Выбор Саргаписа

Дархан Мураитов

Выбор Саргаписа

Глава

Степной ветер не знает пощады. Он не различает царей и рабов, живых и мертвых. Он дует всегда, заставляя путников щуриться, и напоминая о том, что человек здесь – лишь временное явление в бесконечном круговороте жизни.

Арслан сидел у костра, подбрасывая в него сухие ветки. Пламя огня в эту темную, безлунную ночь, выхватывало из ночи уставшие лица воинов. Их отряд стоял на берегу Аракса и отдыхал, после сложной и кровавой битвы.

Арслану было двадцать весен. Для степняка это возраст, когда мужчина уже должен иметь жену и свой табун. Но Арслан был телохранителем Спаргаписа, сына царицы Томирис, и его жизнь принадлежала принцу.

Спаргапис сидел напротив, в самом центре общего круга. На его плече блестел золотой наплечник с изображением двух тигров, застывших в вечной битве. Это было не просто украшение. Это был знак отличия, показывающий, что перед ними командующий отрядом.

Спаргапис смотрел на огонь. Его лицо было красивым, слишком красивым для воина. Черты мягкие, взгляд бирюзовый, как воды чистого горного ручья. И в этом взгляде читалась тоска. Не по дому или женщине, а по чему-то, утраченному давным-давно. Тоска по детству и юности, которых у него никогда не было. Арслан, который почти всю жизнь сопровождал Спаргаписа, видел эту тоску. Он воочию наблюдал, как мальчик внутри него сжимался и прятался, уступая место фигуре вождя.

– Почему не идешь отдыхать, Арслан? – спросил Спаргапис тихо. Его голос был еле слышен в шуме ветра.

– Мы на передовой, принц, и мой долг – охранять Вас, – ответил Арслан. Он использовал титул, потому что так требовал Закон Предков.

– Охранять… – усмехнулся Спаргапис. – Как же ты будешь охранять меня, если будешь выжат досуха?

Арслан не ответил. В его голове пронеслись строчки из старых песен, которые пели у других костров, в других временах. Эти песни говорили о погонах, странное слово, пришедшее в степь с запада, о звездах на плечах, об ответственности, что накладывают эти знаки отличия, и которые не дают воинам обрести покой в объятиях любимой женщины.

– Разведчики говорят, что войско Кира отступило далеко за Аракс, – меняя тему разговора, проговорил Спаргапис. – Персы боятся степи. Они не умеют жить там, где нет твердого камня под ногами.

– Может и так, принц. Но персы умеют ждать. Они терпеливы и хитры, как змеи.

– Да… – протянул принц. – Но я устал ждать, друг мой. Я устал быть сыном царицы и нести ответственность за жизни людей. Я хочу быть простым человеком. Хотя бы ненадолго.

Арслан пристально посмотрел на друга. В этом признании скрывалась опасность, которая была страшнее персидского копья. Признание принцем своей человечности могло создать трещину в душах воинов, что идут за ним. Арслан давно замечал в Спаргаписе эту усталость. Он понимал, что молодость принца, которая должна была цвести и приносить радость, увядала под грузом ответственности. Это было неправильно. Как заставлять деревья плодоносить зимой.

– Ты ведешь нас, – строго проговорил Арслан. – Это твой долг.

– Мой долг? – Спаргапис рассмеялся странным, скрипучим смехом, похожим на лязг металла о металл. – Это путь, который выбрали за меня. Я его не хотел. Я не выбирал этого золотого наплечника. Это он выбрал меня и душит изо дня в день.

Ветер усилился. Огонь в костре затрещал, выбрасывая яркие искры в темное небо. Арслан вспомнил сарматскую девушку, которую они видели прошлой весной. Вспомнил, как она смеялась, когда Спаргапис пытался вручить ей зайца, подстреленного Арсланом. Казалось, что с того момента прошла целая жизнь. У них не было времени на любовь. Не было времени на свою жизнь. У них были только служба, долг и клятва.