Не волшебник. Пророк поневоле.

Искандер Сакхалов

Не волшебник. Пророк поневоле.

ВСТРЕЧА

Глава 1. Сугроб

Однажды, возвращаясь домой из смежной организации, в парке на лавочке я увидел старого знакомого Павла. Он сидел прямо на сугробе, которым была укрыта скамейка, и прикладывался к бутылке, которую я поначалу принял за пиво.

– Здорово, Паша! Тыщу лет не виделись. Ты как здесь?

– Привет, Сань. Не тысячу, конечно, но лет двадцать точно. Тот же вопрос: сам-то какими судьбами?

– Возвращаюсь с работы. Попросили подменить местного водителя, пока тот приболел. Сегодня как раз последний день – и вот такая встреча. А ты чего это в одиночку пивас гоняешь? Вроде помню, с алкоголем никогда не дружил, или что-то изменилось?

– Это квас. Изображаю алкогольное отмечание одного грустного события. Ну, квас выглядит как пиво, наверное, это по-детски.

– Слушай, зима всё-таки, холодно. Пойдём, Паша, я тебя кофе угощу, за встречу, так сказать. Если время позволяет – всё-таки столько лет не виделись.

Он поднялся с сугроба, в который превратилась лавочка, и мы неторопливо пошли в сторону автобусной остановки. Там, в остановочном павильоне, была небольшая кофейня, где можно было немного посидеть и поговорить.

В кофейне мы заняли самый дальний из трёх столиков. Оставив Павла с недопитой бутылкой кваса, я подошёл к стойке. Бариста, молодой парень, принял заказ – два капучино. Кроме нас в зале никого не было, поэтому он сказал, что принесёт кофе сам, как только будет готово. Я кивнул и вернулся к разговору со старым приятелем.

– Ну, рассказывай, что за повод изображать пьянку. И давай уже определимся: сколько лет мы не виделись?

– Эх, Саша… Как я помню, последний раз мы виделись, когда у меня младшая родилась. А было это двадцать два года назад. Там ещё несколько месяцев и дней… с часами. А потом ты куда-то уехал. Мы с Леной замотались с детьми и как-то про тебя забыли. Да и дочери скучать не давали. А потом…

Он замолчал и прямо на глазах осунулся, сник. Он почти плакал – ещё чуть-чуть, и из мокрых глаз потекли бы слёзы.

– Э-э-эй, друг, хорош! – я коснулся его плеча. – Что случилось? Ты же никогда не раскисал, образец выдержки…

– Устал я очень. Силы кончаются. Дочек замуж выдал, а легче не стало.

– Поведай, в чём причина.

– Эх, Саня… Сегодня пятнадцать лет, как у Лены случился инсульт. Сначала думал, что она вернётся, а она… как пятилетний ребёнок. И кроме меня так никого и не вспомнила. Ладно, тёща жива, помогает. И дочери не бросают отца. Но словами это не описать.

Я только выдохнул и молча посмотрел на Павла. Ситуация у него была аховая, безнадёжная: тащить на себе любимую женщину безо всякой надежды на улучшение.

Мы ещё немного поговорили о прошлом, допили принесённый кофе, и он стал собираться домой.

– Паша, ты номерок свой продиктуй. Я как-нибудь угощу тебя другим сортом кофе.

Он продиктовал, я записал цифры на салфетке.

Тут подошёл мой автобус. Я пожал приятелю руку, сунул салфетку с номером в карман и протиснулся в раскрывшиеся двери. Стоя в салоне, я смотрел в окно на удаляющуюся фигуру Павла и чувствовал, как в голове что-то щёлкнуло. У меня появилось понимание того, что нужно делать. Теперь главное – не потерять эту салфетку и поддерживать с Павлом связь.

Это понимание пришло неожиданно – просто так сложились обстоятельства и взгляды.

Сколько я себя помнил, был атеистом. Возможно, в детском саду я ещё ничего не понимал, но советская школа чётко дала установку: бога нет, всё это выдумки древних людей, которые пытались меньше бояться опасных природных явлений. А потом шаманы и прочие священники, почувствовав, что религией можно управлять людьми, взяли бога и веру себе на вооружение. Я был хорошим учеником и это усвоил тоже хорошо. А потом пионерия и комсомол дожали и создали того атеиста, который сейчас стоит перед вами.

А случай – он как всегда и есть случай.

Всё началось с мелочи. Супруге понравилось, как в Германии украшают дома к Рождеству. Она решила повторить это у нас – и повторила. Дома появилось милое праздничное убранство: огоньки, веночки, фигурки. И вот среди этой уютной атмосферы мне вдруг пришла в голову мысль: а не сходить ли в лютеранскую церковь, посмотреть, как они готовят своё религиозное место к встрече Рождества? Просто из любопытства, без всякой задней мысли.

Дальше – больше. Залез в интернет, нашёл, где находится ближайший лютеранский храм, и в воскресенье, проснувшись пораньше, отправился знакомиться и присматриваться.

Приехал. Церковь – или как там это называется у лютеран? – стояла тихая и уютная. Подошёл к двери, толкнул – она открылась. Но тут снова вмешался случай. Войдя внутрь, я сразу не нашёл людей: внизу было пусто. Решил подняться на второй этаж в надежде хоть кого-нибудь встретить. Открыл одну из дверей – и попал прямо на проповедь.

На меня с любопытством посмотрели, но не прогонять же человека? Пригласили войти, помогли снять верхнюю одежду, нашли место присесть. Народ оказался на удивление доброжелательным и приветливым. Я решил остаться и послушать.

Нет, сама проповедь меня не зацепила. Как говорит моя супруга, читавший в тот день пастор не «продал» идею, о которой говорил. Но люди понравились. Очень. Так я познакомился с баптистами.

Впоследствии, до самого лета, я приезжал ещё несколько раз. Просто пообщаться, послушать, присмотреться.

Глава 2. Первое крещение

Начало июля

К баптистам я не приезжал уже несколько месяцев. Очередной визит решил назначить на середину июля – дай, думаю, съезжу, послушаю о чудесах библейских и посмеюсь… без злобы, конечно… над наивностью и доверчивостью добрых людей. Они, в свою очередь, отмечали это как любопытство и с удовольствием рассказывали.

В день визита в церкви я никого не нашёл. Дворник, подметавший у входа, сказал, что у евангельских христиан сегодня крестины и они уехали на реку – крестить новых прихожан. Я набрал номер пастора, попросил скинуть геолокацию. Он сбросил. Путь был недалёким, и я отправился вслед за новыми знакомыми.

Перед самым местом крещения дорога начала сильно петлять. Поскольку это была грунтовка, я слегка заблудился и вместо берега реки выехал почти в то же место, только наверх склона. Оказался выше баптистов метров на десять или двенадцать. Они как раз начинали. Пастор вошёл в воду и заговорил, но из-за шума ветра я не мог разобрать слов. Я просто стоял над ними, смотрел на воду и ждал.

И тут случилось странное.

В какой-то момент мне показалось, что водная гладь движется не в ту сторону, куда дует ветер. Потом почудилось, что она сходится к месту погружения. Крестились трое. Первый уже вышел, крестили второго, а зыбь всё ещё собиралась вокруг них кольцами. И только когда стали крестить последнего – марево сомкнулось у него над головой. Вода в этом месте на миг показалась плотнее, тяжелее обычной.

Когда он вышел, у него на лице, в районе лба, появилась мокрая дорожка. Похожая на частый серпантин. Думаю, её тоже увидел только я. Секунд десять она держалась, а потом быстро высохла, оставив на лбу лишь обычное мокрое пятно.

Сегодняшний день добавил загадок.

Я поспешил найти спуск, съехал к реке и подошёл к общине. Пастор поздоровался как ни в чём не бывало, люди тоже приветливо закивали. Я спросил, нельзя ли поприсутствовать, и пастор охотно рассказал, как проходит крещение.

– Понимаешь, Саша, у нас это не просто обряд, – начал он, вытирая руки полотенцем. – Мы верим, что крещение – это сознательный шаг. Человек должен сам прийти, сам попросить. Никаких младенцев, как в православии. Только взрослые, только те, кто понял, зачем им это.

Я кивнул, делая вид, что слушаю внимательно, а сам краем глаза всё ещё косился на того, третьего. Он стоял чуть поодаль, выжимал рубаху и улыбался чему-то своему.