Приключения Николаса Крылатого

Это, конечно, звучало как “не нажимай на красную кнопку”. Подозрительно запахло троянскими лошадками. Он, естественно, вскрыл конверт с адресованными отцу обвинениями в его адрес. Записку он ритуально уничтожил – без костра, но почти как в легенде.

На следующей физике Нина Ивановна спрашивает:

– Что сказал отец?

Рассказывать про семью он не хотел. Да и кто поверит? Он выдал:

– Вы хотели подкинуть мне «троянского коня», – а я, увы, знаю спойлер к этой легенде.

Класс захихикал. Нина Ивановна тоже.

– Умеешь смешить, Ник, – сказала она. – Вот бы ещё формулы так же ловко запоминал.

Он вздохнул. С формулами у него дружба по расписанию. Мозг почему-то обожает гусеницы танков и мечи героев, а вот дроби и проводимость материалов – уже как получится. Это называется дефицит внимания. Нет, не потому что дома «никто не уделяет ему внимания», как решила было их классная, а потому, что мозг у него устроен немного по-особенному. Как у полубога, только без инструкции.

Учебник по физике Нине Ивановне нравился тот, который «посложнее». Ему казалось, что если сначала объяснить «по-детсадовски», поймут девять человек из десяти. А потом уже можно усложнять, если есть желание. Это ведь как прокачиваться в игре: сперва лёгкие квесты, чтобы не хотелось rage quit уже на входе.

Про игры Нина Ивановна отзывалась весьма сурово: “они вызывают агрессию”. По этой логике до первой аркады все люди ходили с нимбами. Спойлер: нет. Его окружающая среда учит гораздо быстрее, чем пиксели на экране. Учителя тоже бывают уставшими и раздраженными – и на джойстик никто из них на уроке точно не жмёт.

В кабинете математики их поджидала другая реальность. Иногда казалось, что неудачи гонятся за ним по коридору с криком «Четвёрка? Только не сегодня!». Он не герой задачника, зато умеет держаться в поединке. Правда, в школе поединки чаще про характер, чем про мечи. Отношения с одноклассниками у него складывались так себе.

Сцена первая: Валя и бокс.

Валя, например, два раза за перемену приложил его дверью. Говорит – случайно. Ник решил начать с дипломатии в стиле “ой, случайно наступил тебе на ногу”. Валя ответил кулаком. Потом ручкой попытался ткнуть – тоже ему, дырокол. Ник вырвал ручку, пару раз заявил миру, что ему неприятно.

Началась честная школьная драка из серии «никому не интересно, кто прав, все ждут кульминации». Они оба наделали ошибок, и да, Ник сорвался. Не гордится.

Но в тот день он впервые понял, что куда честнее говорить вслух: ему нужно больше времени и усилий, чтобы сдерживаться, особенно когда его бьют по носу. Но он учится.

Валя, кстати, сын Фобоса, бога кошмаров. Пугать – его талант. А вот бокс – «not his strong point». Он Нику ногтем распорол губу (да, неприятно). Ник взорвался и повалил его. Биологичка Мишкина отправила их к директрисе – по одному, чтобы мирные стены были в безопасности.

Директриса защищала Валю: успеваемость у него лучше. Его версия для неё была, как радио с помехами.

Сцена вторая: Димка и бумажные самолеты

Димка Кишкин постоянно его задевал: бумажные самолетики в спину, шпильки, “куда дел вещи?”. В тот день ударил его ладонями по ушам и убежал. Ник пнул его портфель носком – он улетел, как тот самолетик, только без реверса. Магазыч сбоку подначивает:

– Давай, Крылатый, покажи класс!

– Его крылья сегодня в ремонте, – отвечает авторскими словами повествование.

Тут Магазыч переключился на Димку, и тот сгоряча потаранил в бой. Они одновременно ударили друг друга. Димка попытался поставить подножку – Ник вовремя схватил его за шею (аккуратно, без лишнего героизма), они оба упали, потом вскочили, еще несколько раз обменялись «любезностями». В общем, в итоге получилась ничья с синяками на память.

Димка, кстати, сын Деймоса, умеет перетягивать внимание и симпатии публики. В этот раз публика была на его стороне.

Когда Сакисян (их математичка) вошла в класс, они дрались уже минут десять. Ник сказал:

– Понимаю, что сейчас победит “хорошая успеваемость”, так что его речь в свою защиту будет как бонусный трек на новом альбоме.

Она ответила, что успеваемость тут ни при чем… но они-то знают, чем все закончится.

Небольшая заметка про оценки:

Саскисян любила “строгость”. Когда у него выходила честная пятерка, ставила “четыре – чтобы не расслаблялся”. С троечниками так делать – сомнительная тактика. Они не про бонусы играют, им бы вообще уровень пройти.

Сцена третья: математика без подушек безопасности

Говорили, что у Саскисян многие с математикой пробуксовывают. На подготовке к ГИА однажды 21 человек из 23 получил двойку за проверочную. Даже Магазыч, обычно хорошо шаривший в предмете, на первом заходе пролетел – пропустил легкие задания и с головой нырнул в сложные. Итог – баллов не хватило даже для «тройки». ГИА была проще многих контрольных, требовалось набрать всего 8 баллов: 3 – алгебра, 2 – геометрия, 2 – практикум, и еще один где-нибудь. Ник со своим СДВ доплыл до тройки с третьей попытки. Для него это была не математика, а амазонские джунгли: красиво, но комары из задач бесконечны.

Саскисян ввела нулевые уроки – нужно было приходить на час раньше, чтобы заниматься математикой. Сначала на них ходило шестеро человек, потом восемнадцать. Высыпаться это не помогало, понять предмет – тоже не сильно. Мама договорилась о доп. занятиях для него. Ник честно ходил на них, хотя мечтал об обратном.

Первое занятие началось с допроса:

– Куда поступаешь? Колледж? ПТУ? В десятый?

Ой… Ник сказал, что думает о десятом. Она как отрезала: “будут одни двойки”. Ник ответил спокойно:

– Ваше мнение он услышал. Давайте может все-таки задачки порешаем?

Мотивация от таких вступлений таяла, как мороженое на батарее. В итоге математикой с ним больше занималась мама. И, честно, это спасло. Мама терпеливо пересобирала для него объяснения примеров так, чтобы он улавливал логику.

Оказывается, «хороший учитель» – это иногда просто тот, кто переводит с заумного языка учебника на человеческий.

Где-то в этот период в его жизни появилась Фиртюлечка – кошка-комбо: и милые обнимашки с довольным мурчанием, и тигрица на ковре. Если он заболевал, она обнимала его лапами и действовала, будто медик из спецотряда: мурчание – 100%, тёплый компресс – прилагается. Да, он точно полубог: кто ещё получает исцеление от кошки?

О развлечениях: как-то ему хотелось попробовать себя в кино. В роли статиста в массовке он выглядел как «героическая картофелина», но стрелял из лука хорошо. Тут уж простите: когда в нём говорит генетика, руки сами знают, как натягивать тетиву. Самое сложное было не спорить с ребятами-помрежами. Спорить с ними не надо не потому, что он неправ, а потому, что, если спорить на площадке, отключают не микрофон, а его.

Шпага – его слабость. Как только в школе открыли секцию фехтования, Ник пришёл «просто посмотреть». Ушёл с кубком. И это не магия, это просто способ сконцентрироваться. Когда в голове целый Олимп, шпагой легче выключить лишний шум.

Иногда он срывался. Он искал и находил не всегда лучшие способы справляться со стрессом. Это не делало его «плохим», но точно не помогало стать сильнее. Так он и понял главное про суперсилу: настоящая сила – это контроль и постоянная работа над собой. Можно победить кого угодно мечом. Сложнее – победить себя вчерашнего.

К богам он попал без лифта – так, шаг за шагом, по лестнице из странных дней. Так случилось, что когда на Олимпе стало жарко, он уже знал, как держать меч и голову. И огненный меч – это круто, да. Но главное – не сжечь мосты, которые ему ещё пригодятся.

Итак, школьный дайджест:

• “Три ставлю, два – в уме” звучит смешно, но слабым в математике как-то не помогает.

• Если у ученика талант к математике, он и так прорвётся. А вот вытаскивать и учить плыть тех, кто тонет – вроде бы это и есть миссия учителя. Но, видимо, не все учителя в курсе.

• Драки не решают, кто прав, они решают, у кого больше синяков.

Пролог для читателя, который любит приключения с примесью школьной мифологии.

Если ты ждёшь от жизни «Перси Джексона» – Ник тоже. Но ему досталась школа, где вместо кентавров – завучи, вместо гидр – контрольные, а вместо меча – дневник с порванной обложкой. Он – Ник. У него талант влипать в эпос там, где другие просто делают домашку. И да, это история без драконов, но с учителями, которые дышат огнём. Ну почти.

Географическая буря имени Удальцовой

С географией ему не повезло. Удальцова смотрела на тетрадки, как на древние артефакты: если у тебя их нет на первых двух уроках – тебя проклинают. Орала громче школьного звонка, таскала учеников к классной руководительнице, как к Церберу на разборки. Один раз он с Бараном и Мышкиным подурачился на перемене, Баран задел вазу – керамическая поделка не выдержала. Удальцова решила «повесить» вазу на него, но потом наорала на всех троих и устроила настоящую экзекуцию длиной в три часа. Сюрприз: ваза была даже не её. Итог – цену вазы поделили на троих, настроение ушло в ноль, желание посещать уроки – минус десять к мотивации.

К концу года его работы загадочно превращались из «четвёрок» в «двойки», а однажды даже – в «единицу из глубин подсознания». Он начал прогуливать её занятия, и, кажется, это стало модой. Многие в классе начали брать с него пример. Не гордится, он тогда выживал в школе, как мог.

Трудовое испытание Креза Артемона Готовича

Голос трудовика Креза гремел, как барабанная установка. Объяснять – не его стихия, зато занижать самооценку он умел филигранно. У Ника с детства проблемы с мелкой моторикой, как у Дэниела Рэдклиффа, который играл Гарри Поттера. Вставить лезвие в лобзик? Для него это квест уровня «сразись с Минотавром». Ник просил помощи, а Крез говорил: «Учись сам». Супер, но тогда зачем учитель? Портрет: высокий, крупного телосложения, рыжие пряди вокруг островка лысины. Характер – шлейф кометы. С ним Ник тоже иногда уходил в подполье (то есть в «неявки»). Правда, однажды он по делу прикрикнул на Магазыча – тот дважды вышиб дверь и стянул его шляпу. Это был редкий день гармонии во вселенной.

А потом вместо Креза пришёл Семаков Алексей Викторович – и внезапно у Ника по трудам стали выходить «четвёрки». Он умел объяснять непонятное, не «грыз» тебя из-за ерунды, не придирался, умел слушать и слышать. С Ником общался нормально, и класс почему-то решил, что Ник – его любимчик. До добра не довело: Мышкин однажды швырнул инструменты Семакова в мусорку, попал к директору, вернулся злющий и уже в классе раскидал поделки рядом с партой Ника. Магазыч тут же: «Скажу, что это Ник всё сломал!» Ник отбивался словами, как мог, но его поставили в угол (в угол, Карл!). Мир иногда крив и кос, как линейка у их 7-ого “Б”.

ОБЖ от Креза: марш-бросок и странные ответы

На ОБЖ Крез включал режим «военная кафедра плюс». Говорил, что и девчонки могут в десант, если постараются, а Нику автомат доверять не спешил – мол, стройбат прекрасен. Ребята задавали вопросы про дисциплину и наказания, а ответы звучали так, что хотелось поскорее вернуться к задачам по физике. Уроки были шумные, со спорами и точно не для слабонервных.

Английский с Еленой Валентиновной Крез (да, женой Креза)

Однажды их англичанка заболела, и урок вместо неё вела жена Креза. Она попросила разбиться на пары. «Классный мозговой центр» по имени Пашка объявил, что Ник работает один. Ну ок. Ник сделал всё задание, допустил одну ошибку и получил 4. Хотелось 5 – не из жадности, а потому что ну ведь реально сделал лучше всех. Она похвалила, но балл не подняла. Честно, обидно. Но, признаю, по делу: ошибка есть – так что «четвёрка» заслуженная.

Однажды Ника почти выкинули из окна. Длинная история в трёх фразах: Магазыч решил «решить вопрос» радикально. Ник отбивался как мог: Спасскому прилетело по зубам, Магазычу – по корпусу, Мышкину – по шее, Пирдруцкому – до лёгких звёздочек в глазах. Тут врывается жена Креза – и вместо разбора причин драки выговор достаётся… Нику. Логика, вернись в чат!

Итог: она ему прочитала лекцию на тему «Сам виноват, что тебя чуть не выкинули из окна». Мама сказала: «держись подальше от неформального лидера» и на этом стратегическая поддержка закончилась. «Весело» было и на уроках химии. Химичка вроде была не вредная, но дисциплину на своих уроках установить не умела совсем. Мышкин с Пешкой поджигали спиртовки, кидали горящие спички и коробки по классу. Химичка потом долго пыталась навести порядок, но её уроки больше походили на лабораторию огня: кто-то всё время что-то поджигал кто-то с кем-то угрожал «разобраться». На уроках Марины Ивановны такого никто бы не рискнул даже представить – там дисциплина держалась, как магический барьер.

«Эра Соскисян»

Когда в 10 классе их классной стала Соскисян, времена стали… эпически-сложными. Длинных «классных часов», как при Марине Ивановне, не было – это, конечно, плюс. Но её слова порой резали по живому – это минус. «Знания на нуле – готовься работать», «в десятом классе всё серьёзно» – ладно, зачтём как стимул. Но фразы на грани – нет, спасибо. В общем, Ник не понимал, как с таким настроем можно работать с подростками. Даже те, кто были поспокойнее, быстро поняли, что это уже чересчур.

А директор Неилова держала курс на «технарей», на которых должен быть большой спрос в будущем. В параллели их было под сотню, в десятый же класс взяли всего двадцать человек. Лену Смирнову отговорили: мол, будет трудно. У неё всего две тройки были в году – но директриса убедила её уйти в ПТУ. Ник это узнал от её бабушки – она звонила его маме и жаловалась. Обидно до скрипа зубов. Ещё директриса распорядилась спилить деревья на территории школы и на их месте построить вторую (зачем, когда и первая не особо пользуется спросом?) спортплощадку. Она появилась, да только пустует, как арена без гладиаторов.

История и обществознание: там, где Ник почти счастлив

Историчка, Наталья Юрьевна Еремина, объясняла понятно и без громовых раскатов голоса. У неё на уроках была в ходу простая система баллов: плюсики – к пятёрке, минусы – к двойке. Но когда тебя подначивают со спины ручками и шепчут глупости, минусы прилетают, как воробей в окно – неожиданно и обидно.

Ник делал презентации: Александр Македонский, Сервантес, Тамерлан, Симон Боливар – и даже про Сталина делал доклад, хотя тема там была тяжёлая. Что нравилось? Битвы, походы, мифы – греческие, египетские, скандинавские. Что не шло? Крестьянский быт и бесконечные революционные схемы. Историчка не любила компьютерные игры и называла их детскими, сама признавалась, что не разбирается в них. Ник про себя думал: «Эх, дали бы вам стратегию про Столетнюю войну – вы бы с нами вместе весь урок играли с радостью!»

Маленькие эпизоды большой эпопеи:

Как-то на уроке истории у Мышкина случился комичный момент: «Осторожно, Толик, у тебя уже есть кол… ой, ещё один!» Жизнь – не симулятор, но интерфейс понятный. Баран однажды важным тоном попросил у Ереминой: «Можно три плюса обменять на тройку?» Позже спросил, сколько у него плюсов. «Один», – сказала она. Ник не удержался: «Обменивай на единицу!» Баран обиделся. Но, правда, они часто обменивали дружбу на что попало.

Баран уверял, что у него в четверти выходит четвёрка по математике. Потом Ник вернулся после болезни – за это время Баран завалил контрольную. «Это у тебя такая четвёрка выходит?» – спросил Ник. Баран объявил его «больше не другом». У них такие заявления делались так же часто, как перемены.

По обществознанию они провели деловую игру. Судьями были Ник, Мышкин и Баран. Разбились на три команды. Ребята дали Магазычу максимально е количество баллов, остальным – по минимуму. Ник устал от его вечного зазнайства и выставил всем остальным по 27 баллов, а Магазычу – 3. В результате победил Пашка Тарковский, которого все звали Торчок (прозвище не от Ника, и он за такие не агитирует). Он потом стал «учеником года», закончил бакалавриат, а после пошёл служить во флот – мечтал с первого класса.

Магазыч получил тройку за игру и очень мрачно на Ника посмотрел. Мама сказала: «Он будет мстить». Неприятно, когда твою победу заворачивают в предчувствие беды. Но, увы, она редко ошибалась.

Итоги главы:

• Иногда тетрадь – твой щит. Особенно на географии. • Если учитель не объясняет, а кричит – это не значит, что ты глупый. Это значит, что просто тебе нужен другой подход и, возможно, другой учитель.

• Драки не решают, кто прав. Они решают, кому потом платить за зубные импланты.

• В деловых играх карма любит неожиданные повороты.

• История спасает. А в мифах часто спокойнее, чем в жизни: там чудовища хотя бы честные.

Дальше будет: контрольные с характером, квест «Выжить на нулевом уроке», и химия, где спички живут своей лучезарной жизнью. Но Ник всё ещё здесь. И, кажется, начинает обрастать бронёй.

Как не стать жертвой гидры по имени «школьная жизнь»

Если кратко: он пытался уговорить маму перевести его в другую школу. Мама – страж ворот, уровень сложности – «непробиваемая». Он даже предлагал ездить с дедом Колей в филиал их школы в соседнем городке – лишь бы «сменить арену». Но главный босс по имени Магазыч не собирался отпускать его из своей сюжетной линии. Маленькие пакости у него почему-то всегда эволюционировали в глобальные подставы, как слизняк – в гидру. Мама и Кудряшова уверяли: проблема в нём, мол, «не уживаешься в коллективе, конфликтуешь с неформальным лидером». Классика жанра. По этой логике у него не было ни единого шанса стать «своим» где бы то ни было. Сложно быть полубогом и подростком одновременно.

Однажды он сидел на подоконнике, кликал по экрану телефона и краем уха слушал, как Стас спорит с Сашей. Саша убеждал: «старые обиды надо забывать». Хороший совет из мира взрослых, где сражения отменяются простым «давай жить дружно». Но он-то знал: некоторые обиды – как шрамы, остаются на всю жизнь. Стас тем временем заявлял Барану, что хочет к нему домой после уроков – «как в бесплатную столовку». Его бабушка умеет кормить на пять с плюсом, спору нет. Но его от услышанной фразы перекосило. Он вышел и рубанул правду-матку: «Неа. Ко мне – нельзя». Стас аж растерялся. В целом, у него и так часто случались «сбои системы».

Вообще со Стасом происходили странные вещи. Как-то даже его собственная компания – Мышкин, Пирдруцкий, Облысеев и Гневышев – решила устроить ему внезапный апгрейд кармы с использованием кулаков. Он там не присутствовал, но говорят, ребро у Облысеева треснуло, их с Магазычем дружба – тоже. Были и другие эпизоды: однажды Стас резко толкнул Смирнова, тот потом весь урок просидел в медпункте, а ещё одна драка закончилась тем, что Влад уехал на скорой с выбитыми зубами. Повод – ссора из-за девушки.

Баран однажды попытался самозаписаться к нему в гости прямо на уроке русского. И прихватить «небольшую армию». Он ответил: «Холодильник у меня в отпуске – размораживается. Угощений нет. Да и зачем вы ко мне вообще ходите?» Тогда ему казалось, что это не про дружбу, а про перекус нахаляву. Может, он был чересчур резок. Может, старую дружбу ещё можно было попытаться реанимировать, но он, как тот ёж, выбрал свернуться в клубок и выставить иголки.

Русский вела Наталья Владимировна Филимонова – обычно мягкая, но иногда у неё включался режим «гром и молния». Сначала он делал домашку на переменах и даже успевал. Потом её объёмы выросли – он перестал успевать. Когда Пашка Торчок украл его портфель, он вспылил и обругал его. Итог: пол урока коллективных нотаций. Оценки у него плавали между «три» и «четыре». Сочинения – как погода в апреле: то солнце, то ливень из недочётов.

Иногда он мстил сверх меры: один раз украл дневник Стаса – за его постоянные издёвки. Он вопил, что «подаст в суд». Он вообще любил угрожать судами за всё, от украденного дневника до полученного подзатыльника. Он говорил: «Стас, для Фемиды это не уровень». Но он жил в мире, где каждую мелочь можно превратить в драму.

Литературу вела та же Филимонова. Уставшая, но держащая планку. Стас пытался вести себя с ней слишком фамильярно – она мудро игнорировала. Он книги любил по-своему – чаще слушал аудиоверсии: «Ревизор», «Шинель», «Мёртвые души», «Герой нашего времени». Гоголь заходил легче, чем Достоевский: с Фёдора Михайловича у него начиналась лёгкая депрессия. История с Раскольниковым казалась ему тупиком, где любой выбор – проигрыш.

Однажды, читая «Бородино», он решил вставить шутку: «Скажи-ка, дядька, ведь недаром Москва… спалилась перегаром?» Класс взорвался хохотом. Филимонова тоже не удержалась. В итоге он вытянул на «четвёрку». По «Мёртвым душам» у них была работа про помещиков. Ещё спросили: «Кто из них мог бы попасть в рай?» Он поставил на Собакевича – прагматик, разглядел аферу Чичикова, заключил сделку. Но правильным, по мнению училки, оказался Плюшкин – у него «было прошлое». С тех пор он подозревает, что у правильных ответов есть отдельная комната, где они живут своей собственной жизнью.

Школу он вспоминал без особой любви – иногда она казалась ему лабиринтом без Ариадны. Из учителей лучше всего отношения были с их «англичанкой», Луизой Вячеславовной Ушанской. Сначала строгая, потом оказалось – справедливая. Он даже брал призы: дважды «бронза» на «Бульдоге» (это конкурс на знание языка), «золото» за презентацию об Александре Македонском, «серебро» – за доклад о монстрах античного мира. Когда первое место дали автору рассказа про диснеевский мультик, он буркнул, что можно было и про «Спокойной ночи, малыши» вещать, чего уж там. Ушанская на это сказала, что он молодец, но его подводит презрение к миру. Возможно, она попала в точку.

Оценки по английскому у него были хорошие, он делал пересказы на «пять», они занимались дополнительно – он тогда думал стать переводчиком. Потом на школу обрушились новости о трагедии с учителем географии в другой школе (там у кого-то «съехала крыша» и случился, кажется, скулшутинг) – атмосфера стала нервной. Ушанская стала придирчивее – будто боялась, что мир вот-вот покосится. Иногда она спорила с ним о формулировках в деловых письмах, ругала за «узкий кругозор», спрашивала про хиппи и кришнаитов. Он шутил, что динозавров ещё может припомнить, а вот про этих товарищей никогда и не слышал. Но даже в такие моменты она была лучше большинства остальных преподов.

Его первая учительница, Нина Петровна, была как погода весной – то солнце, то гроза. Однажды дала анкету «Кого ты пригласишь на день рождения». Там нужно было указать, кого позовёшь в первую очередь, кого – в последнюю, кого возьмёшь в поход, кого – ни за какие коврижки. Нужно было назвать по три фамилии. Он сказал, что у него нет такого числа близких друзей. В ответ – буря. Ещё был кейс с «мечтой до 11 класса»: Челепева честно спросила, что писать, если мечты нет. Её отчитали так, что она проплакала потом до конца урока. Он промолчал, но в груди всё сжалось. Знаете это чувство, когда от тебя требуют откровенности, а в ответ плюют в душу?

С пацанами, как водится, у них были свои истории. Мышкин уверял, что у него есть игра «Параволд 2», даже показывал диск – а там «Майнкрафт» и шутеры. Максим Антилопа тоже говорил, что эта игра у него «была, но он отдал её другу». Он просёк шутку и в ответ сочинил, что на днях играл в квест про арену, где герои сражаются за союз с морскими народами, о воскрешении за ареной и про финальную дуэль Коул vs двойник. Ребята удивлялись, как пропустили такую. Он лишь пожал плечами. Иногда истории мощнее реальности, так уж устроены люди.

С RPG играми у них тоже был сериал: как-то раз он застрял на мосту-рычаге, позвал Андрея помочь – тот прошёл часть пути, но застрял на этапе появления короля скелетов. Потом в один из редких периодов перемирия он позвал Магазыча. Он проиграл миссию и сказал, что «мог бы, конечно, миссию пройти, но играть надоело». Как говорится, без комментариев.

Теперь сложная часть. Он наломал дров. Он начал злоупотреблять алкоголем. Из-за травли. Это не оправдание, это факт. Проблема, которую ему пришлось потом разгребать с маминой помощью. Он не знал, как справиться с обидой и злостью. И да, ему казалось, что вокруг случается нечто гораздо более мрачное, чем тупые школьные приколы: слухи, странные совпадения, шёпот, грязные следы, внезапные «болезни» в дни, когда происходило самое громкое. Прямых доказательств у него не было, только паззл из косвенных деталей. Он выбрал плохой способ переживать стресс. И всё же он верил: чем бы ни оправдывались те, кто издевается над слабыми, такое поведение не делает им чести. Настоящая сила не ищет себе пьедестал из чужих обид.

Бесило, что, если начиналась травля, виноватым объявляли того, кого травили. Учителям проще поставить диагноз жертве, объявив её «заблудшей овцой», чем признать, что проблема в стае (классе). В идеале взрослые должны вмешиваться, но реальная жизнь часто выбирает кнопку «отложить».