Просто люди

***

Мы сидели на кухне втроём. Пока Ольга заваривала черный чай и выложила в вазочку на столе баранки и конфеты, я пересказывал всё, что смог узнать про кошку, сбежавшую в подъезд.

– Если она на чердаке, – рассуждала хозяйка Каролины, – значит, нужно скорее позвонить дяде Серёже, чтобы он проверил чердак. Это наш дежурный электрик, – с этими словами женщина быстро вышла из кухни, видимо, пошла звонить упомянутому дяде Серёже. Мы оставались сидеть за столом. Вся кухня была отделана под евроремонт: в сравнении с кухней в моей родной квартире, разумеется, орехово-матовый кухонный гарнитур, столешница, новенькая электроплита, вытяжка, чёрно-серебристый тонкий светильник с тремя плафонами в виде параллелепипеда. Выглядело это всё, несомненно, круто. Вот только жизни я почему-то не ощущал. Не нравилось мне здесь – и всё тут. Хотя, чай как чай. С сахаром. Конфеты «Ласточка», которые я кушал ещё с детства. Сушки с маком, которые можно окунать в тот же чай. Гришка гипнотизировал дверь, где скрылась Ольга, а я размышлял о том, что поскорее надо покончить с этим делом, вернуться домой и как следует выспаться.

– Геф, ну, как думаешь: у меня есть шансы? – громким шёпотом Гришка вывел меня из размышлений.

– Ну, если ты у нас специализируешься на любви к зомбячкам, то, возможно, шансы и есть, но, не забывай, она вроде как замужем, – таким же громким шёпотом ответил я.

– Зомбячка? Ты чего? Я ж не этот… не грязный любитель мертвечинки какой-то там! – едва не сорвал он маскировку от возмущения. Правда, затем опомнился. – Постой, или ты о чём?

– Жизни в ней нет, вот я о чём! Она вроде и живёт, и в то же время, словно, одной ногой уже там. Мой совет: узнай ка ты, друг мой, за кем она замужем? Кто он вообще такой?

– Неужели всё так сложно? – вопросом на вопрос ответил Гришка. Мои размышления прервала появившаяся в коридоре Ольга.

– Дядя Серёжа зайдёт через полчаса. Он обещал пустить нас на чердак. Правда, он сам за нами присмотрит, – сказала она. Что же: если упомянутая Каролина и в самом деле спряталась на чердаке, выходит, дело скоро будет раскрыто. Я же ещё раз взглянул на Ольгу, так сказать, под другим углом: нет, мне в тот раз не померещилось. Дама и взаправду была, словно, опустошена изнутри, хотя внешне старалась казаться жизнерадостной. Неужели этот самый муж является энергетическим вампиром и так сильно тянет из неё жизненные силы? Не хочется как-то проверять. Даже с учётом того, что на мне был защитный амулет. Гришка же, тем временем, распевал дифирамбы перед Ольгой, словно, его ничего не волновало кроме хозяйки этого дома. Даже существование мужа.

Стараясь скрыть внутреннее волнение, я ждал: когда уже, наконец, придёт упомянутый дядя Серёжа. Чай уже давно остыл, потому я смотрел в окно шестого этажа сталинки, ведущее во двор. Вечерело, солнце уже скрывалось за крышей корпуса дома с противоположной стороны двора, на футбольной площадке подростки гоняли мяч, в стороне на скамеечке чинно сидела компания постарше, вероятно, студенты МГУ либо МГИМО собрались повечерять с бутылочкой пива.

И тут мой взгляд зацепился за ещё одного персонажа. Через три подъезда относительно того, где располагалась квартира Ольги, из дверей выходил парень в косухе и кожаных штанах. Он осмотрелся, и затем быстрым шагом устремился в сторону нашего подъезда. И тут я, наконец понял: это был аккурат тот самый кошколов, от которого накануне убегала Каролина. Когда лысый парень остановился и закурил, стоя под нишей, чуть в стороне от нашего подъезда, я понял, что не ошибся в своих видениях.

– Не знаю, что насчёт дяди Серёжи, но вижу ещё одну фигуру, которая гналась за кошкой, – прервал я романтический настрой Гришки.

– Где? – насторожился он сразу. Ольга же подошла к окну, выглянула.

– Так это же мой брат двоюродный. Юрик. Он такой, шебутной, да. Но он хороший, – восторженно начала про него свой рассказ Ольга. Я же видел этого самого Юрика вовсе не с хорошей стороны.

– Хороший то он, быть может, и так, но именно он вчера гнался за Каролиной аж до самого чердака, откуда его прогнал вахтёр, – закончил я свою повесть.

– Так он, наверное, побежал за кошкой, чтобы вернуть её мне, а она его испугалась, – решила Ольга.

– Ну, если он хотел её вернуть, то почему он сразу вам не рассказал, где её видел? – вот не доверял я этому Юрику.

– Не знаю, – призадумалась Ольга. – Может, из-за вахтёра? Юрик, он, знаете, такой стеснительный, – мне же он показался вовсе не стеснительным. Но, прежде чем я успел ответить, зазвонил звонок от входной двери. Это оказался как раз тот самый дядя серёжа: крупный мужчина, который, судя по размеру кисти, всю жизнь занимался строительными работами.

– Здрасьте, – пробасил он, и сразу перешёл к делу. – Ну что, пойдёмте, что ли, вашу кису вызволять?

Мы быстро обулись, взяли кошачью переноску и отправились пешком на девятый этаж. Я не стал говорить, что не так давно уже ходил по этой лестнице: мне очень хотелось уже поскорее завершить эту работу, получить обещанное вознаграждение и отправиться домой. Дядя Серёжа поднялся первым, открыл чердак и пригласил нас пойти следом.

– Ну, ежели ваша киска тут прячется, то найдёте её быстро. Но попрошу недолго, а то мне ещё своего Вальтера выгулять нужно. Он – это не ваша киса: уж если напрудит, то целое озеро.

– Каролина, где ты? Кис-кис? – позвала кошку хозяйка. Я настроился на её следы. Это оказалось сложнее, чем я думал, поскольку по этому чердаку гуляла определённо не одна кошка. Мы пошли вглубь помещения, стараясь обходить всевозможные шкафы, трубы и вентили, о назначениях которых я мог лишь догадываться. – Кис-кис? А, вон ты где? Как же тебя теперь достать?

Каролина обнаружилась спрятавшейся в какую-то нишу, куда взрослый человек не пролезет. А вот кошка, как выяснилось, легко уместилась. Я не мог разглядеть её цвет и масть: в полумраке лишь глаза сверкали.

– Ставьте переноску и чуть чуть отойдите. Я сейчас её выманю, тогда и пакуйте зверька, – сказал я и принялся настраиваться на зверька, который не ел практически целые сутки. Затем я начал внушать кошке, что пора бы уже вернуться к любимой хозяйке, что дома накормят, никто грубо хватать не будет. Страх кошки постепенно улетучился, наконец она, в результате моего воздействия мяукнула и явила себя. Я держал концентрацию до тех пор, пока Каролина не влезла в переноску и Ольга не закрыла за ней дверцу.

– Мя-я-я-я, – раздался недовольный мяф, едва я отпустил заклинание. Уф. Дело было сделано. И, в самом деле, работа оказалась несложной. Мы вернулись: я попросил хозяйку сразу рассчитаться со мной, аргументируя тем, что спешу, поскольку у меня завтра экзамен в институте и не могу задерживаться. Гришка же был совершенно непрочь остаться и почаёвничать с Ольгой.

Получив деньги, я хотел было отстегнуть Гришке пятьсот долларов, но он взял лишь сотню, оставив остальную сумму мне, за что я, честно говоря, был ему весьма и весьма благодарен. А потому, по пути домой я купил небольшой вафельный торт и конфеты.

Мама, хоть и относилась с неодобрением к моему неофициальному заработку, тем не менее, деньги приняла без возражений. А потому мы чаёвничали с тортом, встречая наступление ночи в приподнятом настроении, совершенно забыв обо всех проблемах жизни.

***

Остался последний день до экзамена. Я поехал на консультацию: если не открою для себя что-то новое, то, хотя бы, покажу свою заинтересованность предметом. Но с самого утра наш доцент, Виктор Сергеевич, был определённо в дурном настроении: человек, что называется, вот просто встал не с той ноги. Он, вместо того, чтобы, как положено нормальному преподавателю, рассказать об экзамене и затем выделить время для наших вопросов, резко заявил, что завтра ничего хорошего нас не ждёт, что мы совершенно напрасно отнимаем его время. Однако, я был бы не я, если бы не задал ему пару вопросов с записью под диктофон: этому приёму меня научили на магических сборищах. Если преподаватель начинает хамить, не даёт ответы на вопросы по экзаменационной программе, а то и вовсе намекает на взятку, с подобной записью можно легко пойти в деканат, где, имея на руках доказательства, в отношении «неприятеля» быстро устроят проверку.

Но, подойдя к преподавателю, я сразу почувствовал, что мужику было на самом деле очень плохо. И вовсе не по причине вредных привычек: преподаватель уже давно не пил, разве что минеральную водичку. Вылечить гастрит я, к сожалению, был не в силах, но снять его боль, думаю, смогу. Самое главное, как учил меня дед Яра, когда облегчаешь чьи то страдания, это не перетянуть симптомы болячки на себя: ведь ничто не исчезает бесследно. Тогда я сделал рассеивающее плетение на окружающую толпу студентов. Это было самое безобидное, что я мог сделать в данной ситуации.

– Виктор Сергеевич, – обратился я по имени и отчеству к доценту, – У меня есть вопрос по пункту номер двадцать пять, по теореме Лапласа…

Собственно, в тот момент, когда преподаватель остановился, я направил энергию, выводя неприятные ощущения и перенаправляя их на аудиторию. Собственно, если у кого то из студентов заболит живот, только в тридцать раз слабее, чем у преподавателя, полагаю, ничего страшного не случится. Возможно, поначалу Виктор Сергеевич и собирался мне ответить чем-то нелицеприятным, но затем почувствовал, как ему становится легче. Не знаю, связал ли он моё появление с данным фактом, или же суть была в правильно заданном вопросе: практически любой преподаватель становится более благосклонен, если студент проявляет интерес к его предмету.

– Хорошо, зайдите через двадцать минут к нам на кафедру, – тихонько сказал он. – Но это персональное приглашение. Остальных оно не касается.

– Что, что он ответил? – тут же затараторили одногруппники, едва преподаватель покинул аудиторию.

– Сказал, что, если у него будет время, ответит на мой вопрос позже, – ответил я полуправдой, не вдаваясь в детали.

– Да ну, его «позже» означает, определённо, «никогда»! – буркнули студенты и принялись быстро собираться. Я также вышел вместе со всеми, но, когда большая часть одногруппников направлялась в курилку, сослался на срочные дела в деканате, после чего окольными путями, предварительно убедившись, что за мной не было хвоста, добрался до кафердры и принялся терпеливо ждать появления доцента, Виктора Сергеевича. Он, впрочем, сам меня пригласил в святая святых, а именно, комнату отдыха преподавателей: тут были и мягкие диваны, покрытые тёмно-бежевой искусственной кожей, и нормальные дубовые столы, а не те развалюхи, коими являлись студенческие парты. Современные компьютеры, принтер, проектор. Из бытовой техники также стояла микроволновая печь и электрический чайник.

Кроме доцента, в помещении находилась дама средних лет, вероятно, коллега Виктора Сергеевича, а также крупный лысеющий дядька, заведующий кафедрой, где я сейчас оказался.

– Ну что, сдаваться пришёл студент, или хвосты подтягивать? – радостным басом поприветствовал меня заведующий, тут же громко рассмеявшись от своей шутки, хотя мне было совершенно не смешно. Увидев моё замешательство, заведующий смилостивился. – Впрочем, все мы когда то сдавались, как поётся в песенке, ничего, что «неуд», главное, сдавал. Альбина Петровна, поставьте нам, пожалуйста чайку?

***

Виктор Сергеевич, Василий Владимирович (так звали заведующего), а также появившийся заместитель заведующего, ещё один профессор, Василий Викторович, мурыжили меня, наверное, до самого обеда. От объёма вываленной информации у меня, определённо, была готова поехать крыша. Мы, наверное, прошлись по большей части экзаменационной программы: я и представить себе не мог, что у этих теорем может быть целое море доказательств, особенно заведующий охотно рассказывал те методы, которые вывел когда-то лично сам, представляя их как собственную научную новизну. Я честно пытался проявить интерес по данным методам, на что охотно получал море информации (нередко бесполезной, наподобие, какой докладчик, сколько и чего выпивал на корпоративном банкете). Отпустили меня домой уже глубоко после обеда, правда, пожелав удачи на завтрашнем экзамене, а я совершенно не представлял как с таким ворохом знаний, причём существенно выходящим за пределы того, о чём рассказывали на лекциях, смогу завтра рассказать хоть что-то сносное. Хорошо ещё Василий Викторович, увидев у меня проблемы с математическим восприятием дифференциальных уравнений, на пальцах помог разжевать упущенный по «мат-ану»3раздел.

Короче, возвращался я домой с распирающей от обилия точных формулировок головой и состояние было, примерно, закопаться куда поглубже, желательно, под одеяло и поспать так, где-нибудь до завтра, несмотря на погожий летний день. Стояла середина июня, деревья вовсю шелестели зелёными кронами, во дворах росла густая, местами совершенно не скошенная трава, тополиный пух ещё не начал активно лететь, лёгкий послеобеденный ветерок, словом, идиллия. Если бы не экзамен завтра, то можно было бы сходить в кафе или в кинотеатр.

Я уже собирался садиться в метро, как мне на сотовый снова позвонил Гришка.

– Алло, что такое? – спросил я, сняв трубку.

– Геф, блин, ты не поверишь! Дебилизм, конечно, ну, что поделать, – начал он. – Олька эта свою Каролину опять продолбала. И как думаешь, кто её спёр?

– Разумеется, её разлюбезный двоюродный братец? – сразу предположил я.

– Ага, он самый. Зашёл к ней утром в гости и, пока та возилась на кухне, прихватил кошку, и был таков! Сотовый, разумеется, он отрубил. Дозвониться до него никак, а Олькина тётка и знать ничего не знает, где он шляется.

– И, что теперь? В милицию, наверное, звонить надо? Тут похищение налицо. Доказательств собрать, думаю, труда не составит. Мы то здесь причём?

– Да беда вся в том, – вздохнув, пояснил Гришка, – Что не хочет она заявление на своего родственничка писать. Вот, плачет в трубку, но прям не может.

– Ну, ёлки-палки, – выдохнул я. Лезть в какие-либо приключения мне совершенно не улыбалось. Не для того, как меня дед Яра учил, нам дарована сила, чтобы разбрасываться ей бездарно. Разум и осторожность всегда должны быть присущи нам. А тут, интуиция просто кричала, что ввязывание в эту историю ничем хорошим не завершится, разве что дракой с сатанистами. Вслух же я сказал. – Гриш, ну вот как она это представляет? Что мы, такая группа героев в красивых плащах и балахонах с молниями и фаерболлами вызволяем бедную кису из жертвенного плена сатанистов?

– Видимо. Я уже устал ей объяснять: что без этих подонков дело не обошлось, что её брат состоит в секте, что они наверняка эту кошку решили принести в жертву: ну ты сам видел. Тем более, завтра полнолуние. Всё одно – не верит, и даже слышать не желает об этом!

– Ну, а что мы можем сделать? Сказать общине, что на Ленинском завтра готовится чёрная месса с ритуальным жертвоприношением?

– Ну, может, не всей общине, но хотя бы Радиславу, или Велимиру с Триссой, – предположил Гришка. – Ведь, если данная месса не просто сборище обкурившихся идиотов, а в самом деле завершится ритуальным призывом, то кто будет потом ловить демона? Мы всем скопом?

– Понимаю тебя, – вот тут я с ним был полностью солидарен. Когда в нашу реальность прорывается демон, в городе сразу начинаются жертвы: катастрофы, аварии, природные катаклизмы. Хотя мы, конечно, не являемся магической милицией и не воюем с сатанистами, но проблем их действия доставить могут немало. – Каков будет наш план?

– Давай я позвоню и скажу Раду, у него же есть знакомые из ОМОНа. Думаю, они с радостью помогут обезвредить всех этих… Бармалеев.

– Ладно, попросим Радислава помочь. Но, у меня всё же экзамен завтра…

– Эх, Геф, знал, что ты – настоящий друг! Не отключайся, будь на связи, – с этими словами Гришка положил трубку, а я опять приуныл. Вот как так? Вместо того, чтобы, как полагается, прилежному студенту, завершить подготовку к экзамену, уже готовлюсь вписаться в продолжение вчерашней авантюры. При этом, даже ни капли не выяснив: а на кой хрен мне вообще это всё надо?

***

Радислав был старше меня почти на десять лет. Это был крупный мускулистый дядька, носивший широченные усы, как у донского казака, длинные до плеч рыжевато-сальные волосы, завязанные в хвост, шрам на скуле. Одет он был в камуфляжные брюки расцветки Бундесвера и такого же цвета куртку-парку поверх серой футболки, обут в чёрные высокие берцы. Сейчас мы дождались его у прохода к злосчастному двору.

– Ну, показывайте, чего накопали? – недовольно буркнул он. Мы повели его к ведущему во дворы тоннелю, он буркнул, разглядывая следы снесенной мной перевернутой пентаграммы. – Вот же неймётся молодёжи. Гришка, в следующий раз с тебя будет штрафное пиво за ложный вы… – и тут он осёкся, внимательно вглядевшись в стену. Я знал, что Радислав может видеть прошлое и, как мне показалось, сейчас он изучал стену в те времена, когда пентаграмма ещё была пентаграммой, а не осыпавшейся штукатуркой, – Ох, ё-моё! Кажется, я напрасно поспешил с выводом.

– Что, всё серьёзно? – спросил я.

– Более чем. То, что ты снёс, кстати, молодец, что сделал, это одна из точек, где вызванный демон мог укрыться. И точка эта связана с несколькими другими по городу. Скорее всего, в одной из них и будет свершаться ритуал малой мессы. Понять бы только где конкретно?

– Но, главное, не тут? – спросил я.

– Определённо. Тут слишком многолюдно и дворовой шпаны хватает: здесь совершенно неподходящее место. К тому же, надо искать центральную, где-нибудь в укромном месте: овраг в парке, или заброшенное здание, где, максимум бомжа случайного можно повстречать. Словом, Гришка, ты скатайся на Люблинскую, двадцать-четыре. Володька, у тебя ж завтра экзамен, да? – и, не дожидаясь моего ответа, продолжил. – Посмотри пустырь, что с усадьбой у теплостанского пруда. Как раз недалеко от твоего дома. Если что-то найдёте – сами в драку не лезьте! А я пока пару других точек проверю. Как раз до ночи успеть обернуться должны.

– Если увижу находку, её снести? – уточнил я на всякий случай.

– Просто запомни, что увидел, и позвони мне. Никакой самодеятельности, – остановил меня Радислав.

Задание, казалось, было проще некуда. Предположительно, в парке была ещё одна пентаграмма, наподобие той, что я накануне ликвидировал в тоннеле. Что же, погода хорошая, прогуляюсь пешком. Как раз в пределах получаса я должен буду дойти до точки назначения. Вряд ли в достаточно многолюдном парке днём рискнут собираться сатанисты, так что, надеюсь, всё пройдёт без сучка и задоринки. Одно во всей этой истории пока в голове не сходилось: вот на кой хрен, спрашивается, если ритуал будет не во дворе дома на Ленинском, Юрику тащить породистую кошку через пол-Москвы? А, впрочем, когда любители чёрного оккультизма славились здравым смыслом?

***

Ранним летним вечером в парке Москвы можно было встретить какое-то количество гуляющих с колясками либо маленькими детьми мамаш, случайных выпивох либо владельцев собак. Где находится упомянутая Радиславом усадьба, разумеется, я хорошо знал. Однако, очень не любил там гулять в одиночку, ввиду риска нарваться на крупную компанию поддатой агрессивной молодёжи. Но, поскольку сегодня был рабочий день, подобные шансы сокращались в разы, во всяком случае, до наступления сумерек. А посему я, отмахиваясь от докучающих временами комаров, тихонько шёл по грунтовой тропе, приближаясь к развалинам усадьбы. Несмотря на то, что в толще листвы клёнов, орешника и других кустарников меня сложно было разглядеть, я предпочёл сперва убедиться, что на территории развалин не засела какая-нибудь компания, или просто решивший посидеть над бутылкой алкоголик (обычные прохожие машинально избегают подобных мест). Кажется, никого тут не было. Тогда я настроился на развалины и сразу почувствовал идущую оттуда энергию, причём, достаточно нехорошую энергию. Во всяком случае, по ощущениям, она излучалась в гораздо большем объёме, нежели в пешеходном тоннеле, где была пентаграмма.

Мысленно окутав себя щитом, скрывающим меня от чужеродной энергии, расхрабрившись, я подошел к развалинам. Останки стен и обломки глыб были изрисованы всевозможными каббалистическими знаками, причём черной краской из баллончика. Место определённо было нехорошее. Так, уж не прямо ли здесь должна состояться малая чёрная месса?

По рассказам товарищей нашего сообщества, обряд малой мессы заключалась в призыве демона либо иного нечистого духа с целью исполнения определённого желания: заполучить машину либо квартиру, свести в могилу неудобного родственника, избавиться от иного врага. Во время призыва, исполнитель ритуала заключал сделку с нечистым духом, и тот должен исполнить свою часть сделки, в обмен на принесённую кровавую жертву: обычно кошку либо собаку. Реже кролика. Ольга Хоменкова, наша штатная астрологиня, однажды рассказала, что дочка её знакомой как-топыталась принести демону в жертву черепашку в обмен на то, чтобы её соперница покрылась прыщами до конца дней, но демон не принял подобную жертву и, как следствие, после сего заказчице не один гель «Клерасил»4не помог, плюс она едва не слегла с панкреатитом.

Я написал сообщение Радиславу, что нашёл место, судя по ощущением, гораздо более подходящее для возможного ритуала мессы и описал примерное количество и качество нанесённых граффити. Вскоре получил ответ, что моя находка, определённо, имеет значение, далее Радислав сказал, что уже сам со всем справится, а я могу возвращаться домой. Собственно, так я и поступил. Теперь оставалось как следует выспаться и настроиться на предстоящий завтра экзамен.

***

Наутро, пока я ещё умывался и завтракал, по телевизору в сводке ночных происшествий показали кадры задержания сатанистов, причём прямо в парке «Тёплый Стан». Судя по комментариям телеведущей, задержанные собирались совершить человеческое жертвоприношение, предварительно накачав наркотиками какую-то пойманную на улице девчонку. У меня от услышанного сердце ёкнуло: выходит, готовилась не малая, а большая месса? Ведь человеческое жертвоприношение, как я помнил, подразумевает вызов сильного демона для выполнения заказов глобального уровня. Я позвонил Гришке: уж он, надеюсь, был в курсе всех подробностей. И, собственно, оказался прав.

Гришка в подробностях мне пересказал, как Радислав обратился к знакомому капитану ОМОНа и группа захвата накрыла банду сатанистов как раз в тот момент, когда они раздевали несчастную одурманенную жертву. Теперь им всем светят реальные сроки за распространение наркотиков, покушение на групповое изнасилование и убийство: и это лишь то, что легко доказуемо любым следствием. Но, что самое невероятное: среди членов банды были выросшие дети предпринимателей и всяких других «новых русских», а не только поехавшие крышей подростки-неформалы…

– Ты хочешь сказать, что к этому вчера руку приложил? – спросила меня мама, видимо, услышав наш с Гришкой телефонный разговор.

– Ну, мааам, ну, согласись же? Теперь у нас на районе да и в городе в целом будет гораздо безопаснее, – возразил я. На самом деле, если бы ритуал завершился успешно, то прорвавшийся демон высокого ранга мог вполне устроить катастрофу, сравнимую по численности жертв с недавним Норд-Остом. Так что хвала всем Богам и прочим высшим силам, что сие не приключилось.

– Эх, сынок. Свято место пусто не бывает. Там где одних убрали, новые набегут. А они же злющие: а если бы тебя кто из них увидел?

– Но ведь не увидел же никто? Да и я не настолько герой, чтобы с голыми руками лезть в самое пекло.

– И всё равно, прекращай ты лучше все эти похождения, да в церкви покрестись. Глядишь, Господь спасёт и сохранит, – а вот тут мама наступила на больную мозоль. Как я прежде упоминал: я не то, чтобы не верил в высшие силы, я не верил недобросовестным служителям церкви, коих в начале 2000-х было видимо-невидимо. А потому я лишь вздохнул да пошёл одеваться: экзамен сам себя не сдаст. И, примерно к восьми-тридцати утра я подходил к деканату, чтобы свериться с расписанием экзаменов и пойти до нужной аудитории.

***

– А, Владимир, доброе утро, – поприветствовал меня Виктор Сергеевич, демонстративно игнорируя моих одногруппников. Сегодня он выглядел не в пример лучше, потому, несмотря на его суховатый голос, чувствовалось, что он находится в приподнятом настроении. – Давай, заходи. Остальные подождите снаружи, пока не приглашу. – стараясь не обращать внимание на завистливые перешёптывания, я проскользнул за преподавателем в аудиторию, положил рюкзак, приготовил зачётку и ручку. – Если не сложно, помогите мне, пожалуйста разложить билеты, и листы для черновиков, пока я заполню вашу книжку? – стараясь скрыть волнение, я распечатал конверт с экзаменационными билетами, а заодно разложил чистую бумагу для черновиков. Виктор Сергеевич, тем временем, закончил заполнять мою зачётную книжку, оставив нетронутой графу оценки. – Скажите честно, Владимир, вы бы сами как себя оценили?