Любовь и ненависть госпожи-рабыни

Ка Ли

Любовь и ненависть госпожи-рабыни

Глава 1

– Ну и чего вы теперь хотите? О вашем поведении будет сообщено и родителям, и ее хозяину! – Иван Павлович от негодования перешел на крик. Два десятиклассника, стоявших перед ним, уставились в пол.

В средней школе первого района Иван Павлович работал уже 40 лет и 10 из них занимал пост директора. Но еще ни разу он не был так напуган и зол. Эти два ученика с их гормонами допустили огромную ошибку. Трогать чужого собиканта! А тем более поранить ее… Недопустимо! Что теперь он скажет хозяину этой куклы? Он посмотрел на поцарапанную и покрасневшую щеку стоявшей у стены очень милой шестнадцатилетней девочки: «Да… Красивая. Хотя как может быть по-другому – ведь ее родители тоже были рабами, а для таких, как они, красота – главный критерий отбора».

Иван Павлович припомнил личное дело девочки: «Собикант (собина), 6 поколение. Имя: Тая. Фамилия владельца: Оскаров». Ос-ка-ров! Известный потомственный селекционер кукол и один из спонсоров школы». В груди директора защемило. Он резко перевел взгляд на парней.

– Чего молчите? Языки проглотили? Зачем вам понадобилось ее трогать?!

– Ну…, – неуверенно начал один, – мы хотели проверить приручена она или еще нет.

– Проверить! Разве вы не видели украшение на ее шее? На ней алмазный, мать вашу, ал-маз-ный чо-кер!! – делая на каждом слоге ударение, прошипел Иван Павлович.

Каждая такая к…, – он хотел сказать «кукла», но вовремя исправился, – собина стоит бешеных денег. Вашим семьям, если даже они продадут все свое имущество и вас заодно, не хватит чтобы такую купить!

– Господин директор, пожалуйста, простите нас, мы больше так не будем. Мы все поняли. Мы…, —заскулили ребята.

– Пошли вон, паршивцы! – рявкнул на них Иван Павлович.

Нужно было что-то придумать. Нужно как можно скорее замять это дело. Но как? По правилам владельцу нужно сообщить. За это происшествие по шапке получат не только этим пацаны, но и он сам… Так…

– Тая, подойди и присядь, – директор указал на стул для посетителей напротив своего стола.

Девочка изящно опустилась на стул. Поставила ножки прямо и слегка поправила юбку, прикрывая колени. Ее взгляд был направлен на край директорского стола.

«Скромное, невинное создание, по крайней мере сейчас», – со вздохом подумал Иван Павлович. Он знал, что жизнь девушки, сидящей перед ним, предопределена с рождения. Ведь она всего лишь рабыня. Хотя правильно говорить —собикант. С того самого дня как произошел первый случай покупки человека, и молодая женщина заключила контракт раба, передав свое тело в собственность одному богатею, с условием пожизненного ухода за ее больным сыном, прошло уже 200 лет. Будучи учителем истории, Иван Павлович знал это хорошо. Да, первые рабы сами продавали себя за контракт на хорошую жизнь для своих близких. Тогда у рабов не было никаких прав. Сейчас же закон защищает права собиканта на получение образования, лечения и не разрешает использование собикантов до достижения ими 17 лет. И все же жизнью и телом раба распоряжается хозяин. А вот права хозяина закон защищает полностью: чужого собиканта нельзя трогать, красть, обижать и наносить увечья. Хозяин же может со своим собикантом делать все что угодно. Даже разводить для продажи. Оскаров как раз этим и занимался, для него собиканты – не более чем породистые животные, на которых можно очень хорошо заработать.

Директор поежился:

– Тая, твой хозяин дома?

–Нет, на съезде селекционеров. Но если вам нужно с кем-то поговорить, то управляющая может подъехать в школу, – безэмоционально ответила девочка, продолжая смотреть на край стола.

«Вот именно за такой тон и общение собикантов и начали называть куклами», – подумал директор, а вслух спросил:

–Тебе больно?

Тая посмотрела на директора. Хотя ее ярко-синие глаза сияли, в них не было ничего, кроме безразличия.

–Нет, – ответила она.

–Им нельзя было тебя трогать, они принесут письменное извинение твоему хозяину.

Красные губы девочки слегка дернулись в улыбке:

–Хорошо.

– Пойди в медпункт, пусть тебе обработают рану, – сказал Иван Павлович.

Больше он не видел надобности разговаривать с девочкой. Все равно, что он скажет ей – главный разговор впереди….

Девочка вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь кабинета. Директор знал, что она обязательно дойдет до медпункта, ей обработают ссадину, и Тая вернется в класс. Она выполнит все задания и выйдет на дорожку у школы, где ее заберет водитель. Элитная собина, умеющая вести себя выдержанно и скромно, а когда придет время – страстно и жадно будет ублажать своего хозяина.

***

От хозяйского дома школа, в которой училась Тая, находилась в 40 минутах езды на машине. Она специально выбрала именно ее, сославшись на то, что школа спонсируется господином. На самом же деле ей хотелось как можно дольше быть вне дома. Когда она ехала в машине (вот так как сейчас), одна на заднем сиденье, спрятанная даже от водителя поднятой непроницаемой перегородкой, создавалось впечатление, что она свободна. Конечно, она ни на секунду не забывала, кто она на самом деле – чокер на шее был постоянным напоминанием. Хотя ей повезло, если можно так сказать, на ее шее сияло алмазное украшение. При таком классе качества, она могла в дальнейшем рассчитывать на очень богатого хозяина, да и отношение к алмазному классу обычно лучше, чем к золотому или серебреному. Кому по-настоящему не повезло, так это классу «бронза» – у них прямая дорога в бордель.

Подумав об этом, Тая слегка съежилась, но мгновенно взяла себя в руки. Нельзя! Проявление эмоций недопустимо! Нужно постоянно держать себя спокойно, никаких внешних проявлений.

Тая посмотрела на пролетающий за окном пейзаж. Хорошо, что они сегодня едут по седьмому уровню дороги, с этой высоты хорошо видны небоскребы первого района – самого высокого района города. На мгновение тень близлежащего дома упала на стекло машины, и Тая увидела свое отражение. Да надо же она и забыла, что в медпункте на царапину налепили пластырь. Тая аккуратно его сняла. Нажала на панель, вызывая электронное зеркало. Машина тут же вывела ее отражение на переднюю панель. «Ближе», – произнесла Тая, и изображение увеличило слегка припухлую щеку. Девушка внимательно ее осмотрела. Ничего страшного, царапина поверхностная, шрама не останется. Хорошо! Со шрамом ей прямая дорога в мамки, и всю жизнь рожать породистых.

«Вот твари! Эти два сосунка хотели проверить, прирученная я или нет. Суки! Я разве могу без разрешения хозяина позволить дотронуться до себя? Пришлось защищаться. Да и этот старый хрыч. Что он там сказал? «Им нельзя было тебя трогать, они принесут письменное извинение твоему хозяину?»

Они извинятся перед хозяином… – осанка Таи на пару секунд напряглась – А передо мной? Конечно, перед собикантом никто извиняться не будет. Я бы тоже не стала просить прощения у ножки стола, о которую ударила палец на ноге».

Тая сняла заколку, которая держала ее волосы в тугом пучке, и белоснежные пряди прямым водопадом упали на спину. Девушка аккуратно распределила волосы, прикрывая покрасневшую щеку. До дома осталось всего пятнадцать минут. Она не знала, как ее накажут за ранку на щеке, но накажут точно. Собиканты обязаны беречь свое тело.

Тая облокотилась на кресло и закрыла глаза. Волнение и негодование, бурлившее внутри, никак не отражалось на безупречном лице.

Последнее время девушка плохо спала – приближалось семнадцатилетие, а значит, ее подвергнут процедуре приручения. Тая видела, как процедура меняла людей. Полное подчинение хозяину, желание жить лишь для него вытесняло самоуважение и чувство стыда. Но, наверное, так лучше, чем переживать и бояться…. Она знала, что с ее телом и внешностью наверняка будет ублажать мужчин. Будет продана, и может, не один раз. Сейчас это пугало ее, но после процедуры, должно быть, станет все равно.

Машина свернула с седьмого уровня дороги и начала спиральный спуск на первый. Тая выглянула в окно, ожидая увидеть самый высокий многоуровневый фонтан города, но вместо него ее взору предстал поднимающийся вокруг высокой башни черный голографический дракон – символ корпорации «Вершина». Дракон поднялся на самый пик гигантской башни и застыл, сверкая яркими глазами. Получалось, что они свернули раньше на два поворота.

Тая нажала на кнопку связи с водителем:

– Извините! – робко спросила она, – мы едем не в основной дом хозяина? Я не получала никаких распоряжений по этому поводу.

Ответа не последовало. Неужели хозяин в курсе сегодняшнего события и уже принято решение по ее наказанию?! Так быстро?!

Нужно было понять, что происходит, и девушка достала из кармана телефон. Хотя это была самая последняя модель, Тая звонила по нему всего три раза. Она раскрыла телефон, на дисплее высветилось два номера. Первый – Роз, сестры Таи по матери, девочки восьми лет, второй —Ядвиги, очень властной надсмотрщицы в «яслях». Недолго думая, девушка нажала на «Ядвига» и вызов. Но звонок не пошел. Связи не было. Она попробовала снова, но ничего не вышло.

Незнакомое чувство потерянности робко начало подниматься от живота к горлу. Еще ни разу девушке не приходилось что-то решать самой, у нее всегда были четкие указания: пойди, принеси, улыбнись, повернись, распусти волосы, слушайся, подчиняйся, не показывай эмоций. Все, что она когда-либо делала, было кем-то продиктовано. Выбирать ей тоже не приходилось, разве что школу, и то из трех ей разрешённых – и это было лишь потому, что в тот момент хозяин был доволен. Все остальное, включая одежду и прическу, всегда выбирали няньки.

Тая нажала на кнопку управления салона. «Открыть окно», – озвучила она действие, которое машина обычно исполняла мгновенно. Но не в этот раз. Окно на дверце не приоткрылось даже на миллиметр. «Включить видеосвязь с водителем», – озвучила она второе действие. Машина проигнорировала и эту просьбу.

Тая вновь нажала кнопку связи с водителем.

– Пожалуйста, скажите, какое распоряжение передал мне хозяин?

На этот раз в динамике раздался незнакомый голос:

– Сиди спокойно, когда приедем, ты все узнаешь.

«Сиди спокойно». Приказ. Тая облокотилась на спинку. Ладно, подождем прибытия. Девушка повернула голову к окну – хотя бы понятно, что едут они не домой. Значит, наказание… Может из-за этой небольшой царапины ее понизили в ранге? Нет, тогда в машине ее ждал бы другой чокер – золотой или серебряный. Но тут точно ничего нет.

Машина свернула на второй уровень, затем на первый, потом повернула в сторону лесопарка и, наконец выехав из города, начала движение вдоль высоких деревьев. Свет, пробивавшийся между гигантских стволов и веток, завораживал. Еще ни разу Тая не покидала город, конечно, в городе тоже было много парков и висячих садов. Трехуровневый сад был и на территории хозяина, но настолько высоких деревьев девушка еще не видела.

Машина свернула с главной дороги и, проехав через ограждение, которое отмечало границу владений, двинулась в глубь леса. Через три минуты остановилась у центральных дверей трехэтажного дома. Такого низкого дома Тая тоже раньше не видела. Даже школа, в которой она училась, хотя была невысокой, имела пятнадцать этажей. Всё, включая бассейн, футбольное и теннисное поля, амфитеатр и столовую, находилось внутри здания школы.

Тая услышала, как хлопнула дверь водителя, увидела, как кто-то в униформе обходит машину и открывает её дверь. Что? Ей открыли дверь? Тая в замешательстве опустила ноги на землю и встала, игнорируя протянутую руку водителя. Кто вообще протягивает руку собине?

Тая робко подняла глаза. Незнакомый молодой мужчина, возраст 22–23 года, рост примерно 176 см, свободный, красивый, волосы чёрные, затылок и виски выбриты, на макушке волосы зачесаны по моде вперед, челка чуть попадает на тёмно-карие глаза, скулы ярко выражены. Хотя на нем униформа служащего хозяина, сшита не на него. Руки в белых перчатках, поэтому непонятен род деятельности. Мгновенно проанализировала мужчину Тая.

– Пожалуйста, проходите в дом, – вежливо обратился к Тае водитель.

Совсем все не так, может, ее разыгрывают? Но зачем? Кому вообще есть дело до собины? Тая послушно вошла в дом, поискала место, куда бы могла встать. Наверное, здесь не держали собикантов, ведь выделенного места для них не было. В доме хозяина в каждой комнате в углу у двери было такое место. Его легко было определить по массивному кольцу, встроенному в стену, за которое, если нужно, привязывали раба. Только там должен стоять собикант, если входил в комнату. Поэтому Тая встала у стены в полуметре от двери. Она все еще держала в руках школьную сумочку. Но ей без труда удалось принять правильную позу, положив одну ладонь на другую, и склонив голову. Белоснежные волосы упали вперед, скрывая безупречное лицо.

– Думаю, избавить тебя от рабских привычек быстро не получится, – входя в комнату, сказал мужчина. Он прошел мимо Таи и сел на диван у окна, который стоял так, чтобы сидящий мог хорошо видел всю комнату и вход.

– Таисия, подойди сюда, – обратился мужчина к Тае.

Девушка даже не пошевелилась.

– Ясно, – с горечью выдохнул мужчина, – Тая!

Девушка подняла голову, взглянула на незнакомца. То, что сразу бросилось ей в глаза – это его чуть касающиеся плеч белокурые, как только что выпавший снег, волосы. Точно такие же, как у нее и ее матери. Хотя он сидел на диване, слегка наклонившись вперед, было понятно, что мужчина высокого роста. И, как могла на расстоянии разглядеть Тая, с красивыми чертами лица.

– Тая! Подойди сюда, – повторил мужчина, указывая на кресло напротив.

Девушка робко подошла к креслу и встала рядом. Она ждала, что сейчас ей передадут приказ хозяина, и она наконец-то поймет, что происходит.

– Тая, сядь в кресло. У нас будет долгий разговор, – продолжил мужчина. Он смотрел на девушку такими глазами, словно никогда не видел ничего более красивого и дорогого. Тая не могла понять, что означает этот взгляд. И почему этот чужой человек кажется ей знакомым. Но было еще кое-что, что вызывало неясность, это странное, несвоевременное чувство спокойствия. Чувство, которое не должно и не могло существовать в ее сердце.

Тая села на край кресла, положив руки на колени, и, как всегда, опустив на них глаза.

– Меня зовут, – продолжил мужчина, – Виктор Данилович Серебряков.

Тая тут же вспомнила перечень десяти благородных семей, которые изучила. Семья Серебряковых стояла третьей в списке, семья Оскаровых – девятой.

– Я родной брат твоей мамы.

Тая посмотрела на мужчину. Недоверие, которое она испытывала, тут же вытеснила логика. Она поняла, почему он показался ей знакомым. Этот человек был похож на ее мать. И это были не только волосы, но еще и глаза. Такие же голубые с зеленоватым оттенком у края радужки. И губы, не такие нежные как у нее, но все же….

– Как это может быть? – спросила Тая и тут же осеклась, ведь она посмела говорить без дозволения.

– Не бойся. Ты можешь задавать вопросы, когда тебе угодно. Я отвечу на все. Как это может быть? Ее похитили, когда ей было всего два года. Мы искали ее много лет и нашли два месяца назад у Оскарова. Конечно, он и не думал, что через столько лет, мы все еще будем ее искать.

–Как же? – робко спросила Тая.

– Как нашли?

Девушка слегка кивнула головой.

– Оскаров выставил на аукцион лот «право первой ночи» с тобой, Тая. И я тебя узнал. Твои белые волосы, твои глаза должны были принадлежать нашей семье. Подкупив человека Оскарова, мне удалось добыть твою ДНК и подтвердить, что ты из нашей семье.

Ты же знаешь, Тая, что перед первой ночью тебя обязательно подвергли бы процедуре приручения. Они бы изменили тебя, лишили бы твоего собственного «я». И нам пришлось действовать. Сначала мы попытались тебя выкупить, через подставное лицо. Пробовали выкупить и твою сестру, и твою мать. Но Оскаров на это не пошел. Поэтому нам ничего не оставалось, как в срочном порядке выкрасть тебя. Сестре твоей пока ничего не угрожает, она еще маленькая. Мне удалось в «ясли» устроить своего человека. Так что она под присмотром. С твоей мамой дела обстоят хуже. Она находится «на ферме» и в данный момент вынашивает еще одного ребенка.

Тая еле заметно вздохнула. Она знала, что ее мать опять беременна. Хозяин как-то об этом обмолвился, сказав, что если бы Лиз опять не понесла, то он бы опустил ее ранг до бронзы.

– Но я все равно буду стараться вытащить ее, – как бы ставя точку, сказал Виктор Данилович. И замолчал, уставившись на Таю.

–А мне что делать? – тихо спросила девушка.

– Мы будем искать способы вернуть тебе статус свободного человека и наследницы нашей семьи. Единственное, что от тебя требуется, это поменять свое мышление на мышление свободного человека. Научиться вести себя как свободный человек.

Тая всмотрелась в мужчину напротив. Предугадывать желание хозяев, мгновенно подстраиваться под них у Таи получалось очень легко. Она словно читала книгу. Небольшой жест, наклон головы, движение ресниц – она улавливала все и с легкостью понимала, что от нее хотят. Тая могла определить, когда человек врет или говорит правду. Эта ее способность позволяла ей делать все правильно и не привлекать к себе лишнего внимания и даже избегать наказания.

Человек, который сидел напротив, говорил правду и уж точно не хотел ей навредить. Но все же ей было не по себе. Мысли сменяли друг друга так быстро, что казалось, вот-вот пробьют черепную коробку и вылетят посмотреть мир. Она сопоставляла факты. Сравнивала внешне себя и мужчину, сидящего напротив. Вспомнила все, что читала о семье Серебряковых, даже тот факт, что в семье пропал ребенок. Она не помнила, мальчик это был или девочка, но такое точно случалось.

– Я понимаю, что тебе сейчас трудно все осмыслить и осознать, – ласково улыбнувшись, сказал Виктор Данилович. – Я не буду на тебя давить. Сейчас тебе покажут твою комнату, ты найдешь там все что нужно. Если еще что-то понадобится, скажи мне или Денису. Это тот человек, который тебя привез, и ты можешь полностью ему доверять.

***

Луч теплого утреннего солнца скользнул по подушке на лицо девушки, разбудив ее. Таисия, теперь именно так ее звали, заменив имя на более длинное, слегка улыбнулась. В доме своего дяди она жила неделю. Быть свободным человеком оказалось очень приятно. Чокер, который дядя снял в их первую встречу, лежал на письменном столе. Таисия никак не могла заставить себя избавиться от него.

Она умылась, оделась и спустилась в гостиную. Дядя сидел за столом, попивая черный кофе и что-то просматривая на планшете. Его лицо было угрюмым и сосредоточенным, но увидев племянницу, тут же переменилось.

–Таисия, девочка моя, сегодня очень хороший день? – радостно произнес он.

– Да, солнечный и теплый, – подтвердила девушка.

–Не поэтому!

– Нет? —удивилась Таисия. Она села напротив дяди, и Денис налил ей чай.

– Солнце – это, конечно, хорошо, но прекраснее все же день твоего семнадцатилетия! Я рад что могу отметить его с тобой и сделать тебе подарок!

Денис положил перед Таисией синюю бархатную коробочку. Это был первый подарок за всю ее жизнь. Почему-то захотелось заплакать, и слезы начали наворачиваться на глаза. «Не смей!» – приказала себе девушка. И глаза тут же высохли.

– Большое спасибо! – Таисия открыла коробочку.

– Это украшение свободного человека! Я хочу, чтобы отныне на твоей шее сияли только такие украшения.

–Можно?! – Тая достала цепочку, на которой мерцал плавающий сапфир. – Он словно летает. Очень красиво! Спасибо!

Виктор Данилович подошел к племяннице:

– Этот камень напоминает цвет твоих глаз.

Он взял украшение и надел его на девушку. В этот самый момент Таисия поняла, как ей этого не хватало. Это не рабский чокер – это символ свободы.

Слезы вновь выступили на глазах, но в этот раз она позволила им скатиться по щекам. Ведь свободный человек имеет право плакать, когда его переполняют чувства.

***

Солнце чуть опустилось, и деревья тут же скрыли его. Хотя листва, которую ночная прохлада окрасила в золотой, начала опадать, лучи заходящего солнца пробивались с трудом.

Таисия любила это время суток, она спустилась в гостиную. Дядя вот-вот должен был вернуться.

За четыре месяца, что она здесь жила, кроме дяди и Дениса, дом никто не посещал. Никто не заходил и на территорию. Даже доставщик, каждое утро привозивший готовую еду на день, передавал ее Денису, не пересекая границу владений. Хотя внешне это не бросалось в глаза, территория поместья Серебряковых охранялась очень хорошо. Никто не мог пересечь невидимый барьер, даже мелкие зверьки, натыкаясь на него, оставались по ту или другую сторону, не в силах его преодолеть.

Девушка села в кресло, и Денис поставил перед ней тарелку с фруктами.

– Спасибо, – уже привычно поблагодарила его Таисия.

Денис непринуждённо улыбнулся.

У дома затормозила машина, и Таисия быстрым шагом вышла навстречу к долгожданному мужчине.

– Дядя, ну как всё прошло? – спросила она. И всмотрелась в его лицо. «Что-то не так…» – пронеслось в ее голове. Дядя явно был чем-то расстроен.

– Нам нужно поговорить, – обратился он одновременно и к девушке, и к Денису.

Виктор Данилович грузно опустился на диван, жестом приказывая всем сесть в кресла напротив. Помолчав минуту, то ли собираясь с мыслями, то ли еще раз обдумывая принятое решение, он обратился сразу к двум собеседникам.

– Суд частично удовлетворил наше прошение, но в такой малой доле, что становится понятно, насколько наши законы защищают права рабовладельцев. Оскарова обязали лишь провести тест ДНК Лиз. Детей Лиз суд запретил проверять, даже если подтвердится ее и мое родство, дети все равно считаются собикантами Оскарова, так как их отцы – рабы.

Но вот что стало понятно и что сыграет нам на руку – это то, что Оскаров скрывает твое исчезновение, и на суде показал другую девушку, выдав ее за тебя.

Расстраивают, правда, плохие новости из «яслей», Оскаров спрятал Роз, где она сейчас – неизвестно.

– Но как же… – расстроенно спросила девушка. – Получается, я все еще принадлежу Оскарову? И Роз, и малыш, который родится у мамы, навсегда останутся рабами? Что же делать?

– Мы уже обдумывали действия при таком раскладе. Нам придется дать тебе новое имя и новый статус. Теперь ты будешь моей дочерью – Таисией Викторовной Серебряковой. Мы вывезем тебя из страны на какое-то время. Через год поступишь в университет. Твоей главной задачей будет создать себе очень обширную историю. Ты будешь заводить друзей, твое личико начнет мелькать в журналах мод. Тебе придется постараться – пусть тебя принимают за богатенькую избалованную девочку.

– Но разве Оскаров не узнает меня?

– Конечно, узнает, – хмыкнув, ответил на вопрос Денис, – он не станет рисковать и раскрывать твою личность. Он сделал ошибку, выдав сегодня другого человека за тебя. Вот и мы выдадим тебя за дочь Виктора Даниловича, к тому же ты очень на него похожа. Твоя кровь Серебряковых настолько сильна, что никто не усомнится в этом.

– Но разве не нужны доказательства моего детства, чтобы меня узнавали и в нашей стране? К тому же, кто выдаст себя за мою мать?

– А это вообще не проблема, – уже с улыбкой ответил Денис, – так как молодость твоего дяди была очень насыщенной, к тому же он часто путешествовал в поисках твоей матери. О нем сложилось не совсем лестное мнение. Он всегда был красив, и женщин у него было много.

Виктор Данилович с укором посмотрел на Дениса. И продолжил сам:

– Ну что было, то было. Но это к лучшему. О том, что у меня есть внебрачный ребенок, слухи ходили уже давно. Поэтому мы просто воспользуемся ими, добавим трагедии и пустим усовершенствованный слух. Теперь будет так, будто твоя мама умерла при родах. Ты жила у бабушки, помешанной на чистоте воспитания. Твой отец – то бишь я, конечно, тебе помогал. Но бабушка умерла, и я забрал тебя, отправил учиться за границу. Вот как-то так.

Таюшка! Ты больше не должна говорить о том, что ты моя племянница. О своем тяжелом прошлом, о своей настоящей матери. С сегодняшнего дня собина Тая умерла. Таисия, рождённая свободной, продолжит жить дальше.

Таисия заплакала навзрыд, как никогда раньше. Оплакивая прошлое и настоящее. Страшась будущего. Радуясь новому имени и обретая первую настоящую фамилию.

Дядя и Тая

Глава 2

6 лет спустя

Самолет коснулся посадочной полосы, и сердце девушки забилось быстрее. Еще пару часов, и она будет дома. Девушка имела полное право называть поместье Серебряковых своим домом.

К самолету выдвинулся трап, и, как только дверь открыли, она встала, взяла с сиденья сумочку и пошла к выходу. Ей хотелось побежать, но она заставила себя ступать спокойным размеренным шагом.