Правда

Ава Смит

Правда

Глава 1

Девушка бежит по бесконечному коридору, ничего не чувствуя, кроме ледяного ужаса, сковавшего грудь. Босые ноги скользят по холодному каменному полу, каждый шаг отдаётся глухим шлепком, эхом разносящимся под высокими сводами. Длинное нежно-голубое платье, лёгкое и беспомощное, путается в ногах, липнет к щиколоткам, словно пытается удержать, не пустить туда, куда она так отчаянно стремится. Осень только началась, но за огромными арочными окнами уже кружатся в робком танце первые золотые листья – она не замечает этой красоты, не видит, как солнечные блики играют на каменных плитах, не слышит тихого шелеста ветра. Она боится. Боится не успеть. С каждым отчаянным шагом коридор предательски удлиняется, будто сама реальность играет против неё, растягивая пространство, словно резиновое, насмехаясь над её тщетными попытками. Горький приступ слёз обжигает глаза, солёная влага застилает лицо, но она не позволяет себе остановиться, не даёт телу поддаться слабости.

Когда ей наконец показалось, что спасительный конец близок, перед ней возникла незнакомая фигура. Бесшумно, словно появившись из самой темноты, возникла она на пути. Одетый во всё чёрное, незнакомец преградил дорогу, заслонив собой выход. Девушка остановилась, тяжело дыша, понимая, что не сможет его обойти. Этот человек не казался ей знакомым – и в то же время что-то неуловимо родное сквозило в этом силуэте, в том, как он держал голову. Помедлив мгновение, фигура подняла руки и медленно сняла капюшон.

И слёзы, уже залившие лицо девушки, потекли с новой, немыслимой силой. Мир вокруг покачнулся.

– Как? – голос её сорвался на хриплый, надломленный шёпот. – Как ты могла так со мной поступить? – лишь спросила девушка, и в этом коротком вопросе поместилась целая вселенная боли.

За последний час её глаза покраснели настолько, что казалось – вот-вот из них вместо слёз хлынет алая кровь. Она была на грани. Тонкая нить, удерживающая рассудок, готова была лопнуть в любую секунду.

– Прости, – глухо ответила фигура. – Это единственное, что я могу тебе сказать. Но сейчас ты должна сделать так, как я скажу. Не смей задавать вопросы, у нас мало времени, – тихо произнесла незнакомка, ни один мускул не дрогнул на её лице.

Оно оставалось непроницаемым, словно высеченная из мрамора маска – ни единой эмоции не отразилось в этих глазах, которые когда-то, казалось, сияли так ярко, что каждый прохожий оборачивался,с надеждой увидеть их снова.

Фигура резко схватила девушку за запястье и потащила за собой, причиняя острую, пронзительную боль. Девушка едва поспевала, спотыкаясь о подол собственного платья. Подойдя к одному из трёх высоченных дубовых шкафов, стоявших вдоль стены, незнакомка уверенно, без тени колебания, распахнула тяжёлые дверцы.

Всегда заполненный шкаф оказался настолько пуст, что в нём даже не было полок. Не успев осознать происходящее, девушка почувствовала мощный толчок – фигура толкнула её внутрь. И произнесла слова, которые разделили ее душу напополам.

– Обещай, что несмотря ни на что не выйдешь отсюда. Что бы ты ни услышала и кто бы тебя ни звал, – сказала незнакомка. В её глазах наконец проступили первые признаки жизни – они словно начали оживать.

– Ты… ты… – девушка задыхалась, слова застревали в горле колючим комком.

– Обещай, – твёрдо повторила фигура.

Русые брови сошлись на переносице, прорезав лоб тонкими морщинами, а глаза – холодные и пронзительные – словно вбивали девушку в стенку шкафа, лишая воли и дыхания.

– Обещаю… – выдохнула девушка едва слышно, чувствуя, как последние силы покидают её.

Услышав ответ, незнакомка захлопнула дверцу.

Сделав два шага в сторону, куда бежала девушка, фигура остановилась. Замерла на мгновение, словно борясь с собой. Затем развернулась, быстро подошла обратно к шкафу и, прильнув губами к узкой щели, произнесла то, что давно жгло её душу изнутри:

– Я люблю тебя. Но, видимо, не в этой жизни нам суждено было узнать друг друга.

Сказав это, фигура поспешно удалилась, растворившись в полумраке коридора. А девушка так и осталась стоять в кромешной тьме своего заточения, прижимая дрожащие руки к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, и пытаясь лихорадочно понять, осознать, собрать по осколкам рассыпавшуюся мозаику: когда же всё пошло не так? В какой именно миг её привычный, понятный мир дал трещину, чтобы рухнуть в эту чудовищную, непостижимую бездну?