Бастард рода Неллеров. Книга 9

Он ожидает меня на улице перед дворцом кардинала. В ворота мой эскорт не пропустили, и мне пришлось к подъезду идти пешком по мощёной дорожке в сопровождении капрала личной гвардии кардинала, но я не стал по этому поводу устраивать скандал, сюда и особы по статусу повыше меня проходят так же. Вернулся, правда, с большим почётом. Сам секретарь Марка Праведного довёл меня до наружного поста.

– Что-то не так, милорд? – спросил Эрик, видя выражение моего лица.

– Всё не так, мой друг, – отмахнулся я и взобрался в седло. – Ладно, ничего плохого не случилось. Немного нервы мне попортил. Едем сначала к Ригеру, потом только в храм.

Испортивший мне настроение визит завершился намного раньше, чем я думал, так что до встречи с принцессой ещё более двух часов, почему бы не провести их в приятной компании? Надеюсь, общение с опекуном и его красавицей женой улучшит моё самочувствие.

Да, не ожидал я, что его высокопреосвященство вцепится в меня как клещ. Начиналось всё хорошо. Отставив в сторону множество посетителей, дожидавшихся с ним аудиенции в огромной приёмной, встретил меня на пороге кабинета, я даже немного потерялся во времени и пространстве от такой чести. Он обнял, лично проводил к креслу рядом со своим и принялся выспрашивать об устроенном на меня покушении имперскими зилотами. Попытался выяснить, каким образом удалось планируемое нападение предотвратить, ведь наёмные убийцы Флавия Неустрашимого пользуются грозной славой и авторитетом. Я все заслуги в моей защите отдал виконту Генриху и в целом нашей неллерской службе тайного сыска. Мне не жалко. И, разумеется, ни слова не произнёс о своих людях здесь в Рансбуре и конкретно о Люсильде в королевском дворце.

Протоколы допросов кардинал не только прочитал лично, но и действительно написал гневное письмо в священный синод и самому Наместнику. И далее начиналось самое неприятное для моей персоны и всего нашего рода. Теперь его святейшество, и так хорошо расположенный к Марку Праведному, оказался перед ним в долгу. Вопрос о снятии с меня сана может быть решён без всякого на то согласия или просьб со стороны герцога Джея Неллерского. Главное, кардинал уже готовит соответствующее обращение к Наместнику Создателя, ссылаясь на критическое положение дел в королевстве.

Наш Эдгар не самый глупый король в истории Кранца, да и по сравнению с некоторыми другими соседями тоже. Как теперь понимаю, вовсе наоборот: он умён и достаточно хитёр. Вот только всё, чего этот козёл достигает умом и хитростью, он сам же и разрушает своими вспыльчивостью, скверным характером, подлостью и неблагодарностью. Эдгар лишился поддержки не только простонародья, являющегося своего рода навозом, из которого произрастает древо солдатских, унтер-офицерских и частично офицерских кадров армии, платящих налоги и сборы, но и потерял уважение некогда радовавшегося его коронации дворянства.

Его высокопреосвященство абсолютно убеждён, что по мере приближения армии мятежного принца к Рансбуру силы того будут нарастать, а Эдгара – таять. Только вызвано это будет отнюдь не всеобщей любовью подданных и саворских вассалов к королевскому дяде. Филиппа до сих пор помнят в столице как крайне неприятную личность. Просто некоторые детали уже позабылись. Короче говоря, мятежного принца рассматривают лишь как меньшее из зол, и если подданным дать третий вариант – взявшую себе в консорты могучего мага Степа Неллерского принцессу Хельгу, то мигом образуется третья партия, которая по своей силе если и не сможет перевесить две другие вместе, то станет гораздо крупнее, чем каждая из них по отдельности. В своих возможностях как добиться снятия с меня церковного сана, так и запретить кузенам, Гарри и Хельге, вступить в брак – его высокопреосвященство не сомневался.

О том, что наш род уже принял решение поддержать Филиппа, я кардиналу не сказал ни слова, но тот и так был в курсе. Я понял из контекста, напрямую об этом Марк не говорил. Только выбор Неллеров он почему-то считает не окончательным. Вот и предложил мне подумать, сообщить Джею и Марии и постараться их убедить в предпочтительности предлагаемого святой церковью варианта.

Чёрт, как мне это начинает уже надоедать. Ведь перенёсся в новый мир не просто так, а в высший слой его населения. Стал аристократом, сильнейшим магом, пользуюсь поддержкой могущественного рода, денег как у дурака махорки, а будет ещё больше, ум свой, не знаю уж, куда девать, авторитет – что у того Путина, живи и радуйся, но нет. Ничего просто так не даётся.

За сутану и жезл не держусь, однако с ними, точнее, с Готлинской обителью у меня планов громадьё, осуществить их хочу не ради славы и богатства, а потому, что мне самому это банально интересно, даже азарт есть, поймал, как говорится, кураж. И что, всё теперь в сторону и начинай по новой? А где? Консортам вообще какие-нибудь имения положены? По идее да, только опять зависеть от чьей-то милости, пусть даже и от супруги. Выделит она или не выделит и где именно выделит владение. Став епископом, я хоть могу сам себе преемника в монастырь найти. Пусть обитель принадлежит ордену Молящихся, но тут я всегда смогу договориться, чтобы иметь общий интерес. А лишившись сана, придётся всё начинать сначала. И в другом месте.

На успех принца Филиппа мне наплевать, пусть даже моя семья уверена, что сумеет убедить или заставить нового монарха выполнять свои обещания перед нами. И всё же мы ведь уже вписались в поддержку мятежа, и не одни, а с другими дружескими родами. И как себе его высокопреосвященство представляет, что славный род Неллеров без всякого повода предаст не только претендентов, а и союзников?

Ладно. По-любому нужно сообщить семье подробно о состоявшейся сейчас беседе. Жаль, тут почты нет, и шифрованию посланий я так никого из своих близких и не научил. Пытался найти какое-нибудь магическое плетение для общения на расстоянии, да так ничего и не получилось. Никто о подобном даже не слышал. Придётся действовать принятым в средневековье образом.

– Ник, – позвал я штаб-капрала. Мы как раз остановились у поворота на улицу, где расположена лавка Ригера и Эльзы, чтобы пропустить выезжающий навстречу фургон, гружённый тюками с непонятным содержимым. Здесь не разъехаться. – Дуй в Михайловский замок. Скажи капитану Монскому, пусть отберёт пятерых парней, самых ловких наездников, и подготовит их к быстрой скачке в Неллер. Письмо надо срочно отвезти. Готовность – к завтрашнему открытию ворот чтобы были уже у Северных.

Вот ещё одна задача на вечер нарисовалась. И что мне брату и мачехе написать в плане своих мыслей и желаний? Да ничего. Просто передам, что тот телефон, слова его высокопреосвященства, пусть главы нашего рода сами думают, хотя и так знаю их решение.

У Ригера с Эльзой застал миледи Алису в прекрасном расположении духа. Ей вернули кошель, да ещё и наполнили его много большим количеством монет. Принёс какой-то весьма привлекательный парень, сказал, дескать, поймали воришку, убили, утопили в городском рву, а деньги – вот они. Наверное, преступник в её мешочек и свои монеты добавил. Мой лейтенант-маг девушка давно взрослая, в сказки не сильно верит, но преподнесённую историю приняла с благосклонностью. Я ведь не врал Роффу насчёт кошелька, он действительно миледи Паттер был дорог как память, дороже содержавшихся в нём денег.

А мой бандюган-то хорош. Понятно, дурак не смог бы стать ночным королём столицы, ну, одним из. Сообразил прислать к моему лейтенанту-целительнице не самого воришку и не какого-нибудь быка, а привлекательного молодого человека. Алиса даже немного покраснела, когда про того рассказывала. Было у неё что-нибудь с ним или нет? Ох, я уж, как та бабка, тянусь к сплетням. Какая разница? Она молодая женщина, свободная, дорожный приятель Карл её бросил, смотавшись к своей Джессике. Так что она в полном праве развлекаться как хочет. Особенно с учётом того, что и про обязанности в моей маршевой роте не забывает, исцеляет получивших травмы или приболевших парней.

– Я помогла только тем, кто на тренировках травмы получил, – уточнила миледи Паттер. – Там ещё четверо с разбитыми рожами были, в трактире что-то с наёмниками не поделили. Ладно бы победили в драке, так их отмутузили и выкинули с крыльца. Еле доковыляли до Михайловского.

– И правильно, – поддержал я её решение. – Так урок лучше дойдёт.

Мужчины здесь часто устраивают потасовки. Запрещать своим ребятам спускать пар не собираюсь. Только и отвечают пусть сами за себя. Уверен, милорд Монский их сегодня ещё и удвоенными нагрузками на тренировке обеспечит. И муштру в строю никто не отменял. Опозорили, понимаешь, имя славного воинства аббата Готлинского. Впрочем, может, и зря так про парней думаю. Вдруг там противников в разы больше было? Ну, тогда надо понимать толк в политике и иметь дар предчувствия. Не задирать тех, кто тебе может морду расквасить, или научиться сглаживать спорные моменты. Честно, я тут не учитель. Помню, по молодости сам в неприятные истории влипал. Судьба.

Эльза после ухода магини провела мне экскурсию по их с Ригером лавке. Да какой к чертям лавке? По магазину. Пусть тот скорее смахивает на сельпо, где ткани соседствуют с мёдом и воском, а кухонная утварь – с крупами. Не прямо рядом на полках лежат, но в одном общем торговом зале.

– Тётушка. – Люблю вот так неформально обращаться с воспитателями настоящего Степа, вижу, как им нравится, и самому становится приятно. – А где наши-то товары? Смотрю, здесь то, чем вы на оптовых складах затариваетесь.

– Так говорила же, разлетается всё сразу же в первые дни после привоза, – улыбаясь, зарделась почтенная торговка. – Ждём через две недели очередной караван…

– Вряд ли эта черепаха успеет за такой срок доползти, – поправил я. – Я выезжал, брат Георг только начал грузить повозки. Недели через три, не раньше. А где два мешка сахара, которые я позавчера Ригеру отдал?

– До полудня следующего дня и ушло всё, – засмеялась она. – Причём цену тройную взяла. Да, милорд, тройную. Тут помимо общего подорожания продуктов наложилось и сокращение поставок из Юстиниана. Там же война, говорят, как раз в тех краях, где тростник и выращивают. Это, чего ещё все спрашивают, почему наш сахар серый, а не жёлтый?

– Так что мне его хной красить, что ли? – уточнил я с иронией. – И так покупают же?

– Конечно, – кивнула Эльза. – Он чуть ли не слаще имперского. Просто людям любопытно. Можно им как-то пояснить, что сахар ваш?

– Нет, – отказался я от очередной порции славы. – Пока рано. Ближе к середине следующего года сбросим заклинание невидимости и признаемся в нашем трудовом подвиге. Шила в мешке не утаишь, но не хочу, чтобы в империи раньше времени стали волноваться, бедняге Флавию и без того сейчас несладко приходится. Дядюшка, – я повернулся к опекуну, – пошли отсюда, чтобы торговле не мешать, покажешь, чего ты там хотел.

У Ригера на довольно обширном заднем дворе целое хозяйство, будто у него не магазин, а трактир. Тут и птичник, и свинарник, и, как когда-то у нас с ним при неллерском домике, клетки с кроликами. Ну, ничего удивительного нет, опекун всегда был у меня мужик хозяйственный. Тут же и голубятня. Правда, из полутора десятков почтовых птиц почти все для полёта к моему монастырю. В замок моего рода можно отправить лишь трёх. Хотел было сообщить Джею парой фраз о беседе с кардиналом и, дескать, подробности отправились с гонцами, но не буду тратить почтовый ресурс. Пусть моё послание сюрпризом станет.

У ночного короля города разведка поставлена на высоком уровне. Пока я тут с бывшим опекуном и его молодой благодаря моей магии супругой общался, Леон уже узнал, что я в его районе, и прибыл лично засвидетельствовать своё почтение. Ага, сто лет не виделись.

Он пришёл с вполне разумным предложением: прежде чем браться за исцеление изувеченного чемпиона местных боёв без правил, пойти в Ямы посмотреть, что из себя эти схватки представляют, а то, может, мне такой наставник и не нужен. Что ж, дельный совет. Бои проводятся в каких-то Ямах, не в смысле котлованах, а именно с большой буквы Ямах. Так называется тот столичный район, где устраивают кулачные побоища в больших масштабах, то есть с турнирами, ставками, награждениями и прочим. Посмотрю, вдруг, когда оценю мастерство рансбурских единоборцев, придётся больше полагаться на собственные знания, почерпнутые из фильмов с Брюсом Ли и Джеки Чаном.

Мы втроём – я, опекун и бандит – вышли из магазина и, чтобы не мешать покупателям, отошли от двери немного в сторону.

– Во сколько там начало? – уточнил я у Роффа. – В семь вечера? Тогда зайди за мной в шесть.

– Вы куда это собрались, ваше преподобие? – с подозрением поинтересовался лейтенант Ригер. – В Яму?

Такой же вопрос читался и во взгляде замершего в паре шагов от нас Эрика Ромма.

– Ты мне одежду простолюдина на вечер подбери, только приличную, чтобы выглядело дорого-богато, и с ней тоже к шести ко мне подходи. – Я не стал отвечать, и так всем всё понятно. – Нам пора, – услышал сиротливый одинокий удар курантов на шпиле церквушки ордена Наказующих. – По коням! – приказал я и показал пример исполнения этой команды.

Навстречу пробежала стайка детишек, может, и мои сейчас где-то вот так бегают. Имею в виду своих разведчиков. Посмотрим, что они мне принесут. Даже если просто найдут, где эта сволочь виконт Сергий живёт, уже хорошо. Вояк из эскорта пора бы покормить, но этим Эрик займётся, когда я в храме буду. Напротив, на другой стороне площади, как раз большой трактир имеется.

По идее, женщины должны заставлять себя ждать. Во всяком случае, так в моём родном мире было, а тут, я хоть и приехал к месту встречи с Хельгой специально на пятнадцать минут раньше назначенного, однако получилось, опоздал – великолепная карета принцессы сразу с двумя грумами на запятках подкатила к золотым воротам, когда мой отряд только въезжал на площадь.

Обедня уж с полчаса как должна закончиться, но из распахнутых настежь дверей церкви прихожане всё ещё выходили довольно плотным потоком. Что-то дядюшка Курт разошёлся со своей проповедью. У меня предпоследний начальник такой был. Начинал говорить на совещании и не знал, как остановиться. Или сегодня не сам прелат читал молитвы? Мы ж с ним договорились, и он знал о нашем с Хельгой приезде. Да, вот появился в дверях и благословляет двух девушек, выходящих из экипажа и наступающих на спину одного из юных слуг. В спутнице венценосной особы я сразу же узнал Берту. Да уж, большая честь для миледи из Новинок. Лишь бы не сломалась моя девчонка. Огонь и вода – ерунда, а вот медные трубы, испытание славой – это очень серьёзно. Да ладно, она у меня умница, а не только красавица. И я помогу, если что.

Обе девушки одеты в тёмные тона, Хельга – в бордовый, Берта – в синий. Платья, что называется, в пол и закрывают горло. Правильно, не на бал или вечеринку прибыли, а молиться. Ну, такова официальная версия их прибытия в храм.

Кроме двух десятков блестящих гвардейцев принцессу сопровождали разряженные в разноцветье и драгоценные украшения трое кавалеров. Будто компенсируют скромность нарядов принцессы и её сегодняшней компаньонки. Глядя на их наряды, впору устыдиться, насколько скромно я выглядел, посещая университет. Шучу, конечно. В отличие от одеяний этих придворных, мои украшения и ткани одежды, хоть и не выглядели такими пёстрыми, но были в разы дороже и качественнее. Это без сомнений.

Хельга, обернувшись, что-то сказала благородным спутникам, уже успевшим спешиться и толкавшимся за её спиной, и те, понурясь, остались на месте. Пока она в сопровождении Берты поднималась по широким мраморным ступеням, мы, понятно, к парадному входу – золотым вратам – не поехали, свернув перед храмом, и вскоре оказались у одного из запасных подъездов, где меня дожидался подьячий Павел, правая рука моего дядюшки, неприятный, но очень полезный нашему роду тип. Вроде у него есть свои люди, которые могут выполнять всякие тёмные делишки. Чем больше я узнаю здешнюю аристократию, тем больше убеждаюсь: Леоны Роффы по сравнению с ними – или, правильнее, с нами – словно дети в песочнице.

– Ваше преподобие, – склонил голову, пряча глаза, этот сорокалетний лысый мужчина. – Пойдёмте за мной, я провожу.

Расстался со своими парнями, отправив их трапезничать, а сам двинулся в глубь прохладных помещений храма, оказавшись в запутанном лабиринте большей частью тёмных коридоров. В конце этого пути, слава Создателю, меня ждал не Минотавр, а вполне уютная, хоть и очень небольшая гостиная, уставленная дорогой мебелью из морёного дуба: два дивана, высокий шкаф, стол и четыре стула вокруг него. Угощение в виде двух кувшинов вина и трёх золотых блюд, наполненных разнообразной снедью, уже дожидалось меня и принцессу.

– Спасибо, брат Павел, – поблагодарил я сопровождающего. – А у вас здесь интересно.

Может, не умничать и заказать этому мужику расправу над виконтом и сенатором? Да нет, справлюсь своими силами.

– Располагайтесь, ваше преподобие, – ещё учтивее, чем при встрече, поклонился подьячий. – Ваша собеседница вскоре придёт.

Он вышел, а я остался стоять. Ни встречать принцессу, сидя на диване, ни вскакивать при её появлении не желал. К тому же, как обычно, после тряски в седле хочется походить туда-сюда.

Надолго ожидание не затянулось, спустя каких-то десять минут в комнатку пришла Хельга с одним лишь дядей Куртом, да и тот, благосклонно мне кивнув, сразу удалился, оставив своих гостей наедине друг с другом. Повисшее в воздухе некоторое ощущение неловкости прервала Хельга.

– Степ. – Она сделала два быстрых шага, я не успел поднять голову после поклона. – Степ! Наконец-то!

Она вдруг обняла и крепко прижалась всем телом. Ого, всякое, конечно, в жизни, в обеих жизнях, бывало, но вот принцессы мне на шею ещё не вешались. И взгляд Хельги мне очень не понравился. Неужели влюбилась? Только этого не хватало.

Глава 6

До корсетов и истребления китов ради добычи их уса в этом мире дело не дошло, или пока не дошло, так что случайно, от неожиданности жеста принцессы обняв её за талию, почувствовал крепкое, упругое тело. Она акробатка, что ли? Ах да, Хельга ведь постоянно занимается фехтованием и верховой ездой. Сам, конечно, не видел, но в королевстве об этом не говорил только ленивый.

Всё, надо её от себя отжать, а то мой молодой организм слишком активно начал реагировать.

– Принцесса, я тоже рад вас видеть. – Я ловко переместил ладони ей на плечи, отстранился и широко улыбнулся. – Вы стали ещё более прекрасны, хотя, казалось бы, куда больше-то?

А что я другое мог сказать? Разве что как змея Скарапея из известного мультика: и с приданым не надо, и без него.

Нет, на такое я не способен. Зачем обижать весьма вероятную будущую королеву Кранца, да к тому же просто красивую девушку? Она ведь, как подсказывает весь мой жизненный опыт, в своём нынешнем порыве вполне искренняя, насколько могут быть искренними венценосные особы, особенно такая расчётливая и хитрая представительница рода Саворских, как Хельга.

– Степ, мы же на «ты»! – Она взяла меня за руку и потащила к дивану, что тот буксир.

Силёнок-то в этой хрупкой на вид девице ого-го. Действительно, не домашний цветок. Ничего удивительного. На самом деле я точно не знаю, какими были аристократки в средневековые времена моего родного мира, но здесь, в Паргее, они мало похожи на кисейных барышень.

Во-первых, не гнушаются работы. Даже моя мачеха изготавливает амулеты для офицеров своей гвардии, много раз заставал её за этим занятием. Помню, клинок своего фаворита Ричарда Ванского лично усиливала плетением разрыва.

Во-вторых, любимым развлечением высшей аристократии являлись всё же не балы и зрелища, а охоты и облавы на зверей, беглых или разбойников, и женщины в этом участвовали наравне с мужчинами, что требовало от них высоких навыков наездниц, владения оружием, выносливости и силы.

Так что да, хватка Хельги была железной. Ладно, не железной, но, скажем так, очень крепкой.

– Прости, – согласился я, присаживаясь рядом с принцессой на диване и всё же создав определённую дистанцию между нами, бёдрами не соприкасаемся. – Слишком обрадовался и растерялся.

Она мою руку не выпустила. Смотрела в глаза с дружеской улыбкой. Не нравится только, что у неё ноздри чуть заметно раздувались, как у зверя, почуявшего добычу. И грудь вздымалась.

– А я только после твоего отъезда поняла, насколько ты мне понравился, – заявила Хельга. – Сама от себя не ожидала, что расставание с тобой окажется настолько неприятным и тоскливым. Степ, честное слово, среди моих кавалеров нет ни одного, с кем мне было бы так хорошо и интересно, как с тобой. А ты ещё и не писал мне ничего.

– Так я ж через миледи из Новинок передавал свои поклоны и почтения, Хельга, – напомнил я. – И истории, изданные моей обителью, просил тебе читать. Она говорит, что все сказки ты слушала не по одному разу. Да и потом, разве наша жизнь не состоит сплошь из расставаний? Хорошо, что не только из них. Встречи тоже происходят. Вот и сейчас. Я очень ей рад.

– Да. – Принцесса склонила голову набок, всё так же не отводя от меня взгляда. – Но ты почему-то не поспешил с ней. Пришлось самой набиваться. Я к такому не привыкла.

Ох, девочка, со мной тебе ещё ко многому придётся привыкнуть. Не из тех я, кто будет увиваться возле огня с отблесками короны. Степ Неллерский совсем не мотылёк, нет. Поэтому и имею весьма веские основания предполагать, что крылышки себе не опалю.

В моей настоящей семье для нашей дочери всегда Даша являлась советчицей, наставницей, подругой и подушкой для слёз, я в их женские тайны не лез, когда им что-то от меня требовалось. Конечно же, делились, но в остальном многое проходило мимо. Тут же новая жизнь, будто компенсируя упущенное мною в прошлой, сделала мою скромную особу объектом выслушивания девичьих мечтаний, надежд, тревог и источником мудрых советов, притом что никакого диплома психолога никто не выдавал. Так уж получилось. Сначала Валька с Юлькой, потом любимая кузина Юлиана, потом Берта, теперь вот аж целая принцесса, все считают нужным вывалить на меня свои проблемы и получить совет по их разрешению. Только вот у Хельги это получается как-то уж сильно эмоционально и настойчиво.

Информацию о том, что Гарри Саворский, кузен моей собеседницы, мерзавец, подлец, трус и интриган, принимаю к сведению и, хотя взглядом выражаю полные понимание и согласие, делать выводы не считаю нужным. Для этого, по идее, надо выслушать и другую сторону, что, понятно, прямо сейчас не представляется возможным.

Не ожидал, честно, столь прямого разговора, но Хельгу, видать, сильно припекло: цейтнот, вызванный началом активных действий и интриг её дяди Филиппа, и отвратительные отношения – как с братом-королём, так и даже с Матильдой, родной матерью.

Не, я многое в жизни повидал, встречал семейные разлады и в гораздо больших масштабах. Однажды бывший одноклассник заказал убийство сестры и зятя, придурок, бабкин дом в Анапе нормально поделить не смогли. Зато потом его сестра на том свете оказалась или переродилась где-то, как я, а он на семнадцать лет в колонию строгого режима отъехал. Это опыт из моей личной жизни. А уж сколько душегубств, тем более в правящих династиях, знаю по книгам, так и вспомнить всё не получится.

В своём роду принцесса давно уже чувствовала себя одинокой, что не помешало ей за последние два с небольшим года, пользуясь тем, как быстро Эдгар терял популярность и поддержку дворянства и церкви, получить целую партию, готовую её поддержать, стоит лишь ей выдвинуть свои претензии на трон Кранца. В рядах этой партии и два герцогских рода из шести в королевстве – Ултиарский и Ламбрский, и церковь в лице кардинала и двух орденов – то, что она в их число включила и Молящихся, спишем на недостаточную осведомлённость принцессы и высящегося за ней тенью Марка Праведного. А главное, большинство феодалов королевского домена. В общем, у нас тут в Кранце не государство, а банка со скорпионами. Ага, можно подумать, я сегодня об этом узнал.

Только чтобы заявить свои права на трон, Хельге нужно предъявить мужа-консорта, желательно не самого высокородного, то есть не выше графского отпрыска либо герцогского незаконнорожденного бастарда, и при этом обладающего авторитетом и пользующегося популярностью. Почему я не удивлён, что лучшей кандидатуры, чем милорд Степ Неллерский, не найти? Удивлён лишь тем, что принцесса ударила меня своей просьбой по голове, что называется, наотмашь, в открытую, безо всяких околичностей:

– Будь моим мужем, Степ. Ты ведь уже говорил с его высокопреосвященством, он объяснил, как у нас в королевстве всё резко поменялось. Ты мне очень-очень нравишься, но, я клянусь, если у тебя есть на примете другая девушка, хоть та же Берта, вижу ведь, что ты с нею необычайно мил – дорогие подарки, удивительные сказки, то, пожалуйста, не буду тебя ни в чём ограничивать. Да мне и власть-то не нужна. Хочешь, сам займёшься королевством, а я утешусь тем, что избавлюсь от замужества с придурком Гарри и надоевшей до оскомины опеки матери и брата.