Мопс, книга и труп в придачу

Или как насмешку. С мопсов станется.

Глава 4

в которой Дима пытается быть героем, а мопс ставит под сомнение его мужественность

Дима ворвался в квартиру через полчаса. За это время я успела выплакаться, выпить валерьянки, успокоить То (который, кажется, переживал больше меня) и еще раз перечитать записку.

«Не суй нос не в свои дела. В следующий раз не пожалеем ни тебя, ни собаку».

Почерк был корявый, явно левой рукой или специально искаженный. Бумага обычная, конверт из любого почтового отделения. Ни отпечатков, ни зацепок.

– Где?! – заорал Дима с порога. – Где эта бумажка? Покажи!

Я протянула записку. Он схватил ее, пробежал глазами и побагровел.

– Это что за хрень?! Тебе угрожают?! Моей женщине угрожают?! Да я их…

– Дима, тихо, – прошептала я. – Соседи услышат.

– А плевать я хотел на соседей! – продолжал бушевать он. – Кто это написал? Ты знаешь? Я с ними разберусь!

– Если бы я знала, я бы уже в полицию позвонила.

Дима заметался по комнате. То сидел на лежаке и внимательно следил за ним, поворачивая голову, как на теннисном матче. По морде мопса читалось: «Этот человек явно не знает, что делает, но зрелище забавное».

– Так, – остановился Дима. – Рассказывай всё. С самого начала. И без вранья.

Я вздохнула и рассказала. Про ключ, который нашелся утром после того, как кто-то скребся в дверь. Про Петра Ильича и его странное поведение. Про полицию в офисе. Про подвал, вторую дверь и мужиков, которые там что-то искали. Про зажигалку с гравировкой.

Дима слушал, и лицо его менялось. Сначала было недоверчивое, потом удивленное, потом испуганное.

– Ты спустилась в подвал одна? – переспросил он. – Совсем одна? Без меня?

– А ты был на работе.

– И правильно! – заявил он. – Потому что если бы я был с тобой, мы бы этих мужиков… мы бы их…

– Что? – уточнила я. – У тебя же даже перцового баллончика нет.

– Зато у меня есть кулаки! – Дима сжал кулак и продемонстрировал его То. Мопс зевнул.

Я подавила улыбку. Дима, конечно, парень крепкий, но против двух здоровых мужиков в подвале он бы вряд ли выстоял. Особенно если у тех есть что-то поопаснее кулаков.

– Ладно, – сказал он, садясь рядом. – Что будем делать?

– Я не знаю. В полицию идти? Но что я скажу? У меня есть ключ, который нашелся непонятно откуда, и записка с угрозами? Меня же пошлют.

– А если показать зажигалку?

– Зажигалку Петра Ильича? Которая валялась в подвале? Он скажет, что потерял, и ничего не докажешь.

Дима задумался. То, устав от умственных усилий человечества, захрапел.

– Слушай, – сказал Дима. – А может, это просто совпадение? Ну, ключ, подвал, начальник… Может, это какие-то разборки между фирмами, а тебя просто не туда занесло?

– А записка? – напомнила я. – Ее кто написал?

– Мало ли психики? – пожал плечами Дима. – Может, соседка твоя, тетя Зина, решила пошутить.

– Тетя Зина? Которая кота выгуливает? Она писать разучилась лет двадцать назад, у нее пальцы скрючены артритом.

Дима замолчал.

Мы сидели на диване и смотрели в одну точку. Я – на люстру, Дима – на спящего мопса.

– Знаешь, – сказал он наконец. – Я, кажется, знаю, что делать.

– Что?

– Завтра я пойду с тобой на работу.

– Зачем?

– Буду следить за твоим Петром Ильичом. Если он действительно в чем-то замешан, я это выясню.

Я посмотрела на Диму с сомнением. Дима – человек открытый, шумный, эмоциональный. Слежка – это не его конек. Его конек – это тусовки, громкая музыка и умение находить общий язык с любым незнакомцем за пять минут.

– Дима, ты спалишься через минуту, – честно сказала я.

– Не спалюсь! – обиделся он. – Я умею быть незаметным. Вот смотри.

Он встал, подошел к углу комнаты и замер, прижавшись к стене. Вид у него был такой, будто он играет в прятки и очень надеется, что его не увидят.

То открыл один глаз, посмотрел на Диму и снова закрыл. На морде читалось: «Я видел много позора, но это что-то новенькое».

– Дима, ты в полосатой рубашке и джинсах, – вздохнула я. – На бежевой стене тебя видно за версту.

– Ну, тогда я переоденусь! – не сдавался он. – Куплю черное. Буду как ниндзя.

– Ниндзя с громким голосом и привычкой хлопать всех по плечу?

– Машкова, ты мне не доверяешь?

– Доверяю. Но боюсь, что завтра вместо слежки ты организуешь в офисе вечеринку с коллегами и забудешь, зачем пришел.

Дима хотел обидеться, но передумал. Потому что я была права.

– Ладно, – сдался он. – Тогда что предлагаешь ты?

Я задумалась. Вариантов было немного. Сидеть сложа руки и ждать, когда угрозы станут реальностью, не хотелось. Идти в полицию – бесполезно. Искать этих мужиков самой – страшно.

– Мне нужно попасть в кабинет Петра Ильича, – сказала я. – Там наверняка есть что-то, что объяснит, что происходит.

– В кабинет? – оживился Дима. – Это я могу! Я отвлеку его, а ты зайдешь и…

– И что? Украдешь документы? Дима, это противозаконно.

– А то, что тебе угрожают, – законно?

Я вздохнула. В чем-то он был прав.

– Ладно, – сказала я. – Давай так. Завтра я попробую задержаться после работы. Петр Ильич обычно уходит ровно в шесть. Если я сделаю вид, что у меня срочный отчет, я могу остаться и…

– И вскрыть его кабинет? – Дима аж подпрыгнул от восторга. – Машкова, ты становишься настоящим шпионом!

– Тихо ты! – шикнула я. – Ничего я вскрывать не буду. Просто посмотрю, вдруг дверь не заперта.

– А если заперта?

– Тогда… не знаю. Буду думать на месте.

Дима кивнул, явно довольный. Ему нравилась эта авантюра. Для человека, чья жизнь состояла из тусовок и работы за ноутбуком, это было настоящее приключение.

Мы поужинали (Дима привез с собой роллы, потому что знал, что я в стрессе ничего не готовлю), посмотрели какой-то боевик и легли спать. Дима снова остался на диване, а я – в спальне с То.

Мопс, кстати, отнесся к Диме с подозрением. Когда мы легли, он долго ворочался, вздыхал и даже пару раз рыкнул в сторону дивана. Я его понимала. Дима храпел. Не так мелодично, как То, а басовито, с присвистом.

– Спи, малыш, – прошептала я, гладя мопса по теплой спинке. – Завтра важный день.

То ткнулся носом мне в ладонь и закрыл глаза.

-–

Утро началось с того, что Дима ворвался в спальню с телефоном в руках.

– Машкова! Просыпайся! Я все придумал!

Я открыла один глаз. Часы показывали шесть утра.

– Дима, ты чего? – простонала я.

– Смотри! – Он сунул мне в лицо телефон. На экране была какая-то статья. – Я нашел в интернете! Твой Петр Ильич – он же фигурировал в каких-то разборках лет пять назад!

Я села на кровати, протерла глаза и вчиталась. Статья была из местной газеты пятилетней давности. «Скандал в „МегаТрейде“: руководителя отдела подозревают в махинациях». И фото – молодой Петр Ильич, выходящий из здания суда.

– Дай сюда, – я выхватила телефон и принялась читать.

Статья была скупая на детали. Писали, что Петра Ильича (тогда еще просто Петра Ильича, не начальника) подозревали в присвоении крупной суммы денег, но дело замяли, улик не хватило. Все списали на ошибку бухгалтерии.

– Видишь? – торжествовал Дима. – У него рыльце в пушку! Значит, сейчас он тоже мог во что-то вляпаться.

– Или его подставляют, – задумчиво сказала я.

– Какая разница? Главное, что есть зацепка!

Я посмотрела на То. Тот сидел на лежаке и смотрел на нас с выражением «вы оба сошли с ума, а я хочу есть».

– Ладно, – сказала я. – Сегодня идем по плану.

-–

На работу я пришла с твердым намерением довести дело до конца. Петр Ильич уже был на месте и, как обычно, сидел в своем стеклянном аквариуме.

День тянулся бесконечно. Я то и дело поглядывала на часы, делала ошибки в отчетах и ловила на себе подозрительные взгляды Леночки.

– Ты сегодня сама не своя, – заметила она. – Случилось что?

– Нет, все нормально, – отмахнулась я. – Просто не выспалась.

– А, ну да, – понимающе кивнула Леночка. – У тебя же там парень ночевал? Я видела, как вы утром выходили.

Я промолчала. Леночка видела всё. Это был факт.

В шесть вечера Петр Ильич, как по расписанию, встал, надел куртку и направился к выходу. Я сделала вид, что увлеченно печатаю.

– Машкова, вы долго? – спросил он, проходя мимо.

– А? Я еще немного, отчет доделать надо.

– Ну-ну, – буркнул он и ушел.

Я подождала минуту, другую, потом встала и подошла к его кабинету. Дверь была закрыта. Я толкнула – заперто.

Сердце упало.

– Черт, – прошептала я.

И тут в кармане зазвонил телефон. Дима.

– Ну что? – заорал он. – Получилось?

– Нет, дверь заперта.

– А ты ключ под ковриком искала?

– Под каким ковриком? У нас тут офис, а не частный дом.

– Ну, тогда… может, замок сломать?

– Дима, ты идиот?

Я уже собиралась повесить трубку, как вдруг заметила, что дверь кабинета приоткрылась. Сама. Или я плохо толкнула?

Я подошла ближе. Точно, приоткрыта. Видимо, Петр Ильич забыл закрыть как следует.

– Дима, – прошептала я. – Я зайду. Перезвоню.

Я сунула телефон в карман, огляделась по сторонам и скользнула внутрь.

Кабинет начальника пах табаком и дешевым одеколоном. На столе – бумаги, компьютер в спящем режиме, чашка с недопитым кофе. Я подошла к столу и принялась листать документы.

Счета, накладные, договора. Ничего интересного. Я уже хотела уходить, как вдруг заметила, что в ящике стола торчит ключ. Тот самый – латунный, старый, с вензелями. Точно такой же, как у меня.

Я выдвинула ящик. Внутри лежала стопка фотографий.

Я взяла верхнюю и ахнула.

На фото был подвал. Тот самый, в котором я была вчера. Только дверь, вторая, маленькая, была открыта, и оттуда торчали какие-то ящики. Много ящиков, плотно упакованных.

Я перевернула фото. На обороте чернилами было написано: «Груз 33. Хранить до востребования».

1.Тридцать три.

Я сглотнула. Тридцать три главы? Нет, бред. Совпадение.

Я сунула фото в карман, закрыла ящик и выскользнула из кабинета.

В коридоре горел свет, но было пусто. Я на цыпочках добежала до своего стола, схватила сумку и вылетела из офиса.

На улице стоял Дима.

– Ну? – бросился он ко мне. – Что нашла?

Я протянула ему фото.

– Это подвал, – сказала я. – А это, кажется, то, что они искали.

Дима уставился на снимок.

– Груз 33, – прочитал он. – Чего за груз?

– Не знаю. Но думаю, нам надо туда вернуться.

– В подвал? Сейчас?

– Ночью. Когда никого нет.

Дима посмотрел на меня с уважением.

– Машкова, – сказал он. – А ты ничего. Из тебя бы вышел отличный шпион.

– Я знаю, – вздохнула я. – Я об этом в детстве мечтала. Только почему-то в мечтах все было красивее и без мопса, которого надо кормить и выгуливать.

– А То где?

– Дома. Ждет.

– Значит, едем к тебе, кормим мопса и готовимся к ночной вылазке?

– Едем.

Мы сели в машину и поехали. Впереди была ночь, полная тайн и опасностей.

А я все думала: что за груз 33? И почему именно тридцать три?

Может, это знак?

Или просто номер партии.

Но внутри уже зарождалось то самое чувство, которое наверное бывает у героев детективов перед самой кульминацией.

Страшно и интересно одновременно.

Глава 5

в которой мы играем в шпионов, а мопс примеряет роль спецагента

Дома нас встретил То с видом оскорбленной невинности. Он сидел посреди прихожей, а вокруг него живописно раскинулись остатки моих тапок. Не старых, заметьте, а совершенно новых, пушистых, купленных на прошлой неделе.

– То! – заорала я. – Ты что натворил?!

Мопс посмотрел на меня с выражением «а что я? я ничего, это они сами». Потом перевел взгляд на Диму и чихнул. Мол, видишь, что приходится терпеть из-за твоей девушки?

– Ого, – присвистнул Дима, разглядывая остатки тапка. – У него талант к уничтожению улик. Может, в полицию его? Заметать следы?

– Дима, не смешно, – простонала я, собирая обрывки. – Это были мои любимые.

– Кролик, – сказал Дима. – Мопсы не выносят кролика. У них аллергия на пушистое.

– Откуда ты знаешь?

– В интернете читал. Там вообще много всего про мопсов пишут. Например, что они храпят, потому что у них строение черепа особенное.

– Это я и без интернета знаю, – вздохнула я.

Мы покормили То (он съел все за три секунды и уставился на нас с требованием добавки), сами перекусили бутербродами и сели разрабатывать план ночной вылазки.

Дима разложил на столе бумагу, нарисовал схему офиса и подвала и принялся расставлять фигурки из «Монополии», изображая нас и возможных противников.

– Значит, так, – командовал он. – Заходим с черного хода. У тебя есть ключи?

– От черного хода? Нет.

– А от главного?

– Есть, но там охрана. Правда, после восьми вечера там никого, только сигнализация.

– Сигнализация? – Дима побледнел. – Ты не говорила про сигнализацию!

– А ты не спрашивал. Но я знаю код. Мы его раз в месяц меняем, и Петр Ильич всегда вешает бумажку на доске объявлений. Я запомнила.

Дима посмотрел на меня с уважением.

– Машкова, ты гений. Шпионский гений.

– Я просто внимательная, – скромно ответила я.

Мы обсудили детали. Вход, спуск в подвал, открывание двери (той самой, второй, которая была заперта в прошлый раз), осмотр ящиков и быстрый уход. В идеале – никого не встретить, ничего не сломать и не оставить следов.

– А если там кто-то будет? – спросила я.

– Тогда мы быстро убежим, – ответил Дима.

– А если они догонят?

– Тогда будем кричать.

– А если у них оружие?

Дима задумался.

– Тогда… тогда я засвечу фонариком в глаза и буду кидаться Том.

Я посмотрела на мопса. Тот мирно спал на лежаке, раскинув лапы и слегка подхрапывая.

– Ты предлагаешь кидаться мопсом? – переспросила я. – Дим, он весит килограммов десять. И он не летает.

– Зато он храпит громко. Пока они будут в шоке от звука, мы убежим.

Я вздохнула. С таким стратегом мы точно попадем в неприятности.

-–

Выехали мы в одиннадцать вечера. То, услышав, что его берут с собой, оживился и начал носиться по квартире, сметая все на своем пути. Пришлось ловить его и запихивать в шлейку.

– Ты уверена, что его надо брать? – сомневался Дима. – Он же демаскирует.

– Во-первых, оставлять его одного нельзя после той записки, – объяснила я. – Во-вторых, он будет лаять, если учует чужих. А в-третьих, если что, я буду спокойнее, когда он рядом.

– Ладно, – согласился Дима. – Но если он начнет храпеть в подвале, я его в сумку засуну.

Офис встретил нас темными окнами и тишиной. Мы подошли к главному входу, я набрала код на панели – зеленый огонек замигал, дверь щелкнула.

– Заходим, – шепнула я.

Внутри было темно, только дежурное освещение горело в коридорах. Мы на цыпочках прошли к лестнице, ведущей в подвал. То семенил рядом, тяжело дыша и изредка чихая от пыли.

Лестница была такой же жуткой, как и днем. Лампочка мигала, тени прыгали по стенам. Дима шел впереди, сжимая в руке фонарик, я – за ним, прижимая к себе мопса.

– Страшно? – шепнул Дима.

– Очень, – честно ответила я.

– Я тоже боюсь. Но виду не подаю.

– Спасибо, утешил.

Мы спустились в подвал. Коридор с дверями был пуст. Я подошла к нашей складской двери, достала ключ, открыла.

Внутри пахло сыростью и еще чем-то странным, химическим. То насторожился, принюхался и тихо рыкнул.

– Тихо, мальчик, – прошептала я.

Мы прошли через склад к той самой маленькой двери в углу. Я достала ключ – тот самый, который нашла утром в своей спальне. Сунула в скважину.

Не подошел.

– Черт, – выдохнула я.

– Дай я попробую, – Дима отодвинул меня и начал ковыряться в замке. – У меня дядя слесарем работал, я кое-что умею.

Минута, две, три. Дима кряхтел, ругался шепотом и пытался провернуть ключ. То сидел рядом и с интересом наблюдал.

– Не идет, – сдался Дима. – Замок другой. Надо что-то острое.

– У меня есть только ключи и заколка, – я вытащила из волос шпильку.

Дима взял ее, сунул в замок и начал колдовать. Я затаила дыхание.

И вдруг – щелчок. Дверь открылась.

– Ты гений! – выдохнула я.

– Я знаю, – самодовольно ответил Дима.

Мы вошли внутрь. Это было небольшое помещение, сплошь заставленное ящиками. Деревянные, с металлическими углами, на каждом – маркировка: «Груз 33. Осторожно, хрупкое».

– Что это? – прошептал Дима.

Я подошла к ближайшему ящику. Крышка была прибита неплотно, виднелась щель. Я заглянула внутрь и ахнула.

Там лежали статуэтки. Маленькие, изящные, явно старинные. Будда? Или какое-то другое божество? Я плохо разбиралась в искусстве.

– Дима, смотри, – позвала я.

Он подошел, посветил фонариком. В свете луча статуэтки блеснули золотом.

– Это же… это же антиквариат! – выдохнул он. – Настоящий?

– Понятия не имею. Но выглядит дорого.

Я открыла еще один ящик. Там лежали иконы. Старые, потемневшие, с ликами святых.

– Ничего себе, – прошептала я. – Откуда это все?

– Твой Петр Ильич, похоже, коллекционер, – предположил Дима. – Или перекупщик.

– Или вор.

Мы замерли, осознавая масштаб находки. То тем временем обнюхивал ящики и вдруг замер у одного из них, прижав уши и тихо зарычав.

– То? – позвала я. – Что там?

Я подошла ближе. Ящик был точно такой же, как остальные, только на крышке лежала чья-то рука.

Я отшатнулась и закричала.

Из-за ящика высунулась голова. Человеческая. С мертвыми открытыми глазами.

Дима подхватил меня, не давая упасть.

– Тихо, тихо! – зашептал он. – Это… это труп.

– Я вижу! – заорала я. – Я не слепая!

То заливался лаем, прыгая вокруг ящика. Мопс был готов разорвать мертвеца на части, если бы тот вдруг ожил.

– Надо уходить, – сказал Дима. – Немедленно. Вызывать полицию.

– А если подумают, что это мы? – простонала я. – Наши отпечатки везде!

– А если не вызовем, а нас тут найдут? С трупом? Еще хуже будет!

Он был прав. Я достала телефон, но руки тряслись так, что я едва могла набрать 112.

– Полиция? – прохрипела я в трубку. – У нас… у нас труп. В подвале. Офис «МегаТрейд». Приезжайте, пожалуйста.

Я назвала адрес и повесила трубку.

Мы выбежали из подвала, поднялись наверх и вышли на улицу. То все еще трясло, он жался к моим ногам и тихо поскуливал.

Через десять минут приехала полиция. Синие мигалки, люди в форме, вопросы, протоколы.

– Вы кто? – спросил нас следователь, молодой парень с усталыми глазами.

– Я здесь работаю, – пролепетала я. – А это мой… мой парень.

– И что вы делали в подвале в полночь?

Мы с Димой переглянулись.

– Гуляли, – ляпнул Дима.

– Гуляли? В подвале?

– Ну… мы хотели… э…

– Мы искали мою собаку! – выпалила я. – Она убежала, мы думали, она в подвал забежала. А там… там это.

То, услышав, что его упомянули, посмотрел на меня с укором. Мол, впутываешь меня в свои дела, хозяйка.

Следователь посмотрел на мопса, на нас, вздохнул и махнул рукой.

– Ладно. Сидите здесь, скоро с вами поговорим.

Мы сели на лавочку у входа. То уткнулся мордой мне в колени и захрапел. Устал, бедный.

– Машкова, – шепнул Дима. – А ведь это убийство. Настоящее убийство.

– Я знаю.

– И мы теперь свидетели.

– Я знаю.

– А если убийца знает, что мы там были? И найдет нас?

Я посмотрела на Диму. В его глазах читался страх.

– Дима, – сказала я. – Мы влипли. По-настоящему влипли.

То во сне дернул лапой и тихо тявкнул. Наверное, ему снилось, как он гонится за убийцей.

Или за сосиской.

С мопсов станется и то, и другое.

Глава 6

в которой я даю показания, а мопс устраивает допрос с пристрастием

В полиции мы просидели до трех ночи. Давали показания, отвечали на одни и те же вопросы по сто раз и пили ужасный кофе из автомата, который по вкусу напоминал раствор для мытья полов.

То, к моему удивлению, вел себя образцово. Сначала он, правда, попытался облаять всех сотрудников отделения, но быстро понял, что это бесполезно – их было слишком много. Потом он устал и заснул прямо на полу у моих ног, периодически подергивая лапами и издавая звуки, похожие на работу старого холодильника.

Следователь, которого звали Андрей Сергеевич (тот самый молодой парень с усталыми глазами), оказался на удивление въедливым. Он задавал вопросы, переспрашивал, сверялся с записями и снова задавал.

– Значит, вы пошли в подвал искать собаку? – уточнил он в двадцатый раз.

– Да, – кивнула я.

– А почему вы решили, что собака в подвале?

– Она… ну, она часто туда бегает. Там мыши.

– Мопс? Бегает за мышами? – Андрей Сергеевич скептически посмотрел на спящего То.

– У него инстинкты, – вмешался Дима. – Предки мопсов были охотничьими собаками. В Китае. Они там на львов охотились.

– На львов? – переспросил следователь.

– Ну, на маленьких львов, – не сдавался Дима. – Таких, знаете, комнатных.

Я пихнула Диму локтем в бок. Он замолчал.

Андрей Сергеевич вздохнул и сделал пометку в блокноте.

– Хорошо. И что вы увидели, когда вошли в подсобное помещение?

– Ящики, – ответила я. – Много деревянных ящиков. А потом… потом я увидела руку. И лицо.

– Вы трогали что-нибудь?

– Нет! Что вы! Мы сразу выбежали и вызвали полицию.

– А ключи? У вас были ключи от подвала?

Я замерла. Ключи! Я совсем забыла про ключи! Они же у меня в кармане! И тот, второй, латунный, который нашелся утром в спальне!

– Ключи? – переспросила я, стараясь сохранять спокойствие. – Нет, дверь была открыта.

– Открыта? – удивился следователь. – Странно. Наши эксперты сказали, что замок был закрыт. Пришлось взламывать.

– Значит, кто-то открыл до нас, – нашелся Дима. – А мы просто вошли.

Андрей Сергеевич посмотрел на нас подозрительно, но промолчал.

– Ладно, – сказал он наконец. – Пока можете идти. Но из города не уезжайте. Вы свидетели, возможно, еще понадобитесь.

– Мы поняли, – кивнула я.

Мы вышли из отделения. На улице светало, птички чирикали, а я чувствовала себя выжатой как лимон.

– Машкова, – сказал Дима, садясь в машину. – У меня такое чувство, что он нам не поверил.

– У меня тоже.

– А что с ключами?

Я пощупала карман. Ключи были на месте. И мой латунный, и зажигалка Петра Ильича, и связка от квартиры.

– Они у меня.

– Надо их спрятать. Или выбросить.

– Выбросить? Ты с ума сошел? Это же улика!

– Улика против кого? Против нас? Если найдут наши отпечатки на ключе, который открывает дверь с трупом, нам конец.

Я задумалась. Дима был прав. Но выбрасывать ключ было жалко. И страшно. А вдруг он понадобится, чтобы найти убийцу?

– Давай пока спрячем дома, – предложила я. – В надежное место.

– В какое?

– Не знаю. В банку из-под крупы?

– Мопс найдет. Он же все нюхает.

– Тогда в шкаф, на верхнюю полку.

– Мопс допрыгнет? – усомнился Дима.

– Он, конечно, не кот, но если захочет – допрыгнет. Помнишь, он однажды украл со стола курицу, хотя стол выше его в три раза?

Дима хмыкнул и завел машину.

-–

Дома мы рухнули на кровать и проспали до обеда. То, уставший от ночных приключений, лежал между нами и храпел на две ноздри.

Разбудил меня звонок телефона. Я нехотя открыла глаза и посмотрела на экран – Леночка.

– Алло? – прохрипела я.

– Машкова! Ты где?! – заорала Леночка. – Тут такое!

– Что такое?

– Полиция весь офис перерыла! Петра Ильича увезли! Говорят, в подвале труп нашли! Ты представляешь?!

Я села на кровати.

– Увезли? Прямо увели?

– Да! В наручниках! Я своими глазами видела! А еще говорят, что там, в подвале, ящики с какими-то ценностями! Контрабанда! Или краденое! Весь офис на ушах стоит!

– А Петр Ильич что?

– А ничего! Сидит молчит, адвоката требует. Но его все равно увезли. Машкова, ты как? Ты в курсе?

– Я… я потом позвоню, – сказала я и отключилась.

Дима уже проснулся и смотрел на меня.

– Что там?

– Петра Ильича арестовали.

– Ого.

– И весь офис перерыли.

– А про нас?

– Пока не знаю.

Мы переглянулись. То открыл один глаз, посмотрел на нас и снова закрыл. Его не волновали проблемы начальников.

– Надо что-то делать, – сказал Дима.

– Что?

– Не знаю. Может, найти адвоката?

– Зачем? Мы же не подозреваемые. Мы свидетели.

– А если они найдут наши отпечатки в том подвале? Ты же там была днем, помнишь?

Я похолодела. Точно! Я же трогала коробки, дверь, выключатель! Мои отпечатки там везде!

– Дима, – прошептала я. – Мы пропали.

– Не пропали, – твердо сказал он. – Мы будем все отрицать. Скажем, что зашли туда в первый раз, когда искали мопса. И ничего не трогали.