«Три кашалота». Магия камней Саваофа. Детектив-фэнтези. Книга 51

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Магия камней Саваофа. Детектив-фэнтези. Книга 51

I

– Тут, собственно, в чем вся суть, Георгий Иванович!.. – продолжила старший лейтенант отдела «Саваоф» Марина Люскевич, вновь включая видеозапись. Во время небольшого перерыва, пока генерал переговаривал со своим секретарем Гоар Алабян, она, прервав доклад, успела пошептаться с сидящим рядом с ней начальником отдела «Ангар» капитаном Петуховым. – Приисковики драгметаллов в Уграйске, как, впрочем, и в соседней Миасской долине элювиальных россыпей, а также в Кочкарской системе золотоносных жил на Южном Урале старались, точно богатыри, не только потому что надо было показать свою силушку и доказать профпригодность. В столь трудное военное время они, в отличие от многих в стране, были совсем неплохо поддержаны государством в материальном отношении. – Она еще раз посмотрела на капитана, и тот кивнул. Генерал освободился, и совещание было продолжено. – Вот, можете видеть, – указала Люскевич…

Большой монитор, напротив которого сидел генерал Бреев, расположившись, как всегда, на своем большом черном диване, был похож на экран кинотеатра. Старший лейтенант Люскевич, делавшая отчетный доклад, оживив его с помощью компьютерного блока системы активации видеоряда аномальных факторов «Саваоф», сидя сбоку на стуле и держа в руке желтый пульт с черными клавишами и кнопками, жалела, что в кабинете генерала так мало зрителей. Напротив, за общим столом, сидел пятидесятипятилетний полковник Халтурин, положив перед собой от громадных плеч сильные руки и прижав друг к другу крупные кулаки. Смотрел он с большим интересом и даже чуть приоткрыв рот; его глаза под мохнатыми черными колючими бровями часто моргали. Видео-симуляция деталей минувших событий ее цифрового блока, встроенного в уже имеющуюся и отменно зарекомендовавшую себя подсистему реконструкции исторических событий «Скиф», удалась на славу. Теперь «Скиф» мог расцвечивать создаваемые им события многократно большим количеством самых разнообразных мелких деталей. Разница была такой, как если бы можно было сравнить черно-белый фильм на экране с цветным. Кроме того, в блоке была усилена программа, обеспечивающая волей искусственного разума «расцвечивание» событий, явлений и даже фактов, вплоть до придания фигурантам не только новых или измененных имен, их профессий, увлечений, но и времени и места их проживания и действий в тот или иной период истории. Это для мозгов офицеров ведомства создавало свои неудобства, но «И-И», заставляя их работать в унисон запросам цифрового разума, все чаще обеспечивал положительные результаты в поисках драгоценностей, и в силу этого испытание «Саваофа» практикой разбора криминальных дел продолжалось.

– Вот, смотрите! – говорила Люскевич, выделяя фрагмент. – Для старателей работал государственный магазин «Золотопродснаб». К тому же, у треста был свой сельхозкомбинат с отделениями в Андреевском и Черновском совхозах, а также и в других хозяйствах помельче. Примерно вот таких, как у нас на обновленной «картинке»…

На экране по обширному хоздвору пошли коровы, свиньи, в птичнике за сеткой «рабицей» было много кур, уток, из-за более крупных решеток показали свои белые мордочки с розовыми носами и красными глазами кролики. Все они имели свои точные оттенки цвета шерсти, перьев, кожи, глаз, рогов и копыт; при этом «Саваоф», когда «Скиф» по необходимости увеличивал все это, показывал даже ворсинки и щетину, волнообразные панцирные образования на тех же рогах или следы горных пород на копытах. У коз, например, на копытах среди налипшей на них грязи были замечены следы яркого желтого пирита, бронзовеющего халькопирита, красноватого золота.

– Все это «Саваофом» реконструировано по старым мутным черно-белым фотографиям, товарищ генерал.

– Да, вижу. Убедительно.

– Отсюда для работников прииска поступало мясо, овощи… Видите, мясо… На нем видны даже мраморные прожилки… Или взять овощи… Они совершенно натуральны, учтен даже свой необходимый процент их помятости в определенных условиях – на полях, во время транспортировки, на овощебазе, а также в помытом виде на блюдах в столовых…

– Хорошо, хорошо, Марина Артемовна! Прошу вас, не больно-то увлекайтесь! – остановил ее генерал.

– Вот, вот, избалуете нас, так мы захотим посмотреть, как все это жуется во рту, в пасти или в клюве каждой животины, зверя, птицы, как все дальше идет по пищеводу, переваривается выделяемым желудочным соком, поджелудочными железами и прочее! – подхватил Халтурин.

– Я это учту, Михаил Александрович! – с легким сарказмом ответила полковнику, облизнув ярко красные губы, Люскевич, не пошевелив головой с тугим узлом волос на затылке на высокой шее и не отрывая взгляда от генерала. В свою очередь, обращенный им на нее спокойны взгляд казался вдвое, даже втрое менее строгим, но едким и проницательным. – В общем, – продолжала она есть начальство небольшими и чуть раскосыми глазами с длинными ресницами, – в этом плане трест оказался в привилегированном положении по сравнению с другими предприятиями города и потому принял столь важное в тех условиях решение: взять на прокормление тех, кто проживал в старательских поселках, но не имел работы, был слаб по здоровью, а также и цыганскую диаспору. В то время в указанных районах было рассредоточено до тридцати таборов. Решение не оставлять без внимания цыган было тем более удивительным, что их ближайшие временные поселения были небедными. Цыгане активно охватили местные базары, продавали накопленные до войны драгоценные украшения. Но после того, как им из трестовской столовой стали привозить провизию, они понесли свои драгметаллы в золотоскупку, в том числе из цыганского табора православного барона Богдана Духоборова: золотой песок и несколько крупных самородков. В конце концов, когда подсчитали, вышло так, что не трест цыган, а цыгане облагодетельствовали трест. В один из критических месяцев они помогли ему с выполнением плана, откуда-то добыв несколько килограммов золота. А деньги за половину сданного драгметалла просили передать на строительство уральской танковой колонны. Сохранились фотографии, а также кадры кинохроники, где за золото они получали старательские бонусы, чтобы иметь возможность отовариться в «Золотопродснабе» и иных специальных пунктах с дефицитными товарами.

II

На экране возникли аптечные весы и чернявая, аккуратная, похожая на индианку девушка в белом халате, накинутом на цыганский наряд, в чепчике и с длинными серьгами в ушах. Тонкими аккуратными пальцами она ловко подхватила с листа бумаги нечто вроде соринки и вдруг с широкой белозубой улыбкой, показав ее зрителям, произнесла:

– Здравия желаю, товарищ генерал! Здравия желаю, товарищ полковник!

Бреев невольно исказился в лице, от беззвучного смеха затряс плечами и покачал головой. Полковник же с неприкрытым неудовольствием нахмурился:

– Марина Артемовна, ну, никак вы не можете обойтись без своих шуточек! Прямо, детские игры какие-то! Если не сказать, что никчемные проказы! Ну, ей богу же!.. Или я не прав, Георгий Иванович?

Генерал махнул рукой.

– Пусть продолжает! Не обращайте внимания!

Халтурин немного поерзал, нахохлился и опять замер.

Цыганка в халате продолжала:

– Грамм золота сейчас, – а идет Великая отечественная война, – говорила она, – стоит один рубль и десять копеек, бонами. – Вот они!.. – Появились купюра с изображением Сталина, монета и, собственно, бон. – На бонах в магазине вам остригут «рубли» и «копейки», вот та-ак!.. – Все это на экране сопровождалось действиями с мельчайшими подробностями, вплоть до щелканья ножниц и характерного хруста разрезаемой бумаги. – И вот, смотря по тому, сколько товара покупатель брал, продавец записывал, что в магазине взято то-то и то-то…

Когда на экране больше не возникло ничего нового, кроме череды кадров нарезок кусочков бумаги на продовольственной и промтоварной карточках, а также ловкость пальцев, держащих ручку для бесконечных записей, Халтурин возмущенно докладчицу перебил.

– Ну, что же вы, старший лейтенант, – несколько язвительно произнес он, – не визуализируете это ваше «то-то и то-то»?! Если уж вы, Марина Артемовна, считаете необходимым показать генералу класс вашего «Саваофа» и успешно демонстрируете то, как эффектно за каждую продажу и полученный бонус-карточку может расписаться продавец, то было бы неплохо увидеть и то, за что же именно! Ну? Спрашивается: где виды полок, хлеба, сахара, соли и спичек! Где макароны и крупы? Где, наконец, спиртные напитки, сало, колбасы!

– Их запах, вкус! – добавил с усмешкой Петухов.

– Учтем, товарищ полковник…

– Вот так и ходишь, – говорила девушка, – стрижешь и стрижешь, пока все свои карточки-боны не истратишь! – Свои слова она сопроводила действием, обнажив запястья своих смуглых рук с тяжелыми металлическими, украшенными каменьями, и легкими цыганскими браслетами, где «Скиф», благодаря дополнительному блоку «Саваоф», теперь мог показать в янтарных вставках даже попавших в сосновую смолу тысячелетия назад и замурованных в ней навечно мелких козявок и мошек.

После этого прекрасная девушка, облик которой был списан цифровой памятью, очевидно, с какой-то героини индийской мелодрамы, с экрана исчезла.

– А вот тут видно, товарищ генерал, – отчитывалась Люскевич, – что старатели тратили свои бонусы даже с гордостью, с некоторым самодовольством, поглядывая свысока на людей не старательского сословия, например, тех же цыган. Здесь мы можем наблюдать конфликт одного из старателей по фамилии Александров, который рассорил цыганский табор со старателями треста. Этот старатель считал себя потомком императора Александра I, который приезжал в район Миасской золотой долины и где-то между нею и Златоустом лично накопал золотой руды на отливку небольшого драгоценного слитка, который он увез в Санкт-Петербург. Что до Богдана Духоборова, то своей фамилией он был обязан православной вере и поклонению древним, еще допетровских времен, иконам Саваофа. Место рудных жил с золотом, платиной и урал-ортитом, потому, вполне вероятно, и названо «Саваофом», что именно туда увел свой табор в лесную чащу барон Богдан.

– Разрешите уточнить одну важную деталь? – попросил Петухов одновременно у всех: генерала, полковника и Люскевич. Возражений не последовало. – Александров, по невыясненной причине, может, и несущественной, вступил с Багданом в драку, дело, видимо, по горячности обоих чуть было не окончилось поножовщиной, оба были приведены в комендатуру и будто бы заключены в одну камеру на сутки. Там Богдан сообщил, что он – не барон, что в таборе не пользуется авторитетом, а потому, якобы, собирается уйти в лес и жить отшельником. Под письменные заверения в осознании своей вины в конфликте оба нарушителя были отпущены. На самом деле, в защиту старателя тут же прислали бумагу из треста с просьбой отпустить ценного работника, а за Богданом не пришло никаких заступников ходоков. Будто бы, поверив Богдану, что тот решил стать отшельником, Александров, который слыл опытным грибником и знал лучше лесные места, в знак полного примирения указал ему на одну чудную поляну, всегда полную самых ценных грибов. Богдан, однако, слукавил, что он одинок, чтобы не подставлять табор, а сам увел его весь в то место, которое указал Александров, и где на самом деле нашел самое благодатное грибное царство, откуда цыгане какое-то время возили продавать грибы на базар. Но потом случилось то, что в протоколе тех лет обозначено массовым отравлением грибами. Сегодня уже имеются данные, что те грибы, скорее всего, пусть и от небольшой, но какой-то дозы радиации достигали очень крупных размеров, при том почти никогда не являясь червивыми. Однако, никто в городе тех симптомов грибного отравления, какие были зафиксированы, не имел. Выходит, что Александров нарочно, не простив обиду Богдану, отправил его туда на верную смерть, полагая, что конкретно его одного, но никак не весь табор. Эта версия основывается на том уже выясненном факте, что жена Александрова была одним из специалистов, кто перед самой войной нашел месторождение урал-ортита, контролировал его добычу и поставку из Уграйска за рубеж для каких-то ядерных опытов по договоренности Советского Союза и тогда еще считавшейся союзной Германии.

– Все так и есть! – сказал Бреев. Он встал с дивана и подошел к своему столу. – Известно, что благодаря настигшему табор несчастью, это самое грибное место позже и указало, где под землей находится данный радиоактивный элемент, когда была утеряна его первоначальная карта, но затем, уже во время войны, понадобилась выработка новой партии ортита уже для советских ученых-ядерщиков.

– Можно еще отметить, товарищ генерал, – продолжила Люскевич, – что найденное в то же время неподалеку месторождение золотоносных руд с содержанием металлов платиновой группы в те годы было отмечено на карте и вошло в список запрещенных к разработке из-за повышенной опасности радиоактивного заражения. Видно, эта карта попала в руки тех, кто в течение полугода осуществлял переработку его руд на уграйском заводе «Ильменит», вплоть до выпуска большой партии мелких нестандартных слитков золота и платины.

– Так точно! – подхватил Петухов, быстро поднимая со стола подготовленную заготовку к докладу и зачитывая ее. – Они, эти слитки, как выясняется, понадобились для построения из них блоков специальной компьютерной техники с квантовой технологией защиты банковской информации для целой сети финансовой империи «Золотой Саваоф».

– Все ясно, как божий день! – сказал Халтурин. – А проблему, товарищ генерал, – с важностью обратился он к Брееву, – преступники решали по тому сценарию, какой нам финансисты и сообщили: одна из служб «Саваофа» добросовестно сняла пробу слоя платинового сплава, которым в целях защиты была покрыта вся партия заказанных данной финансовой империей драгоценных слитков, и обнаружила, что вес нанесенного на слитки платинового сплава при выдержанной толщине слоя покрытия оказался, тем не менее, вдвое больше, чем он должен был быть, а, следовательно, с каждого золотого и платинового слитка на те же граммы был стерт и похищен их драгоценный металл.

– Иными словами, – перефразировала проблему Люскевич, – каждый слиток имел в себе на несколько граммов меньше золота и платины, а дополнительный вес покрывающего их защитного материала был незаконно, то есть, преступно завышен! Однако, как объяснить тот странный факт, что стоимость покрывающего слитки сплава многократно выше стоимости и самого золота, и той же платины? Или состав этого покрывающего драгметалла был другим, более тяжелым и менее дорогим по сравнению с тем, каким должен был быть?..

III

На минуту наступило молчание. За это время генерал, встав из-за своего стола, сделал шагов десять по направлению к окну, находившемуся на расстоянии вдвое большем от его стола, чем то, где он остановился и направился обратно.

– То есть, мошенники, как бы, сознательно работали в убыток производству! – констатировал он.

– Так точно!

Наступила новая пауза, уже в полминуты, за которые Бреев вновь занял свое место за столом и посмотрел на экран своего компьютера. Ее прервал Халтурин.

– Из вас, Марина Артемовна, как я погляжу, – уже мягко и примирительно сказал он, – вышел бы не только хороший инженер по реконструкции и стилизации событий, но и аналитик по проблемам драгметаллов! Вы ничего не упускаете из виду. А какой самодовольный взгляд у того здоровячка, что в богатой меховой шапке, как у купца! – показал он на застывший кинокадр. – Сдается мне: я где-то его уже видел.

– Простите, но это тоже вольная видео-симуляция, хотя, скорее всего, вы не ошиблись. Этого персонажа наш «Скиф» выбрал из числа специалистов завода «Ильменит», работавшего в то время начальником «нулевого» секретного цеха, Ивана Елизаровича Хмелева. Он внедрял оригинальные технологии очистки руд драгметаллов от грунтов с радиационными примесями. А избрание его цифровой системой оправдано потому, что именно Иван Хмелев помогал геологу Ренату Абдрашитову в поиске открытого, а затем тщательно законсервированного золоторудного месторождения с соседними радиоактивными телами урал-ортита, когда пришел приказ срочно отправить его партию на пробу в ядерные центры уральского Арзамаса и нижегородского Сарова. Хмелев вошел и в состав комиссии по рассредоточению прибывавших во время войны эвакуированных мелких артелей, которые с удовольствием заселялись в старых заброшенных деревеньках старателей и охотников. Там всегда имелась вода, достаточно старых отвалов для подсыпки дорог, карты дорог, горных и лесных троп. Задача Хмелева заключалась в том, чтобы не допустить их строительства в местах, где были обнаружены признаки повышенного радиоактивного фона. Надо думать, в задачу входило и сохранение в неприкосновенности любыми средствами секретных месторождений драгоценностей, и главным образом, наиболее опасного, означенного в секретной документации, как «Саваоф».

– Все-таки странное совпадение. Чем вы, Маргарита Артемовна, руководствовались, назвав свой цифровой блок «Саваофом»? – спросил Бреев.

– Тем, что его одинаково почитали как евреи и христиане, так и мусульмане. То есть, в своей работе, изображая события и людей, система не только не делает различий между людьми, как и «Скиф», но и, заостряя внимание на мельчайших деталях, доказывает, что все люди из одного корня…

– А месторождение «Саваофом» могли назвать потому, – подхватил тему Петухов, – что заказчиками урал-ортита могли являться только военные ведомства, а «Саваофа» одно время считали даже богом войны.

– Хорошо. Остановимся на этой версии! – сказал Бреев. – Для начала неплохо. Однако, надеюсь, и остальные наши сотрудники на своих местах тоже не потратили это время впустую. Главное для нас – розыск драгоценностей! Но надо помнить и о той проблеме, что поставлена перед нами сегодня: в больницу Уграйска поступило десять человек. Все это работники одной династии. У половины из них, работающих на злополучном участке защитного покрытия драгметаллов, выявлена одна и та же опухолевая болезнь. Все это можно было бы списать на условия работы, возникшие там из-за преступных действий, если бы та же болезнь не коснулась их родственников, работающих на других участках производства и даже вне самого завода. В то же время, – продолжал Бреев, глядя в экран своего монитора, – поступило сообщение о том, что заболела и дальняя родня этих людей, в Уграйске не проживающая. Однако уже удалось установить, что все заболевшие, еще будучи детьми во время войны, а также другие, попавшие на больничную койку с признаками той же самой болезни, возникшей, словно бы, из-за вспышки эпидемии, когда-то были эвакуированы на Урал и какое-то время проживали в одном и том же цыганском таборе возле урочища, известного сегодня, как «Цыганское капище Саваоф». Все это имейте в виду. Данные материалы уже переправлены по отделам.

– Будьте спокойны, Георгий Иванович! – отрапортовал Халтурин. – Я лично нисколько не сомневаюсь, что все наши оперативно-розыскные и следственные службы «Трех кашалотов», подключенные к проблеме сотрудники уже землю носом роют и, полагаю, нарыли уже немало!

– Тогда прошу вас, Михаил Александрович, все спокойно и окончательно выяснить, проанализировать, выверить и по готовности более развернутого отчета вкратце обо всем мне лично доложить! А сейчас у меня возникло другое срочное дело! Все могут быть свободны. Выполняйте приказ и, по возможности, мою личную просьбу!

– Слушаюсь!

– Так точно!

– Все будет исполнено согласно инструкции, Георгий Иванович! – заверил Халтурин.

После этого они втроем, вместе с Петуховым и Люскевич, которой Халтурин успел погрозить суровым взглядом из-под своих мохнатых черных бровей, поспешили оперативно, дружно и слаженно оставить генеральские апартаменты.

IV

Через двадцать минут Халтурин созвал совещание у себя в кабинете. Пришли начальники отделов «Ангар» и «Изотоп-М» капитан Петухов и капитан Гренадеров, а также руководители служб «Транс», «Саваоф» и координации аналитики искусственного разума «Икар» старшие лейтенанты Сорокина, Люскевич и Васнецова. Первой выразила начать доклад Васнецова, и Халтурин, тихо постучав карандашом по крышке стола, призывая к тишине и вниманию, попросил:

– Начинайте, Евдокия Архиповна.

Она взяла пульт и включила картинку на общем большом экране, куда все тут же повернули головы.

– Здесь мы наблюдаем кадры, как по железнодорожной ветке поезда доставляют на Урал и далее в Сибирь эвакуируемое оборудование и работников предприятий с семьями. Это общий вид горнодобывающего района с небольшими предприятиями, старая часть города Уграйска, дома старателей, иные прямо-таки купеческого вида, каменные и двухэтажные, а вот и сами старатели, многие из которых, как видим, весьма солидного, даже упитанного вида. Добычу драгоценных металлов в этих краях начали еще полтора века назад, поэтому давно возникло и негласное сословие «хозяев этих земель», среди которых был и наш исторический фигурант Стратистрат Александров, известный золотодобытчик, а также собиратель целебных трав и торговец больших партий местных грибов. Его потомок Александр Александэр, – вот и он сам, – Васнецова обвела его фигуру зеленым лучом лазерной указки, – перенял старую фамильную традицию, хотя и исказил фамилию предков в угоду новой моде, заглядываясь на Запад, куда он и отправляет большие партии своего товара. Сегодня не только в Уграйске, но уже и во всем регионе он считается «грибным королем». У Александэра множество арендованных помещений в различных подвалах, но он арендует еще и участок леса, где выращивает экологически чистые грибы. Там же он построил специальную клинику, где больные проходят лечение местными порошками металлов платиновой группы, и очень успешно… Вот эта клиника…

– В настоящее время, – добавила Сорокина, – здесь он принял всю династию работников из бывшего цыганского табора, в том числе уже из смешанных браков цыган с местными жителями, предположительно отравившихся в аффинажном цехе на участке покрытия слитков, изготовленных по спецзаказу финансовой империи «Золотой Саваоф». На лечении здесь же находятся и все желающие из их близких и дальних родичей, у кого на сегодняшний день обнаружились те же самые проблемы…

– Выходит, что пока еще от в точности не выясненных причин?

– Скорее да, чем нет!..

– Здесь могу добавить, – подключился к разговору Гренадеров, – что сегодня обследована обширная площадка, где, как считается, во время войны проживал цыганский табор «Саваоф» Богдана Духоборова, однако никаких признаков вредного радиационного воздействия на организм там не обнаружено. Я лично полагаю, что либо это место указано неверно, либо причина болезней не в получении дозы от излучения урал-ортита, либо же мы имеем дело с аномалией, когда эта вредоносность куда-то улетучилась.

– Может, в те же грибы, которые, – предположила Люсевич, – вытянули из земли всю заразу, как это делают присосавшиеся к организму пиявки, тем самым нейтрализовав в своей пористой плоти те опасные радиационные частицы, которые при определенных искусственных условиях поддаются распаду. Ну, на квантовом уровне!..

– Если позволите! – вновь встряла Сорокина. – Скорость радиоактивного распада каждого материала остается постоянной, но каждый изотоп имеет различный период полураспада: от считанных минут до двух целых двух десятых, помноженных на тысячу двадцать четыре года, что дает результат времени в сто пятьдесят триллионов раз больше возраста всей вселенной!

Халтурин вновь постучал карандашом.

– Софья Николаевна, такие подробности, полагаю, нас могут только отвлечь. Продолжаем!.. Итак, – сказал он, – истинные причины недуга заболевших сейчас оперативно изучаются. Но в любом случае нас должно радовать то, что больные быстро идут на поправку. Неслучайно все отказались от госпитализации в другие лечебные заведения!

– Так точно, товарищ полковник! – подтвердил Петухов и тут же доложил: – Только что поступившие данные свидетельствуют, что партия нестандартных слитков, отправленная «Золотому Саваофу», радиоактивна далеко не вся. А это значит, что преступники могли изготавливать слитки после выработки поставщиком какого-то нового месторождения, и оттого не иметь к золоту, что законсервировано неподалеку возле радиоактивного урал-ортита, никакого отношения.

– Это хорошо! Это могло бы нас очень порадовать! – с воодушевлением отреагировал Халтурин. – Однако нам остается найти те жилы залежей самого ортита, которые пока еще не найдены!

Последние слова прозвучали как постановка задачи.

– А пока даю слово старшему лейтенанту Люскевич, подготовившей кусочек своего материала. Приступайте, Марина Артемовна! – несколько небрежно махнул он широкой кистью руки и тяжело положил ее на стол.

V

Люскевич вернулась к теме прерванного доклада Васнецовой.