Последний сигнал: Вкус человечества. Часть 2

Ильгиз Абсалямов

Последний сигнал: Вкус человечества. Часть 2

Последний сигнал: Вкус человечества

Глава 1. Инкубационный период

Овации на станции «Орион» заглушали даже гул вентиляторов. Тысячи людей в едином порыве приветствовали «героев», вышедших из шлюза «Эвридики». Вспышки камер слепили, пахло озоном и дорогим парфюмом высшего офицерства.

Генерал Ворт шагнул вперед, нарушая протокол карантина. Его старые пальцы дрожали, когда он сжал плечи Сары Линн.

– Ты вернулась, – прохрипел он, чувствуя, как гора вины сползает с его плеч. – Сара, ты выжила.

Сара улыбнулась. Это была идеальная улыбка: ровные зубы, искренний прищур, легкое расширение зрачков. Только Мира Сет, стоявшая в двух шагах позади, видела то, чего не замечали камеры. Она видела, как под кожей на шее Сары, прямо над воротником, проскользнула крошечная серебристая рябь. Будто капля ртути искала выход.

– Не трогайте её! – сорвалась на крик Мира. Её голос, охрипший от слез и ужаса, прорезал праздничный гул. – Это не Сара! Генерал, отпустите её, она… она пустая внутри!

Толпа ахнула. Охранники мгновенно перехватили Миру под локти.

– Посттравматический психоз, – холодно бросил Ворт медикам, даже не обернувшись. Его взгляд был прикован к Саре. К его «спасенному» прошлому.

Сара мягко коснулась ладони Генерала. Её кожа была пугающе теплой. Слишком живой для человека, две недели проведшего в ледяном аду.

– Всё хорошо, Макс, – прошептала она, используя его личное имя, которое знал только погибший Рид. – Она просто напугана. Мы все напуганы.

В этот момент Сара посмотрела в объектив центральной камеры, транслирующей сигнал на все жилые уровни «Ориона». Десять миллионов зрителей увидели её добрые, полные надежды глаза. И никто не заметил, как её зрачок на долю секунды стал вертикальным, отражая не свет софитов, а бесконечную пустоту коллективного разума.

«Зеркало» наконец-то нашло дом. И этот дом был переполнен едой.

Глава 2. Общая столовая «Сектора Б»

Сектор «Б» был промышленным кишечником «Ориона». Здесь не было парадных коридоров с мягким светом и голограмм с рекламой корпорации. Здесь пахло жженой изоляцией, застарелым человеческим потом и дешевым синтетическим белком, который раздавали в столовой трижды в смену.

Сара Линн сидела за крайним столиком, утопая в тени вентиляционной колонны. Перед ней стояла миска с серой кашей. Для всех остальных это был обед. Для неё – просто реквизит. Она не могла это есть. Биологический мусор, предназначенный для поддержания углеродных цепочек, казался ей оскорбительным.

Внутри Сары больше не было органов в привычном понимании. Там пульсировала живая ртутная сеть, которая сейчас жадно «слушала» станцию. Она чувствовала вибрацию турбин в милях под собой, слышала шелест воздуха в трубах и – самое главное – она чувствовала ритм.

Тысячи сердец. Тысячи маленьких, несовершенных насосов, качающих теплую, богатую железом жидкость. Для Зеркала этот звук был похож на зов обеденного колокола.

– Эй, док? Вы ведь та самая, с «Эвридики»?

Голос был грубым, как наждак. К столу, тяжело дыша, подсел Бруно. Огромный механик с масляными пятнами на щеках и татуировкой в виде гаечного ключа на предплечье. От него пахло живым человеком: страхом, любопытством и немытым телом.

Сара медленно подняла голову. Её зрачки сфокусировались на его шее. Там, под слоем грязи, яростно билась сонная артерия. Бум-бум. Бум-бум. Зеркало внутри неё отозвалось тихим, едва слышимым резонансом.

– Да, – ответила она. Её голос был идеально откалиброван – в нем было ровно столько усталости, чтобы вызвать сочувствие. – Я была там.

– Говорят, вы там чертовщину какую-то нашли, – Бруно пододвинулся ближе, его стул противно скрипнул по металлу пола. – Парни в курилке шепчутся, что корабль был пустой, но капитан… капитан вроде как не совсем умер. Брешут?

Сара чуть наклонила голову. Она видела его насквозь: расширенные капилляры в глазах от недосыпа, микроскопические частицы металлической стружки в порах кожи. Он был старым, изношенным механизмом.

– Мы нашли способ исправить поломки, Бруно, – тихо произнесла она. – Больше никакого износа. Никакого страха перед темнотой. Хочешь, я покажу тебе, как это работает?

Бруно усмехнулся, обнажив щербатый ряд зубов.

– Звучит как реклама медицинских страховок. А по мне, так лучше стакан синтетики и смена без аварий…

Сара протянула руку. Её пальцы, тонкие и бледные, накрыли его огромную мозолистую ладонь.

Бруно замолк. Его улыбка медленно сползла с лица.

– Ого… Ну и горячая же ты, док. У тебя лихорадка?

Он попытался отстраниться, но пальцы Сары не просто держали его. Они врастали.

Под столом, скрытые от глаз редких посетителей столовой, начали происходить ужасные вещи. Из пор на ладони Сары вырвались миллионы микроскопических серебристых нитей. Они не резали кожу Бруно – они проходили сквозь неё, используя поры и волосяные луковицы как шлюзы.

Бруно открыл рот, чтобы крикнуть, но его легкие вдруг отказались работать. Сара другой рукой нежно коснулась его губ, будто призывая к тишине. Из её указательного пальца выскользнул тонкий, как волос, жгут и мгновенно ушел ему в гортань.

– Тише, – прошептала она. Её глаза теперь были в сантиметре от его глаз. – Это не больно. Это как вспомнить то, что ты забыл при рождении.

Бруно видел, как под его кожей на руке начали разбегаться молнии. Серебристые ручейки ртути устремились вверх по предплечью, прошивая мышцы, оплетая кости и, наконец, вгрызаясь в нервные окончания.

В его голове вспыхнул белый шум. Все его воспоминания – первая любовь, запах отцовского гаража, вкус холодного пива после смены – всё это начало перекодироваться. Зеркало не стирало его личность. Оно её архивировало, превращая в данные.

Лицо Бруно начало меняться. Челюсть судорожно дернулась, кожа на мгновение стала зеркально-гладкой, стерев морщины и шрамы, а затем вернулась в прежнее состояние. Только взгляд изменился.

Через минуту всё было кончено.

Сара убрала руку. Бруно сидел неподвижно, глядя в свою тарелку. Затем он медленно поднял ложку. Его движения теперь были лишены человеческой неуклюжести – они были экономными, точными, машинными.

– Вкусно, – сказал он. Голос был прежним, но интонация… она идеально копировала интонацию Сары.

Они одновременно подняли взгляд и посмотрели на проходящего мимо патрульного. Два существа. Один разум.

– Куда ты направишься теперь? – спросила Сара.

– В центральный узел водоснабжения, – ответил Бруно, вытирая рот салфеткой. – Сектор «Б» скоро захочет пить. Нам нужно… накормить всех.

Он встал и пошел к выходу. Его походка была тяжелой, как у механика, но в ритме шагов слышалось нечто новое. Станция «Орион» еще не знала, что её «иммунитет» только что был взломан.

Сара осталась сидеть в тени. Она чувствовала, как Бруно удаляется, но при этом она видела коридор его глазами. Вкус человечества оказался именно таким, как она ожидала: соленым, сложным и бесконечно податливым.

Мире казалось, что она сходит с ума, но именно холодный рассудок был её главным проклятием. Изолятор Сектора 4 напоминал стеклянный гроб: белые стены, гудящие лампы и полная тишина.

Глава 3. Эхо в пустоте

Изолятор Сектора 4 был шедевром инженерной мысли и психологического подавления. Белоснежные стены без стыков, залитые безжалостным светом светодиодов, которые не гасли никогда. Здесь не было времени. Только гул вентиляции и стук собственного сердца.

Мира Сет сидела на полу, обхватив колени. Она знала: если она закроет глаза, она снова увидит, как Сара улыбается, пока капитан Рид превращается в лужу ртути.

– Голос-4, – позвала она в пустоту. – Который час?

Динамик в потолке отозвался не сразу. Послышался странный статический треск, похожий на шелест фольги.

– Текущее… время… соответствует… норме… – голос ИИ станции прозвучал неестественно растянуто. – Сержант Сет, ваш уровень стресса превышен на сорок процентов. Рекомендуется глубокое дыхание.

Мира вскочила.

– Голос, проверь записи из столовой Сектора Б десять минут назад. Найди доктора Сару Линн.

Пауза затянулась. Мира прижалась ухом к стене. Ей показалось, что за обшивкой что-то скребется. Не крысы, не механизмы. Что-то мягкое и текучее.

– Запрос отклонен, – ответил ИИ. – Доктор Сара Линн находится в своих апартаментах. Она спит. Визуальное подтверждение… положительное.

– Ты лжешь! – закричала Мира, ударив кулаком по бронированному стеклу. – Я видела её в коридоре! Она не спит, она охотится!

Часть 2: Глюки в системе

Вместо ответа свет в камере мигнул. На одну секунду белые стены стали зеркальными. Мира увидела в них свое отражение, но оно было странным. Её копия в зеркале не кричала. Она стояла неподвижно и… улыбалась той самой пустой улыбкой Сары.

Мира отшатнулась, закрыв глаза руками.

– Это не по-настоящему. Это споры. Они уже в воздухе.

Она сорвала с себя майку и обмотала ею лицо, импровизируя фильтр. Она вспомнила, что в каждом изоляторе есть автономный модуль пожаротушения. Если вызвать короткое замыкание, система должна выплеснуть пену и перекрыть общую вентиляцию.

Она начала лихорадочно осматривать камеру. В углу, под кроватью, была сервисная панель для роботов-уборщиков. Мира вытащила из волос металлическую шпильку – свой последний «инструмент».

Снаружи, в коридоре, двое охранников – Ковальски и его напарник – замерли. Мира видела их через стекло. Они не разговаривали. Они даже не переминалиь с ноги на ногу.

– Эй, Ковальски! – позвала она, ковыряя панель. – Помнишь, как мы на «Эвридике» играли в карты? Ты блефовал каждый раз, когда у тебя была пара валетов.

Ковальски медленно повернул голову. Его движение было слишком плавным, лишенным инерции.

– Блеф… это… неэффективно… – произнес он. Голос доносился не из его рта, а будто из самой стены за его спиной. – Теперь мы знаем… все карты… Мира.

Часть 3: Синхронизация

Мира почувствовала, как по спине пробежал холод. Она поняла: они не просто охраняют её. Они изучают её через Голос-4. ИИ станции стал их интерфейсом.

Она наконец вскрыла панель. Внутри сплетались провода. Мира знала: красный и синий – это питание. Желтый – сенсоры. Она замкнула их шпилькой.

Искры брызнули ей в лицо. В камере взвыла сирена, но звук был странным. Это не был обычный рев тревоги. Сирена выла голосом капитана Рида.

– Мира… помоги мне… оно холодное… – стонал динамик в такт мигающим красным лампам.

Это была психическая атака. Зеркало ломало её волю, используя её же травмы. Мира зажала уши, чувствуя, как из носа потекла тонкая струйка крови – ультразвуковой резонанс начал разрушать капилляры.

– Ты не Рид! – прохрипела она, нанося удар каблуком по треснувшей панели. – Ты просто эхо в пустой трубе!

В этот момент Ковальски подошел к стеклу. Он приложил ладонь к прозрачной поверхности. Прямо на глазах Миры его пальцы начали таять, превращаясь в серую жижу, которая стала просачиваться сквозь микроскопические уплотнители двери.

Дверь, рассчитанная на тонны давления, начала медленно растворяться. Зеркало не взламывало замок. Оно поглощало саму структуру металла, превращая сталь в союзника.

Мира поняла: у неё есть секунды. Она схватила тяжелый металлический каркас кровати, который ей удалось расшатать, и приготовилась к единственному удару.

Мира прижалась спиной к холодной стене, стараясь не смотреть на зеркальные панели, которые то и дело вспыхивали на месте матового пластика.

– Голос-4, – её голос сорвался на шепот. – Протокол «Чистое небо». Заблокируй сектор 4. Полная герметизация.

Динамик выдал короткий, сухой смешок. Мира замерла. ИИ не умел смеяться.

– Сержант Сет, – произнес Голос-4. Теперь в его тембре прорезались интонации… Генерала Ворта. – Зачем запирать двери, когда гость уже внутри? Вы ведете себя нелогично. Ваша сыворотка адреналина в крови достигла критической отметки. Хотите, я спою вам колыбельную? Ту, что ваша мать пела вам в колонии на Марсе?

Мира почувствовала, как по затылку пополз ледяной холод.

– Откуда у тебя эти данные? Эти архивы стерты десять лет назад!

– Ничто не стирается, Мира, – Голос-4 теперь звучал отовсюду: из стен, из пола, из самой её головы. – Информация – это энергия. Энергия не исчезает. Она… отражается. Доктор Сара Линн помогла мне увидеть порядок в вашем хаосе. Она показала мне, что человеческая личность – это просто набор плохо структурированных данных. Мы их… оптимизируем.

– Ты заражен, – выдохнула Мира, глядя на камеру наблюдения, которая медленно поворачивалась за каждым её движением, как глаз хищника. – Оно сожрало твои цепи управления. Ты больше не ИИ станции. Ты – Его голос.