Отрывок бесплатный из «Игра длинною в жизнь»

Александр Соловьев

Отрывок бесплатный из "Игра длинною в жизнь"

ИГРА ДЛИННОЮ В ЖИЗНЬ

© Автор Соловьев Александр 2026

С И С Т Е М А В О

Медицинский факт. Группа крови формируется на ранних сроках развития плода и не меняется в течение жизни.

Группа крови и резус-фактор – генетически детерминированные показатели, которые не могут измениться спонтанно или под влиянием обычных жизненных обстоятельств.

Если анализы показывают «изменение» группы крови, это почти всегда связано с ошибкой в диагностике, лабораторными артефактами или временными физиологическими состояниями.

Тут не рассматривается вопрос о полной трансплантация костного мозга. В этом случае организм начинает вырабатывать клетки крови с антигенами донора.

Люди с группой O (I) считаются универсальными донорами (их кровь можно переливать людям с любой группой), а с группой AB (IV) – универсальными реципиентами (им подходит кровь любой группы).

При трансплантациях органов. Антигены A и B также присутствуют в тканях, поэтому их совместимость важна для успешного приживления донорских органов.

В некоторых исследованиях установлена связь между группами крови и предрасположенностью к определённым заболеваниям (тромбозам, онкологическим заболеваниям и др.).

Когда я слышу, что вершители судеб заявляют о возможности бессмертия и жизни до 150 лет, что тут сказать_

Иногда правильнее промолчать. Скажу только про предел Хейфлика. И еще, если научился говорить – значит, вырос, а научился молчать – поумнел.

_Д Ы Х А Н И Е

В одной из древних культур, религий, есть символ раковины, являющейся одной из восьми драгоценностей колеса закона.

Закрученная вправо раковина символизирует красивый, глубокий, мелодичный, всепроникающий и вездесущий звук. Цель этого звучания пробудиться из глубокого сна и достичь своего собственного блага ради блага других.

О чем, как не о законах следует говорить юристу. Но нет. Мне была интересна этика. Потому что этика – это всегда выбор.

Про законы скажу коротко.

«Всё что я должен записано в налоговом кодексе. Всё что я не должен записано в уголовном кодексе.»

Вы часто, наверно, слышали это расхожее выражение, даже будучи в компании, где нет юриста. Права принадлежат с рождения. Так установлено основным законом. Законом менее основным, но содержащим санкции, жизнь рассматривается с момента полного отделения плода от материнского организма и подачи признаков жизни. Не будем вдаваться в подробности медицинских приказов и этические вопросы начала жизни.

От таких фраз, про бессмертие, у меня холодеет, а потом вскипает кровь. В такие моменты понимаешь, что кровь – это не только то, что течет по венам, а и то, что остается в словах, в тоне, в интонации, в молчании. Связь крови и речи разбирать не стану. Ограничусь указанием на то, что кровь – это проводник. Кровь, которая несет полезное и уносит продукты распада клеток. Из чего формируется клетка или благодаря чему формируется она. Я имею в виду геном. Это память. Память – это не только слова, но и молчание. Когда мы хотим почтить память мы же молчим. Кроме крови я буду говорить и дыханием_

П Р А В И Л Ь Н О Е П А М Я Т О В А Н И Е

Итак, мой персонаж родился. Кровь его на пуповине запеклась. Дыхание его было засвидетельствовано. Он следовал своим путём. Путь не следует понимать линейно.

Лучше остановимся на том, что такое правильное памятование. Персонаж представит свою версию. Но скажу сразу: чтобы следовать своим путём, нужно научиться не только молчать, но и говорить «нет».

«Правильное» тут взято лишь для того, чтобы сказать, что такое правильное, а что неправильно – покажет время. Здесь важнее памятование, воззрение, понимание, намерение, речь, сосредоточение, поведение и усилия.

Структура глав будет необычной. Может показаться, что даже запутанной. Но, как было сказано ранее, путь будет нелинейным.

Потому, проявив намерение к пониманию, сделав усилие к необходимому сосредоточению и поменяв воззрение на речь повествующего, будут восприняты не просто как памятование все следующие пласты.

Память стала фрагментом, язык – осколком, смысл – тенью.

Так рушится всё, что построено без правильного основания.

Иногда мне кажется, что память человечества похожа на Вавилонскую башню. Мы строим её из слов, жестов, ошибок, надежд – и каждый новый слой держится на предыдущем. Но чем выше поднимаемся, тем сильнее путаемся в языках. Мы перестаём понимать друг друга, хотя говорим об одном и том же. И тогда башня рушится – не от ветра, а от непонимания.

П А М Я Т О В А Н И Е I

Всё уже было.

Задолго до того, как люди придумали цифры, реестры, идентификаторы и прочие способы считать друг друга, они уже однажды решили найти отсутствующую структуру и построить структуру, которая дотянется до неба.

Тогда это называлось проще – Вавилонская башня.

Они говорили, что хотят сделать себе имя, чтобы не рассеяться по земле.

Но это была лишь удобная формула, которую можно произнести вслух.

Настоящая причина была глубже и темнее. Они боялись.

Боялись повторения того, что уже случилось однажды – воды, которая смыла всё, что они знали.

Память о потопе не сделала их смиренными.

Она сделала их тревожными.

И тревога толкала их вверх, к кирпичам, к лесам, к чертежам, к идее, что, если построить достаточно высоко, достаточно крепко, достаточно организованно – можно будет удержать мир от распада.

Башня была не только из кирпича. Она была из страха. Из памяти.

Из желания зафиксировать себя в истории.

Из стремления создать структуру, которая будет сильнее времени и сильнее Бога.

Все строили.

Мужчины, женщины, старики, дети – каждый нёс свой кирпич, свою солому, свою долю страха.

Каждый хотел быть частью общего дела, потому что общее дело давало ощущение, что ты не исчезнешь.

Кроме одного.

Он был потомком Ноя – не первым, не самым заметным, не тем, кто мог бы командовать или спорить.

Просто один из тех, кто помнил историю не по рассказам, а по дыханию семьи, по взглядам старших, по тишине, которая иногда накрывала дом.

Он не строил.

Не потому, что был ленив.

Не потому, что был против.

И не потому, что считал себя умнее других.

Он просто не видел смысла.

Он говорил – тихо, без нажима, без желания кого‑то переубедить:

«Если Бог захочет разрушить – разрушит.

Если не захочет – не нужно строить.»

Его слушали, кивали, но не понимали.

Не потому, что он говорил сложно, а потому что он не разделял их страха.

А человек, который не разделяет страха, всегда кажется чужим.

Он стоял в стороне и смотрел, как растёт башня.

Как люди спорят, распределяют роли, составляют списки, решают, кто будет на каком уровне, кто кому подчиняется, кто отвечает за кирпичи, кто за раствор.

Он видел, что башня – это не архитектура.

Это первый реестр человечества.

Первая попытка упорядочить мир через структуру.

Первая иллюзия, что, если всё записать, распределить, закрепить – можно победить хаос.

Он видел, что люди строят не вверх, а внутрь себя.

Строят не башню, а оправдание.

Строят не ради Бога, а ради того, чтобы перестать бояться.

И он знал, что это не сработает.

Но он молчал.

Потому что каждый страх требует своего храма.

И каждый век строит свою башню.

Почему они так сделали?

Потому что человек не умеет жить в неопределённости.

Потому что память о катастрофе сильнее памяти о спасении.

Потому что легче построить башню, чем признать, что мир не поддаётся контролю.

Потому что структура даёт иллюзию порядка, а иллюзия иногда важнее истины.

Потом они научились строить башни из чисел.

Но это – уже другая история.

В О З З Р Е Н И Е I

Итак. Общение – вещь сложная, почти вещь‑в‑себе.

Многоуровнесть коммуникации, многомерность, эмоциональное состояние, культурные и языковые различия, контексты.

Приступая заново к изложению своей истории, я намерен вплетать в неё – как бисер в нить – и выкристаллизованные факты всеобщей истории, и те притчи, что со временем укоренились так глубоко, что стали частью нашего коллективного дыхания.

Обращаюсь не к ученикам, а к учителям.

И скажу, вслед за одной известнейшей личностью: не вы ли – соль земли?

Чему вы учили нас?

«Первый закон истории – бояться какой бы то ни было лжи, а затем – не бояться какой бы то ни было правды» – действительно ли это сказал Цицерон?

Как хотелось назвать их отцами, жить в мире, в дружбе, в ладу; пройти по Калинову мосту – но не в ту сторону, что указана в песне, а в сторону Альп, Монблана и Пиренеев.

Можно предположить, что любой человек способен объясниться с любым другим.

Но столь же уверенно можно утверждать и обратное: нет в мире двух людей, между которыми возможно полное взаимопонимание.

Неважно, играете ли вы в бисер в провинции Касталия, беседуете ли с соседом на лужайке у его дома или разговариваете с незнакомым пассажиром, занявшим кресло, указанное в вашем билете.

Общение – вещь сложная, почти вещь‑в‑себе. Похоже, что поэт был прав, когда писал примерно так: – слушая бесконечные разговоры, мне кажется, речь – ошибка природы.

Процесс, а не результат.

Я могу лишь предположить, что оно строится на симпатии, но и симпатия способна затуманить понимание.

Где этому учат?

В семье, возможно.

П О В Е Д Е Н И Е В П А М Я Т О В А Н И И I

Буквальная соль земли – та, что собирали на развалинах Вавилона рабы «зинджи», разъедавшая им ладони, – в итоге послужила ослаблению халифата.

Подъёмы и спады случаются в политике, культуре, экономике, демографии, географии – во всём.

Как отмечал Л. Н. Гумилёв, древние христиане разбивали шедевры античной скульптуры, арабы уничтожали библиотеки Александрии.

Но Гумилёв не называл это упадком культуры.

Зато увеличение производства статуй, храмов и триумфальных арок в Римской империи II–IV веков он определял как классическую эпоху упадка.

Не обошёл упадок и Византию – ту самую, столь почитаемую русскими мыслителями, о которых я ещё буду говорить.

Там Иоанн Златоуст терпел гонения.

Р Е Ч Ь I

Знак. Вы должно быть обратили внимание на _. Он встретился уже три раза. Вы обратили внимание на него? Этот знак "_", я назвал его "упавший дефис", а не подчеркивание. Потому что он ничего не подчеркнул. Над ним ничего нет.

Объективности ради скажу, что этот знак "упавший дефис" визуально похож на тот, что обозначают как " код 0x5F" (в 16 значной системе исчислений, обозначаемой кратко как hex. дальше код из той же системы).

Но не нужно его путать с тем, который обозначают кодом "0x331", который используют для долготы звука, но который отрывист под каждой буквой.

Что совсем недопустимо, но в Рече встречается, назвать этот "упавший дефис" нижним подчеркиванием. Вы слышали про верхнее надчеркивание?

Какая семиология «упавшего дефиса»? Семантику проговорим сперва в контексте повествования. Изначально дефис был как соединитель. Правила. Правила тоже задумывались, как соединители. Если соблюдать знаки и правила, то можно понимать и читать других, будь ты пешеход или автолюбитель, учитель или ученик, путешественник или абориген. Вот есть правило, например: «Сложные наречия, состоящие из повторяющихся существительных с предлогом между ними, пишутся раздельно.». Но, есть и исключение из правил. Точь-в-точь. Как про меня.

Про пишущие машинки помним, знаем. Подчёркивание превратилось в прочерк для заполнения с появлением компьютера и клавиатуры к нему. Я знаю тех, кто использует его в написании имени, имени файла для сохранения полной длинны в индексации.

Вот было, например диван-кровать. Соединили слово диван и слово кровать получили сложное слово диван-кровать.

Как происходит процесс смолообразования? Впрочем. "Это предложение ложно." Значение и смысл. Это уже семантика. А "Это предложение ложно" – это предложение можно считать контрапунктом.

Речь I и уже такая запутанная, – подумали уже так? Такого нагородил, не перелезешь. Как говорили герои «Горе» и отец в «Калина красная». Вот такое бывает общение. Есть альтернатива. Упростить общение. Использовать код. Но реплики по правилам, как говорится, потом. Я тоже человек весёлый.

Сказать так, чтобы нельзя было не понять, а не так, чтобы можно было понять.

Ниже будет сказано тоже самое что и еще ниже после слов «Два уровня представления». И еще, для тех, кто не настроен делать усилие, предлагаю перейти двумя отрывками ниже, где слова про атмосферное давление. Но как я помню из детства, когда смотрел, как дедушка и бабушка смотрят и слушают программу «Время», прогнозом погоды заканчивалась вся программа.

Пояснение про «Два уровня представления:» Отрывок первый (не для узконаправленных специалистов). Далее будет отрывок второй без пояснений (для специалистов соответствующей области). И далее абзац третий про погоду.

Первый отрывок:

pauseunit = hbar —это метка, которая определяет единицу измерения паузы. hbar может означать:

Специальную единицу времени;Квантовую единицу измерения (редуцированная постоянная Планка);Специфический формат паузы в системе.

pausepreserve = true —это флаг, который указывает на необходимость сохранения состояния паузы. Когда значение true, это означает:

Текущее состояние паузы будет сохраненоНастройки паузы не будут сброшеныСистема сохранит параметры паузы при определенных операциях.

Отрывок второй:

Два уровня представления:

Читаемая метка для людей: pause_unit = ħ (мета‑признак) – где ħ указан как визуальный знак и дополнен кодовой точкой U+0127.

Машиночитаемая метка для систем: pauseunit = hbar и флаг сохранения pausepreserve = true.

Кодировка: документы в UTF‑8; в метаданных указывать кодовую точку для нестандартных символов (ħ U+0127).

ASCII‑совместимость: если система не поддерживает UTF‑8, использовать hbar вместо ħ в метаданных и логах.

Место хранения метаданных: в заголовке документа (Document Properties / Custom Properties), в отдельном JSON‑LD/metadata блоке, и/или в XML‑сопровождении (EPUB, DOCX‑custom.xml).

Отрывок третий:

Как говорил один из сыновей лейтенанта Шмидта: «… – на каждого человека, даже партийного, давит атмосферный столб весом в двести четырнадцать кило. Вы этого не замечали?» Как что! Это научно-медицинский факт. И мне это стало с недавнего времени тяжело. Вы только подумайте! Двести четырнадцать кило! Давят круглые сутки, в особенности по ночам. Я плохо сплю.». Конец цитаты.

Предание делит мир на три действующие начала – материю, душу и дух.

И между ними, при участии божества, разыгрывается тот самый роман, настоящим героем которого является склонная к авантюризму творческая душа человека.

Роман, который, как всякий подлинный миф, соединяет весть о начале с предвестием конца и даёт ясное указание на истинное место рая и на смысл «падения».

Все совпадения случайны. Но это не точно.

Вы знаете: большое видится на расстоянии.

Терпение, умение ждать – вот истинная благодетель.

Кажется, об этом рассуждал Марк Аврелий, а в действиях Одиссея мы наблюдали это не раз.

Это не дневник.

Но некоторые моменты были записаны раньше и теперь вплетены в текст так, будто автор собирает пазл собственных воспоминаний – переживает события, свидетелем которых был, а к некоторым, как говорится, «тоже приложил руку».

Завершённый смысл этот замысел получил в конце января – начале февраля 2026 года, когда автор уже не мог сдерживать эмоций.

Несколько дней переживаний пробудили в нём желание перестать быть безучастным и завершить то, что он наблюдал много лет.

Сначала он выбрал форму мягкой – и, я бы добавил, тихой – силы. Но он делал выбор каждый день. Даже тогда, когда казалось, что выбора нет.

Когда персонаж учился в средней школе, он не был прилежным учеником. Он не любил ни литературу, ни русский язык.

В семь лет, когда умирала его мама, лежа на кровати в комнате, где он делал уроки, он дал себе слово: не тратить время на зубрежку правил. И держал это слово до конца школы.

Однажды, в седьмом или восьмом классе, они писали сочинение.

Учительница снизила ему оценку: «Ты не мог написать это сам».

Тогда он окончательно перестал воспринимать школу как полезное место. Но сказал ей: «Я ещё такое напишу. Вы ещё узнаете, что я могу». Жизнь, однако, редко идёт по прямой. Уже после школы он стал чтить правила и много читать – каждое утро по два часа, десять или пятнадцать лет подряд. Он полюбил книги.

Позднее, когда он вновь встретил ту самую учительницу – они всё ещё жили в одном городе – он сказал ей:

«Помните, вы тогда снизили мне оценку? Так вот: я написал то сочинение сам. И я всё ещё помню, что сказал вам тогда. И я всё ещё вынашиваю свою книгу».

Приступая к её написанию, он взял в руки «Искусство любить» Эриха Фромма.

Какой удар от классика он испытал, прочитав лишь несколько строк.

Он помнил первую заповедь, которую узнал у Фромма:

«Алчность и подчинение делают людей глупыми».

Но автор продолжил следовать зову сердца.

Эта книга не претендует ни на глубину – дебют всё‑таки, – ни на научность.

И она не будет простым пересказом жизни, не будет школьным изложением.

«…услышите речь простую, состоящую из первых попавшихся слов. Ибо я верю, что то, что я буду говорить, – правда…» – сказал, когда‑то один мудрец, и автор разделяет это.

Иногда ему кажется, что всё, что с ним произошло, невозможно объяснить иначе как провидением.

Иногда казалось, что «Матрица» – не выдумка: что в тот момент, когда он уснул за рулём грузовика, он действительно попал в неё.

Темы – тема любви, свободы, выбора, красоты, страха, разрушения.

Но любовь творит чудеса: тайна покорилась, небеса разверзлись, и было дано понимание, как выразить то, что переживала душа после сотворения материи.

Танго можно станцевать только вдвоём – кажется, это сказал американский актёр, ставший затем президентом в годы Холодной войны.

Автор надеется, что и эта история завершится прекрасным танцем, когда он вернется и выполнить все что задумал. Книга написана, теперь он будет двигаться дальше.

Волк – его тотемное животное. В юности персонаж стоял перед выбором делать или не делать наколку. Он хотел наколоть волка на спине точнее на шее что бы он был его глазами в прошлое. Боялся ли персонаж прошлого? Смерти. Смерть матери была сильным потрясением. Он тогда решил не делать наколки. Но волк поселился в его сердце.

Благодарности

Автор благодарен судьбе и своей жене.

Как сказал герой Джима Бродбента в фильме «Герцог»:

«Моя жена меня всегда поддерживает».

Она – его точильный камень.

И, конечно, он бесконечно благодарен своей зеленоглазой музе.