Автопилот

Василий Дейнега

Автопилот

Роман

ПРОЛОГ

Он не помнил, как садился за рояль.

В этом не было ничего нового. Последние полгода Дэн привык просыпаться в странных местах: на лавочке в парке, в пустом вагоне метро, однажды – на крыше собственного дома с сигаретой в руке, хотя бросил курить пять лет назад. Врачи говорили «диссоциативные фокусы», бывшая жена – «алкогольный психоз», а Дэн просто смирился.

Тело иногда жило свою жизнь. Ну и ладно.

Но сейчас было по-другому.

Потому что вокруг аплодировали.

Дэн моргнул. Перед глазами плавали нотные станы, исписанные его же почерком, но он не помнил, чтобы писал эти ноты. Пальцы гудели – тяжелая, усталая боль после долгой игры. Рояль перед ним был не его разбитым «Ямахом» из музыкалки, а настоящим концертным «Стенвеем», черным, лакированным, пахнущим дорогим деревом и полиролью.

Он поднял голову.

Зал «Эссе» был полон. Человек сто, может, больше. Огни софитов слепили глаза, но он успел разглядеть первые ряды: дорогие пиджаки, ухоженные лица, бокалы с виски. Люди с деньгами. Люди, которые не ходят слушать тапёров из торговых центров.

– Браво! – крикнул кто-то из глубины зала. – Даниил, браво!

Дэн медленно поднялся. Ноги слушались плохо, словно он только что пробежал марафон. В горле пересохло. Он поклонился – чисто механически, телом, которое помнило, что нужно делать, даже если мозг был в полном отключении.

К нему подлетел администратор – лысый толстяк в бабочке, которого Дэн видел впервые в жизни.

– Старик, это было нечто! – толстяк тряс его руку, словно насосом качал воду. – Ты как? Воды? Ты в порядке? Ты играл сорок минут, соло, без перерыва, я думал, рояль задымится!

– Сорок минут? – переспросил Дэн. Голос прозвучал хрипло, чужо.

– Сорок! Мы думали, ты в транс вошел. Глаза закрыты, пальцы летают. Я таких джемов лет двадцать не слышал.

Администратор сунул ему в руку визитку. Золотом тиснение: «Джаз-клуб Эссе, М. Дмитровка, 3».

– Приходи в пятницу. Поговорим о резидентуре. Ты нам нужен.

Дэн вышел на улицу, не помня, как одел куртку. Морозный воздух ударил в лицо. Он стоял посреди Малой Дмитровки, сжимая в кармане чужую ручку – дорогую, металлическую, с гравировкой «Г.К.» – и салфетку с телефоном, написанным не его почерком.

В висках стучало.

«Кто это играл? – спросил он себя в сотый раз. – Если не я, то кто?»

Ответа не было. Только ветер и редкие хлопья снега, тающие на горячей от напряжения коже.

-–

ЧАСТЬ 1: ЯВЬ И СОН

Глава 1. Сегодня играет Дворник

Марьино пахло мокрым асфальтом и жареными пирожками.

Дэн вышел из подъезда в половине восьмого утра, перешагнул через лужу, которую коммунальщики не замечали с ноября, и зашагал к метро. Наушники в ушах, в рюкзаке – смена рубашек и папка с нотами, которые никто никогда не купит.

Он работал в трех местах.

Первое – группа «Атом-2». По средам и пятницам репетиции в гараже за МКАДом, по субботам – выступления в клубе «Руки Вверх! Бар» на разогреве у кавер-бэндов. Платили копейки, но давали поесть и иногда наливали.

Второе – частная школа «Адажио» на Юго-Западной. Два раза в неделю он учил детей богатых родителей играть гаммы. Дети не хотели играть гаммы, родители хотели, чтобы дети играли, Дэн был прослойкой между этими двумя вселенными. Платили чуть лучше, чем в гараже, но на проезд уходило столько же.