет нож в упаковке на стол, и тот глухо стучит по железной поверхности. Я вздрагивают от резкого звука.

– Алис, пора взрослеть. Мир не такой радужный, как ты думаешь. Все нагревают друг друга. Все. Кассиры обвешивают. В магазинах раскрывают пачки с просроченной заморозкой и продают на развес, а из других продуктов с истекшим сроком годности делают салаты, запекают, парят, жарят и продают в отделе кулинарии. Понимаешь? Весь мир так устроен.

Я понимаю, что в его словах есть доля правды. Я помню, как маленькой сидела у мамы на работе в продуктовом. У нее тогда на прилавке стояли весы, на которые ставили гирьки. И она пальцем надавливала на одну из платформ при взвешивании товара, чтобы сделать продукт тяжелее.

Когда я ее спросила, зачем она так делает, она ответила: «Мои дети хотят есть».

Я тогда восприняла это как должное, но ничего не поняла. Потом уже, спустя годы, уловила связь.

А теперь мне предлагают мухлевать, чтобы жить лучше. Но только тут не пальцем на весы нажимать, а еще хуже – кормить людей просрочкой.

Интересно, за такое сажают?

– Игорь, нет. Я просила тебя передать, что я больше не буду готовить из плохих продуктов, а вместо этого вы хотите поставить это на поток. Нет, нет и еще раз нет.

Игорь отворачивается, упирается кулаками в разделочный стол.

– О себе только думаешь, – бурчит он себе под нос, а потом резко поворачивается ко мне. – А у меня Ирка больна. Ей нужны дорогостоящие лекарства, понимаешь? А босс мне обещал, если ты согласишься, тоже оклад поднять. Я не могу упустить этот шанс, понимаешь?

У меня внутри все опускается от плохих вестей.

– Ира больна?

Я видела ее несколько раз и заметила, что она очень резко похудела, но и не думала, что все так серьезно.

– Да! Онкология. А ты кривляешься, строишь из себя праведницу, а между тем мир жесток. Либо ты – либо тебя. Во всех отношениях. Так что давай не гони пургу, и будем вместе жить хорошо. Я Ирке хоть лекарства покупать смогу, ей не так больно будет. Понимаешь ты это или нет?

Последнюю фразу он выкрикивает. У меня по телу прокатывается волна мурашек.

Глава 24

Терпеть не могу, когда на меня орут. С детства не переношу. Сколько раз думала: вырасту – и пусть хоть кто-то попробует открыть на меня рот.

И что в итоге? Теперь не папа орет, а вышестоящий по работе.

– Мне жаль Иру. – Я говорю искренне. – Надеюсь, она поправится.

– В твоих силах ей помочь. Сейчас. Здесь. – У Игоря так выпучиваются глаза, что мне становится не по себе.