Ведьма из Унылбурга

– Да не, – обиделся Сёма. – Это я просто дышал. Я всегда дышу, когда кто-то спит. Успокаивает. Тебе не нравится?

Я посмотрела на жёлтые глаза в темноте. На шевелящуюся массу под кроватью. На свои трясущиеся руки.

И вдруг меня прорвало.

– Сёма, – сказала я, и голос мой дрожал не от страха, а от истерики. – Я сегодня погибла от степлера. Я провалилась в фиолетовую воронку. Приземлилась в говорящие розы. Познакомилась с лордом, у которого синяки – это проклятие. Поела пирожков с мандрагорой. И теперь я разговариваю с тенью под кроватью. У меня уже нет сил бояться. Поэтому, пожалуйста, просто… просто дыши тихо, ладно? Мне завтра, наверное, снова вписываться в какие-то неприятности. Надо выспаться.

Темнота под кроватью замерла. Потом жёлтые глаза моргнули.

– Ладно, – сказал Сёма. – Буду тихо. Спокойной ночи, Зоя.

– Спокойной ночи, Сёма.

Я легла обратно на подушку, натянула плед до подбородка и уставилась в потолок. Дыхание из-под кровати стало тихим, почти незаметным.

За окном светила серая луна. Где-то вдалеке завыл тоскливый волк – выл он, кстати, не на луну, а просто так, для настроения, жалобно и нудно.

Я закрыла глаза.

«Ипотека, – подумала я. – Барсик. Леночка. Петрович. Это была какая-то другая жизнь. Или сон. А это… это моя новая реальность. Где я ведьма, у меня есть магический степлер, а под кроватью живёт Сёма, который коллекционирует пыль».

Из-под кровати донеслось тихое сопение.

– Спи, Сёма, – шепнула я в темноту. – Завтра на работу.

– А работа есть? – тут же откликнулся он.

– У ведьм работа всегда есть.

– Круто, – довольно вздохнула тень. – Я с тобой.

Я улыбнулась в подушку. Бред. Полный бред. Но почему-то от этого бреда на душе стало тепло.

В коридоре прошаркали шаги Клары, где-то за стеной поругались привидения, а я провалилась в сон без сновидений.

Впереди был новый день. И я понятия не имела, что он мне принесёт.

Но, чёрт возьми, впервые за долгое время мне было интересно.

ГЛАВА 1: Протокол для попаданки

Я проснулась оттого, что кто-то громко и настойчиво скрёбся в дверь.

Скрёбся – это в прямом смысле. Звук был такой, будто огромная крыса решила сделать карьеру столяра и точит когти о дерево. Я приподняла голову, пытаясь сообразить, где нахожусь, и почему моя подушка пахнет лавандой, а не застарелым кофе и офисной пылью.

Потом вспомнила всё.

Степлер. Падение. Чёрные розы. Лорд с синяками. Горгулья, которая хихикала. И Сёма под кроватью.

Я резко села и заглянула вниз. Под кроватью было темно, но тихо. Жёлтых глаз не наблюдалось.

– Сёма? – позвала я шёпотом.

– А? – тут же отозвались из темноты. – Ты проснулась? А я тут дышу потихоньку, как ты просила.

Я выдохнула. Живой. То есть, живая темнота. В общем, он на месте.

– Молодец, – похвалила я. – Продолжай в том же духе.

– А можно я теперь буду не только дышать, но и разговаривать? – с надеждой спросил Сёма. – А то я всю ночь молчал, устал молчать.

– Разговаривай, – разрешила я, нащупывая ногами пол. – Только тихо.

Скрёб в дверь тем временем усилился и теперь сопровождался приглушённым голосом:

– Леди Зоя? Вы проснулись? Леди Зоя! Там лорд Конрад требует вас в кабинет! Уже полчаса как требует! Леди Зоя!

– Иду! – крикнула я, пытаясь нащупать хоть какую-то одежду кроме вчерашних грязных джинсов.

На стуле аккуратно висело что-то длинное, тёмное и явно не моё. Я присмотрелась – платье. Настоящее средневековое платье, с корсетом, длинными рукавами и подолом, в котором можно замести ползамка.

– Это Клара принесла, – подсказал Сёма из-под кровати. – Сказала, твоя одежда не подходит для Тоскливого Дола. Слишком яркая, всех пугает.

Я посмотрела на свои джинсы. Обычные синие джинсы, которые я купила на распродаже. Яркие? Для мира, где всё серое, наверное, да.

– Ладно, – вздохнула я и начала натягивать платье.

Процесс одевания занял минут пятнадцать и сопровождался моими приглушёнными проклятиями, которые Сёма комментировал с неподдельным интересом:

– Ой, а это слово я от предыдущего хозяина слышал. Он его говорил, когда сапоги жали. А это что значит?

– Не бери в голову, Сёма.

– А у меня нет головы, – напомнил он. – Я тень. У меня только форма есть.

– Тем более.

Наконец я кое-как зашнуровалась, запахнулась и поняла, что платье сидит как влитое. И даже цвет мне идёт – тёмно-синий, почти чёрный. Клара, видимо, знала толк в своём деле.

Я открыла дверь и чуть не наступила на горничную, которая сидела на корточках и самозабвенно скребла дверь ногтями.

– Ой! – подпрыгнула она. – Леди Зоя! А я уж думала, вы не проснётесь! Лорд Конрад там места себе не находит!

– Места не находит? – переспросила я. – В своём огромном замке?

– Ну, в переносном смысле, – захихикала Клара. – Бегает по кабинету и бумажки перекладывает. Это у него нервное. Пойдёмте, я провожу.

Она схватила меня за руку и потащила по коридорам. Я едва успевала переставлять ноги в непривычно длинной юбке, придерживая подол, чтобы не споткнуться.

Замок при дневном (ну, при сером) свете выглядел ещё более впечатляюще, чем вчера вечером. Высокие сводчатые потолки, каменные стены, украшенные гобеленами с вышитыми сценами охоты на каких-то зубастых тварей, канделябры с оплывшими свечами, тяжёлые дубовые двери с чугунными ручками.

По дороге нам попалось привидение – то самое, что вчера ругалось на люстру. Сегодня оно плыло по коридору с очень деловым видом и несло под мышкой стопку книг. Книги были прозрачными, как и оно само.

– Клара, – строго сказало привидение, завидев нас. – Ты почему люстру до сих пор не протёрла? Я вчера чуть не застрял, весь вымазался в пылище!

– Так пыль же не на тебе, а на люстре, – резонно заметила Клара. – Ты сквозь неё пролетел, какая разница?

– Эстетическая! – фыркнуло привидение и уплыло дальше, бормоча что-то о безалаберности живых.

Я проводила его взглядом.

– Клара, а у всех привидений такие… характеры?

– Ой, – отмахнулась она. – Это Филимон, наш местный зануда. Он при жизни библиотекарем был, вот и теперь всё проверяет, всё контролирует. Мы его любим, но иногда хочется святой водой побрызгать. Не бойся, он безобидный.

– Я уже перестала бояться, – честно призналась я. – У меня лимит страха на сегодня исчерпан.

– И правильно, – одобрила Клара и остановилась у массивной двери с металлической табличкой, на которой было выгравировано: «Лорд Конрад фон Шталь. Начальник тайной стражи. Без стука не входить! Особенно демонам!».

– Нам можно, – подмигнула Клара и, проигнорировав табличку, громко постучала. – Лорд Конрад! Привела!

Из-за двери донеслось что-то неразборчивое, похожее на «в-а-а-йдите», и Клара распахнула дверь, подталкивая меня в спину.

Кабинет лорда Конрада оказался именно таким, каким и должен быть кабинет угрюмого начальника тайной стражи. Огромный письменный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами. Высокий стул с резной спинкой. Шкафы с книгами и папками до самого потолка. На стенах – карты, портреты мрачных личностей в рамках и несколько мечей.

И сам лорд Конрад.

Он стоял у окна (серого, естественно) и смотрел вдаль с таким видом, будто ждал конца света, но уже устал ждать. Услышав мои шаги, он обернулся, и я снова увидела эти жуткие синяки под глазами. При дневном свете они выглядели ещё хуже – фиолетовые с синим отливом, будто он неделю не спал и всё это время плакал.

– Леди Зоя, – кивнул он. – Рад, что вы проснулись. Проходите, садитесь.

Он указал на стул напротив стола. Я послушно села, пытаясь принять приличный вид, но юбка платья всё норовила завернуться куда-то не туда.

– Я подготовил протокол, – сказал Конрад, усаживаясь в своё кресло и беря в руки толстую папку. – Нам нужно его заполнить. Это стандартная процедура для всех прибывших из других миров.

– Протокол? – переспросила я. – Вы серьёзно? Меня застрелили степлером, зашвырнули в вашу серую реальность, где розы кусаются, а под кроватью живёт говорящая тень, и первое, что вы делаете – заполняете бумажки?

Конрад посмотрел на меня с лёгким укором.

– Леди Зоя, в Тоскливом Доле всё делается через бумажки. Иначе наступает хаос. Вы же не хотите хаоса?

– Я хочу домой, – твёрдо сказала я.

– Это мы тоже оформим. – Он достал из папки ещё один лист. – Заявление на возвращение в родной мир. Подаётся в трёх экземплярах, заверяется у нотариуса, магического эксперта и в отделе портальной безопасности. Срок рассмотрения – от трёх до пяти лет.

Я открыла рот.

– Трёх до пяти лет?!

– Бюджетные сокращения, – вздохнул Конрад. – Раньше быстрее было, но после того, как двадцать первая ведьма умудрилась открыть портал прямо в кабинете начальника канцелярии и затопила его нечистотами из какого-то мира, где всё работает через канализацию… В общем, теперь с порталами строго.

Я закрыла рот. Потом открыла снова.

– Какая ещё двадцать первая ведьма?

Конрад полистал папку.

– Все попаданки из пророчества нумеруются для удобства отчётности. Вы – двадцать пятая. Двадцать четвёртая, как я уже говорил, сбежала на второй день, заявив, что у неё аллергия на серое небо. Двадцать третья вышла замуж за дракона в соседнем мире. Двадцать вторая пыталась организовать здесь профсоюз ведьм, но её арестовали за подстрекательство к бунту.

– И куда её?

– Сидит в тюрьме, – равнодушно сказал Конрад. – Пишет жалобы. У неё уже пятьсот страниц накопилось. Мы их используем как туалетную бумагу.

– У вас есть туалетная бумага? – оживилась я.

– Нет. Мы используем жалобы.

Я решила, что лучше не уточнять детали.

– Так вот, – Конрад водрузил на нос очки (откуда они у него взялись – загадка, но в них он выглядел почти мило), – приступим. Пункт первый: имя, фамилия, возраст, семейное положение.

– Зоя Нечаева. Тридцать пять. Разведена.

Он записал.

– Разведена – это хорошо. Меньше вероятность, что супруг подаст на вас в суд за невыплату алиментов после исчезновения. У нас с этим строго.

– С чего бы ему подавать? Мы развелись три года назад, он женился на своей фитнес-тренерше.

– Всё равно, – Конрад сделал пометку. – Пункт второй: магическая специализация.

– У меня нет магической специализации.

– Не может быть. Вы ведьма.

– Я не ведьма!

– Вы заставили мои проклятые розы завянуть одним криком. Это магия. Розы эти прокляты древним проклятием, их даже огневики не берут. А вы просто заорали, и они сдулись.

– Я всегда так ору, когда пугаюсь, – возразила я.

Конрад снял очки и посмотрел на меня с выражением глубочайшей усталости.

– Леди Зоя. Давайте договоримся. Вы ведьма. Я лорд и начальник тайной стражи. У меня куча работы, дедлайны горят, демоны шалят, отчётность не сходится, а тут ещё вы. Давайте просто заполним бумажки, я поставлю галочки, и мы разойдёмся. Вы будете жить в замке, питаться, иногда колдовать по мелочи, а я буду делать вид, что у меня всё под контролем. Идёт?

Я задумалась. Предложение звучало почти разумно. Почти.

– А кофе у вас есть? – спросила я.

– Есть. Замковый. Клара варит.

– Нормальный кофе? Не из носков троллей?

Конрад моргнул.

– Я не знаю, что такое носки троллей, но кофе нормальный. С цикорием, правда. Цикорий здесь магический, успокаивает.

– Цикорий, – вздохнула я. – Ладно. Хоть что-то.

– Значит, договорились? – Он снова надел очки. – Тогда продолжим. Магическая специализация: огненная, водная, воздушная, ментальная, некромантия?

– Откуда я знаю?

– Хорошо, поставим «не определена». Пункт третий: уровень угрозы для окружающих. Вы кого-нибудь уже убили? Случайно?

– Я же говорила – нет!

– А нечаянно?

– Тоже нет!

– А на работе? Коллегу? Начальника? Может, в мыслях?

– В мыслях – всех, – призналась я. – Но это не считается.

– Не считается, – согласился Конрад и записал. – Уровень угрозы – минимальный. Пункт четвёртый: наличие артефактов.

Я полезла в карман платья (к моему удивлению, карманы там были, и огромные) и вытащила Фридриха. Степлер выглядел обычно, но Конрад при его виде заметно оживился.

– Ага, – сказал он, протягивая руку. – Дайте-ка.

Я отдала. Он снова повертел степлер, понюхал, полистал свои бумаги, сверяясь с какими-то записями.

– Древний артефакт, – заключил он. – Очень древний. Я таких не видел. Судя по ауре, он не просто перенёс вас, а связан с вами магически. Вы его как назвали?

– Фридрих.

– Фридрих? – Конрад поднял бровь. – Почему?

– Не знаю. Просто имя. Он надёжный.

– Хорошо. Фридрих, значит. – Он записал. – Артефакт личный, именной, уровень силы не определён. Носите с собой, не теряйте. И не кидайтесь им в людей.

– Я и не кидаюсь.

– Пока, – многозначительно сказал Конрад и вернул мне степлер.

Я спрятала Фридриха обратно в карман и вдруг почувствовала себя чуть спокойнее. Странно, но присутствие этой железки успокаивало.

– Пункт пятый: место проживания на время адаптации, – продолжил Конрад. – Вы будете жить в замке. Голубая комната ваша. Питание за счёт заведения. Обязанности: не колдовать без разрешения, не ломать казённое имущество, не пугать прислугу, не устраивать революций.

– Каких революций?

– Любых. У нас с этим строго. Прошлая попаданка пыталась свергнуть власть и организовать совет ведьм. Еле успокоили.

– Я не революционерка, – заверила я. – Я менеджер. Моя задача – выжить и не отсвечивать.

– Это хорошо, – одобрил Конрад. – Пункт шестой: знание местных законов и обычаев. Вы их не знаете, поэтому назначаю вам куратора. Клару. Она введёт в курс дела.

– Клару? Ту, которая вяжет носки из паутины?

– Она их не носит, она их коллекционирует, – поправил Конрад. – Это хобби. У всех есть хобби. У Морта, например, коллекционирование сплетен.

– У Морта?

– Мортимер, наш дворецкий. Скелет. Вы его ещё не видели? Увидите. Его сложно не заметить, он скрипит.

Я вспомнила вчерашние странные звуки в коридорах и кивнула.

Конрад захлопнул папку и снял очки.

– Всё. Официальная часть закончена. Теперь неофициальная.

– Какая?

Он встал из-за стола и подошёл к окну.

– Вы, леди Зоя, не просто так здесь оказались. Пророчество существует. Оно древнее, глупое, но существует. «Когда Великая Тоска накроет мир, явится ведьма с огненными волосами и железным сердцем, и принесёт она орудие порядка, чтобы победить хаос». Ваши волосы – огненные. Ваш степлер – орудие порядка. Вы – ведьма.

– Я менеджер, – упрямо повторила я.

– В нашем мире менеджеров нет. Есть ведьмы, маги, демоны, призраки и прочие. Вы будете ведьмой. Смиритесь.

– А если не смирюсь?

Конрад обернулся и посмотрел на меня с такой тоской, что мне на миг стало его жалко.

– Тогда я не знаю, что делать. Двадцать четыре попаданки до вас уже были. Одни сбежали, другие сошли с ума, третьи вышли замуж за демонов и прислали открытки. Вы – последняя надежда. Если вы откажетесь, Инспектор Вечности придёт, проверит всех, и Унылбург опустеет. А потом и весь Тоскливый Дол. И некому будет даже бумажки заполнять.

Я молчала. В его голосе было столько отчаяния, что мне стало не по себе.

– Когда он придёт? – спросила я.

– Через три месяца.

– Три месяца? – Я чуть не подпрыгнула. – А предыдущие попаданки что делали?

– Пытались готовиться. Двадцать четвёртая, та, что с аллергией, сказала, что без солнца колдовать не может. Двадцать третья улетела к дракону. Двадцать вторая в тюрьме. Двадцать первая… ну, с ней вообще отдельная история.

– И вы хотите, чтобы я за три месяца научилась магии и победила какого-то инспектора?

– Я хочу, чтобы вы попытались, – честно сказал Конрад. – У нас больше никого нет.

Мы смотрели друг на друга. Он – с надеждой. Я – с ужасом.

– Мне нужно подумать, – сказала я наконец.

– Думайте. Время есть. Три месяца – это девяносто дней. Две тысячи сто шестьдесят часов. Много.

– Спасибо, что утешили, – буркнула я и встала.

Конрад кивнул и снова уставился в окно, на серое небо. Я вышла из кабинета и прикрыла за собой дверь.

В коридоре меня ждала Клара.

– Ну что? – зашептала она. – Рассказал? Про пророчество? Про инспектора?

– Рассказал, – вздохнула я.

– И ты согласилась?

– Я сказала, что подумаю.

– Ой, – Клара всплеснула руками. – Конечно, думай. Дело ответственное. А пока пойдём, я тебя с Мортом познакомлю. И завтрак покажу. Ты же голодная?

Я прислушалась к себе. Желудок жалобно заурчал.

– Голодная, – призналась я.

– Вот и отлично! За едой и думается лучше!

Кухня замка оказалась огромной, жаркой и пахла так, что у меня потекли слюни. В огромном камине потрескивал огонь, на вертеле жарилось что-то мясное, на плите булькали кастрюли, а по столешницам бегали… маленькие огненные шарики?

– Это огневики, – пояснила Клара, заметив мой взгляд. – Помощники. Мешают тесто, чистят овощи, следят за огнём. Очень удобно, только иногда шалят.

Один из огневиков подкатился ко мне, мигнул и чихнул искрами.

– Будь здоров, – сказала я.

Огневик довольно засветился ярче и укатил обратно к плите.

– А вот и Морт! – объявила Клара.

Из кладовки вышел скелет.

Настоящий скелет. Человеческий, в смысле – кости, череп, позвоночник, рёбра, таз и всё такое. Одет он был в чёрный фрак, белоснежную манишку и бабочку. В руках держал поднос с чашками.

При каждом шаге его кости издавали тихий, но отчётливый скрип.

– Леди Зоя, – произнёс он голосом, который, наверное, можно назвать скрипучим, но скорее просто сухим, как старый пергамент. – Мортимер, к вашим услугам. Дворецкий, виночерпий и главный хранитель замковых тайн. Прошу любить и жаловать.

Он поклонился, и его позвоночник противно хрустнул.

– Ой, – сказала я. – Вам больно?

– Привык, – отозвался Морт, выпрямляясь. – За двести лет уже и не замечаю. Вот артрит замучил. Кости ноют к дождю. А дождь у нас, как видите, всегда.

– Дождя же нет, – удивилась я. – Только серость.

– Это он и есть, – вздохнул Морт. – Серый дождь. Невидимый. Но кости чувствуют.

Я представила, как кости чувствуют невидимый дождь, и решила, что это слишком сложно для моего утра.

Клара усадила меня за огромный деревянный стол и поставила передо мной тарелку с яичницей, жареным мясом, свежими булочками и каким-то розовым вареньем.

– Ешь, – велела она. – Морт, налей леде Зое кофе.

Морт наполнил чашку из кофейника, и я вдохнула аромат. Настоящий кофе! С цикорием, но настоящий!

Я отпила и чуть не застонала от удовольствия.

– Боги, как вкусно.

– Конечно вкусно, – довольно сказала Клара. – Я туда капельку счастья добавляю.

– Счастья? – Я поперхнулась. – Это такой ингредиент?

– Магический, – пояснил Морт, присаживаясь на соседний стул (кости жалобно скрипнули). – Клара умеет извлекать эссенцию счастья из воспоминаний. Капелька в кофе – и день начинается бодрее.

– А это законно? – насторожилась я.

– В Тоскливом Доле всё, что поднимает настроение, законно, – махнул рукой Морт. – Иначе бы мы все давно повесились.

Я решила не спорить и сосредоточилась на еде. Яичница таяла во рту, мясо было нежнейшим, булочки хрустели, а варенье оказалось малиновым, но с каким-то цветочным послевкусием.

– Это варенье из счастливых снов, – пояснила Клара, заметив мой вопрос. – Тоже моё изобретение.

– Вы гений, Клара, – искренне сказала я.

– Ой, да ладно, – засмущалась она. – Просто жить-то хочется хорошо, даже если небо серое.

За завтраком я расспрашивала их о мире. Морт, как главный хранитель тайн, рассказывал охотно, периодически вставляя комментарии о политической обстановке, демонических интригах и местных сплетнях.

– Инспектор Вечности – это самое страшное, что у нас есть, – говорил он, постукивая пальцами-костями по столу. – Приходит раз в сто лет. Проверяет души. Если находит недоимки – забирает. Навсегда.

– А что считается недоимками?

– Всё, – вздохнул Морт. – Не заплатил налог на магию – недоимка. Обидел соседа – недоимка. Не поздоровался с тёщей – недоимка. В системе Вечного архива учитывается всё.

– Это же безумие, – сказала я. – У каждого найдётся что-то такое.

– Именно, – кивнул Морт. – Поэтому все боятся. Каждые сто лет паника, скупка амулетов, очереди в канцелярию. А потом Инспектор приходит и забирает тех, кто не успел.

– И никто не пытался его убить?

– Его нельзя убить, – ответил Морт. – Он не живой. Он – воплощение порядка. Можно только договориться. Но для этого нужно знать все лазейки в законе.

Мы с Мортом переглянулись. В его пустых глазницах, как ни странно, читалась мысль.

– Леди Зоя, – сказал он медленно. – Вы, говорят, менеджер? Это как-то связано с бумагами?

– Не просто связано, – усмехнулась я. – Я двенадцать лет работала с отчётами, налогами, накладными и прочей бюрократией. Я знаю такие лазейки, о которых ваш Инспектор даже не догадывается.

Морт и Клара переглянулись.

– Леди Зоя, – прошептала Клара. – Вы посланы нам небесами.

– Или степлером, – поправила я. – Но суть та же.

После завтрака Клара повела меня на экскурсию по замку. Мы обошли главный зал (огромный, с портретами грустных предков Конрада), оружейную (мечи, топоры и один странный арбалет, который, по словам Клары, стрелял проклятиями), библиотеку (там Филимон-привидение как раз ругал кого-то за пыль на книгах) и даже подвал, где в темноте что-то ворочалось и вздыхало.

– А это что? – спросила я, с опаской косясь на тёмный угол.

– А, это старый дракон, – отмахнулась Клара. – Спит уже лет пятьдесят. Храпит иногда, но не буди, пожалуйста. Он злой с похмелья.

– У драконов бывает похмелье?

– У всех бывает, – философски заметила Клара.

Мы поднялись обратно, и я уже начала привыкать к серому свету, льющемуся из окон. В нём было что-то умиротворяющее. Как в пасмурный день, когда можно закутаться в плед и никуда не идти.

– А где лорд Конрад? – спросила я.

– Работает, – вздохнула Клара. – Он всегда работает. У него знаешь сколько дел? Тайная стража, демоны, налоги, отчёты перед королём, ещё и попаданки. У него ни минуты покоя.

– А синяки под глазами у него всегда такие?

– Всегда, – подтвердила Клара. – Это проклятие рода. Говорят, его прадед обидел ведьму, и теперь все мужчины в роду носят эту метку. И спать нормально не могут. Конрад, бедный, вообще не спит почти.

– Как не спит?

– Часа два-три в сутки, не больше. И то урывками. Я ему на ночь молоко с мёдом ношу, травы завариваю успокаивающие. Помогает, но не сильно.

Я задумалась. В моём мире начальники тоже не спали, но там это было от жадности или паранойи. А тут – от проклятия. Разница существенная.

К вечеру я вымоталась так, будто разгрузила вагон угля. Клара показала мне ванную комнату (с огромной чугунной ванной на львиных лапах и водой, которая грелась сама собой, магией), и я с наслаждением отмокала в горячей воде, разглядывая пузырьки.

Из пузырьков иногда складывались мордочки и подмигивали.

Я решила не обращать внимания.

Вернувшись в голубую комнату, я застала Сёму в приподнятом настроении.

– Зоя! – зашептал он из-под кровати. – Ты где была? Я скучал! Клара заходила, пыль вытирала, я с ней поболтал. Она хорошая. Сказала, что ты теперь у нас надолго?

– Не знаю, Сёма, – честно ответила я, усаживаясь на кровать. – Пока не знаю.

– А чего тут знать? – удивился он. – Оставайся. Тут весело. У меня пыли много, я могу показать коллекцию. У меня есть пыль с прошлого века, с тех пор, как тут ещё солнце было. Она золотистая, красивая.

– Потом как-нибудь, – улыбнулась я.

Я легла на кровать и уставилась в потолок. День был безумный. Столько информации, столько новых лиц (и не лиц). Лорд Конрад с его вечной усталостью. Клара с её магической стряпнёй. Морт со скрипучими костями и любовью к сплетням. Филимон-зануда. Огневики. Дракон в подвале.

И Сёма под кроватью.

– Сёма, – позвала я.

– А?

– А что ты думаешь об Инспекторе Вечности?

Под кроватью наступила тишина. Потом Сёма ответил, и в его голосе впервые за всё время не было обычной весёлости:

– Страшно, Зоя. Очень страшно. Я тень, меня вроде не видно в реестре, но вдруг? Вдруг и меня сочтут за какое-нибудь нарушение? Я же пыль собираю без лицензии.

– Для сбора пыли нужна лицензия?

– А ты думала? Всё, что движется, должно быть зарегистрировано. А я движусь. И дышу. И разговариваю. Наверное, я нарушаю кучу правил.

Мне стало жалко его.

– Не бойся, Сёма. Я что-нибудь придумаю.

– Правда? – В темноте зажглись жёлтые глаза. – Ты правда поможешь?

– Правда.

– Тогда я с тобой навсегда! – обрадовалась тень и засопела от счастья.