ЛЕГЕНДАРИУМ Книга первая: Клинок смерти

– НЕТ! – заорал Пророк.

Он рванул к ним, рубя, кромсая, уничтожая все на пути. Двух убил сразу, третья попыталась бежать – клинок догнал её в спине.

Но Шептуна уже не было. Только тело. Только кровь. Только разбитый ноутбук, из которого все еще сыпались искры.

– Назад! – Громила схватил его за шкирку и потащил. – Назад, к Варгу! Мы не можем их всех…

Он не договорил.

Тень выросла из-под земли прямо перед ними. Когти вошли Громиле в живот. Глубоко. По самую руку.

Громила охнул. Выронил пулемет. Но не упал. Вместо этого он схватил тварь за горло. Сдавил так, что хрустнули позвонки. Тень дернулась и обмякла.

– Беги, – прохрипел он Пророку. Глаза его уже стекленели, но он стоял. Стоял, сжимая мертвую тварь. – Беги, мать твою… Я задержу.

– Громила…

– Сто баксов должен! Помни!

Он рванул тварь за собой в толпу. И взорвался.

Граната. Он держал её в кармане. Взорвал себя и десяток теней вместе.

Пророка отбросило взрывной волной. Он влетел в стену, потерял один клинок, но удержал второй. В ушах звенело так, что мир превратился в вату. Кровь текла из ушей, из носа, из раны на голове.

– Вставай! – Варг тянул его за руку. – Вставай, мать твою! Сталкер держит выход, бегом!

Они бежали через ад. Мимо трупов своих и чужих. Мимо стен, забрызганных кровью. Мимо криков умирающих. Пророк споткнулся о чью-то руку, упал, вскочил, побежал дальше.

Сталкер стояла в проходе.

Она дралась двумя ножами, как танцовщица смерти. Тени падали перед ней, но их было слишком много. Она уже истекала кровью – глубокая рана на боку, рассеченная рука, разбитое лицо. Но стояла. Дралась. Убивала.

– Уходите! – крикнула она, не оборачиваясь. Голос ее был спокоен. Так спокойно говорят только те, кто уже принял смерть. – Я закрою!

– Сталкер! – заорал Пророк.

– Живи, Пророк! – она обернулась на секунду. Улыбнулась. Красиво. Прощально. Так, как улыбаются только японки, когда знают, что больше не увидят тебя. – Ты всегда был лучшим.

И шагнула в толпу теней.

Он видел, как они навалились на неё. Как она упала. Как её накрыло черной массой тел. Как последний нож еще сверкнул в воздухе, прежде чем исчезнуть под грудой плоти.

Ее не стало через минуту. Но минуты хватило, чтобы Варг и Пророк добежали до запасного выхода.

– Сюда! – Варг толкнул железную дверь. – Подземный ход. Веди!

Пророк рванул вперед. Варг бежал следом, отстреливаясь. Пули рикошетили от стен, высекая искры.

Они выскочили в старую ливневку. Темнота. Вода по колено. Крысы шарахались от них, пищали, лезли по стенам.

– Сюда, – Пророк показал направление. – Здесь выход к реке.

– Сколько?

– Километр.

Варг остановился. Прислонился к стене. Медленно сполз по ней в воду.

– Я не дойду.

– Дойдешь. – Пророк подхватил его под мышки, пытаясь поднять. – Я тебя вытащу. Ты меня учил – никогда не сдаваться.

– Нет. – Варг оттолкнул его руку. Потом поднял рубашку. В боку зияла рана. Глубокая. Смертельная. Кровь хлестала так, что вода вокруг стала красной. – Мне конец. Ты иди.

– Варг…

– Заткнись и слушай. Там, в руинах, Доктор. Тот самый, с «Прометея». Найди его. Он знает, что это за хрень. Может знает, как это остановить. Ты понял?

– Я не оставлю тебя.

– Дурак. Ты всегда был дураком. Самый умный человек, которого я знал, и конченый дурак.

Варг достал пистолет. Проверил магазин. В глазах его была усталость. И спокойствие. И гордость.

– Я задержу их. Сколько смогу. А ты иди.

Пророк смотрел на него. Варг улыбался. Спокойно. Устало. Как старый волк, который знает, что охота кончена, но уйдет красиво.

– Живи, Пророк, – сказал он. – Живи за всех нас.

И пошел обратно. В темноту. Навстречу топоту сотен ног.

Пророк слышал стрельбу еще долго. Потом стрельба стихла.

Он остался один.

1.4 Смерть

Пророк шел по ливневке, не чувствуя ног.

В голове – пустота. В груди – дыра. Он не знал, сколько прошел. Может, час. Может, два. Может, вечность. Вода сменилась грязью, грязь – песком. Потом показался свет – серый, утренний, неласковый.

Он вышел к реке. Упал на колени. Начал пить. Вода была холодной, грязной, но живой. Он пил и не мог остановиться, пока желудок не свело судорогой.

А потом пришла боль.

Он посмотрел на себя. В боку – осколок. Большой. С пол-ладони. Когда попал – не заметил. В горячке боя такие вещи не замечаешь. А теперь кровь хлестала, не останавливаясь. Он попытался вытащить – рука сорвалась. Слишком глубоко. Слишком больно.

– Черт, – сказал он.

И потерял сознание.

Он очнулся в темноте.

Не в ливневке. Не у реки. Где-то еще.

Пустота вокруг. Ни звука. Ни света. Ни запаха. Только он и…

– Ты.

Голос. Тихий. Спокойный. Женский. Красивый. Страшный своей красотой.

– Кто ты? – спросил Пророк. Голос его не дрожал.

– Ты знаешь.

И он знал. Холод. Пустота. Бесконечность. То, что ждет каждого. То, от чего не убежать.

– Смерть.

– Да.

Она проявилась из темноты. Не старуха с косой, как в книжках. Женщина. Молодая. Красивая. Страшная своей красотой, потому что в этой красоте не было жизни. Только обещание покоя. Глаза – бездна. В них можно было утонуть. И хотелось утонуть.

– Ты пришла за мной.

– Я всегда прихожу за своими.

– Я не твой.

– Все мои. Рано или поздно.

Она шагнула ближе. Протянула руку. Коснулась груди. Холод проник внутрь, сковал сердце, пополз по венам, замораживая кровь. Пророк почувствовал, как силы уходят. Как сердце бьется все медленнее. Как мысли путаются. Как холод поднимается выше.

– Ты умираешь, Кай.

– Откуда ты знаешь это имя?

– Я знаю все имена. Всех, кто был. Всех, кто есть. Всех, кто будет. Ты – Кай. Последний из рода. Твоя кровь зовет меня с самого рождения.

– Я не звал.

– Ты не звал. Но я пришла. Потому что твое время вышло.

Холод усилился. Пророк чувствовал, как жизнь утекает сквозь пальцы. Как тело становится чужим, ненужным, тяжелым.

– Я знаю тебя, Кай. Я приходила раньше. В горах, когда лавина накрыла твой отряд. В джунглях, когда пуля вошла на палец левее сердца. Ты не видел меня тогда, но я была рядом. Смотрела. Ждала. И каждый раз ты уходил.

Она наклонилась ближе, заглядывая в его мутнеющие глаза.

– Почему, Кай? Почему ты не приходил ко мне раньше?

Пророк с трудом разлепил губы. Мысли путались, но в них мелькнуло что-то далёкое – холод гор, жар джунглей, боль, которая должна была стать последней.

– Не знаю, – прошептал он. – Наверное, просто повезло.

– Повезло? – Смерть усмехнулась. – Я не знаю такого слова, Кай. Я знаю только тех, кто приходит, и тех, кто скоро придут. А придут все.

– Значит, я ещё не скоро.

Она смотрела на него долго. Очень долго. Потом в её глазах мелькнуло что-то странное – не злость, не раздражение. Любопытство.

– Ты странный, Кай. Даже для человека.

– Я знаю.

– Это ничего не меняет.

– Знаю.

И в этот момент он сделал то, чего она не ожидала. Он шагнул к ней. Навстречу.

– Тогда забирай. Если сможешь.

Смерть отшатнулась. Впервые.

– Что ты делаешь?

– Иду к тебе. Ты же хотела меня забрать? Забирай.

Он сделал ещё шаг. Холод отступал. Смерть пятилась.

– Я… я не могу так. Ты должен… должен хотеть уйти.

– А я не хочу.

Ещё шаг. Смерть стояла у края темноты.

– Ты первый, – прошептала она. – Первый, кто пошёл на меня сам.

– Гордись.

Она шагнула к нему. Протянула руку. Холод коснулся его лица.

И не смогла взять.

– Что?! – в её голосе впервые за вечность мелькнуло нечто, похожее на страх. – Что происходит?!

– Не знаю. – Он смотрел на неё спокойно. – Наверное, не хочешь по-настоящему.

– Я хочу! Я всегда хочу! – Она надавила сильнее. Холод стал невыносимым, но… не проникал внутрь. Оставался снаружи, скользил по коже, не находя входа. – Почему… почему я не могу?!

– Может, не судьба.

Смерть отшатнулась. В её глазах было нечто, чего она не испытывала никогда за всю свою бесконечную жизнь – ужас.

– Ты… ты не человек, – прошептала она.

– Я человек. Который отказался быть твоим.

Тьма дрогнула, пошла трещинами и рассыпалась, как разбитое зеркало.

Холод отступил. Боль вернулась. Острая. Живая. Настоящая. Самая прекрасная боль в его жизни.

Пророк открыл глаза.

Он лежал на берегу реки. Солнце уже поднялось высоко. Рана в боку все еще кровоточила, но медленнее. Гораздо медленнее, чем должна была. Края начали стягиваться – он видел это своими глазами. Медленно, но верно.

Пророк сел. Посмотрел на свои руки. Живой.

– Живой, – сказал он вслух. Голос звучал хрипло, но твердо.

Он встал. Пошатнулся, но устоял. Посмотрел на восток, где за горизонтом ждали руины.

И пошел.

К городу. К руинам. К Доктору.

К цели.

1.5 Доктор

Он нашел его на третий день.

Старик сидел в подвале разбитой аптеки и читал потрепанную папку при свете керосиновой лампы. Вокруг него были груды мусора, пустые коробки, несколько ящиков с консервами. Жилище человека, который привык выживать.

Когда Пророк ввалился внутрь, он даже не вздрогнул. Только поднял глаза и посмотрел долгим, изучающим взглядом. Так смотрят на экспонат в музее.

– Ты, – сказал Доктор. – Я ждал тебя.

– Откуда…

– Варг передал. Перед смертью. У него была рация. Он успел сказать, что ты идешь. Сказал, что ты последний.

Пророк рухнул на пол. Ноги отказали в последний момент. Доктор подошел, присел рядом, осмотрел рану. Свистнул сквозь зубы.

– Ты должен был умереть, – сказал он. – Три раза должен был умереть. По всем законам медицины.

– Я знаю.

– Как?

Пророк посмотрел на него. В глазах – бездна.

– Отказался.

Доктор молчал долго. Очень долго. Секунды тянулись, как часы. Потом он кивнул.

– Я Илья Рогов. Был в той экспедиции. На «Прометее». Мы нашли это на дне. Я единственный выжил.

– Я знаю. Варг рассказал.

– Варг… хороший был человек. Я знал его давно. Мы вместе служили когда-то. В одной части. В одной разведроте. Потом он ушел в наемники, я – в науку. Двадцать лет не виделись. А теперь оба здесь. В аду.

Доктор помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил снова, и голос его стал другим – глубже, серьезнее. Он словно ушел куда-то далеко, в те знания, которые открылись ему после расшифровки рун.

– Послушай меня внимательно. То, что я расскажу, знает только горстка людей на планете. Я расшифровал руны. Те, что были на стенах того подводного храма. И те, что удалось найти в других местах.

Пророк поднял голову. В глазах Доктора был тот же свет, что он видел у безумцев – но смешанный с холодным расчетом ученого.

– Аид – не просто артефакт. Это тюрьма. И ключ одновременно. Его создала древняя цивилизация. Те, кто жил до нас. Они называли себя Первыми.

– Первые?

– Да. Они достигли такого уровня развития, что мы для них – как муравьи. И они создали два артефакта. Аид – чтобы управлять. И Клинок – чтобы убивать.

Доктор развернул папку, показывая рисунки и схемы. На пожелтевших листах были изображены два символа – один пульсирующий, другой застывший.

– Они думали, что смогут контролировать силу. Но Аид… он живой. У него есть воля. И он вышел из-под контроля. Первый, кто взял Аид, сошел с ума. Убил своих братьев. Почти уничтожил их цивилизацию. А когда очнулся – было поздно.

Доктор сделал паузу, глотнул воды из мутной бутылки.

– Но самое страшное не это. Самое страшное – что Аид нельзя уничтожить. Понимаешь? Ничем. Никаким оружием. Никакой силой. Он бессмертен.

– Тогда как его остановить?

– Клинком. – Доктор посмотрел ему прямо в глаза. – Только Клинком. Потому что Клинок – его брат-близнец. Но есть одна деталь, от которой у меня кровь стынет в жилах.

Он помолчал.

– Клинок… это не просто оружие. Это воплощение самой смерти. Понимаешь? Не орудие смерти, не инструмент – а сама суть. То, что приходит за каждым. То, перед чем бессильны даже Первые. Они создали не меч. Они создали смерть, обретшую форму.

Пророк молчал. Смотрел на свои руки.

– Аид жаждет власти, – продолжал Доктор. – Он хочет подчинять, порабощать, править. А Клинок… он просто убивает. Без жалости. Без разбора. Без права на ошибку. Тот, кто берет его в руки, должен быть готов умереть в ту же секунду.

– Почему?

– Потому что смерть не служит. Смерть не подчиняется. Смерть просто есть. И если ты не готов принять это – она заберет тебя.

Доктор откинулся на ящики, устало потер лицо.

– Тысячи лет люди пытались взять Клинок. Тысячи лет умирали. Никто – слышишь? – никто не смог даже прикоснуться к нему и остаться в живых. Величайшие воины древности. Мудрейшие монахи. Безумцы, одержимые властью. Все они лежат сейчас там, где когда-то стоял Клинок.

– Где он?

– В пустыне. – Доктор развернул карту, испещренную пометками. – Вот здесь. В пустыне Такла-Макан. На западе Китая. Место, которое даже сейчас считают проклятым. Тысячи лет, десятки тысяч людей шли через пески. Шли к нему. Думали, что обретут силу. А обретали смерть. Их кости до сих пор лежат там – слой за слоем, век за веком. Черепа, ребра, руки, тянущиеся к тому, что убило их.

Пророк всмотрелся в карту. Точка была нанесена уверенно, но рядом стоял вопросительный знак.

– Что значит вопрос?

Доктор вздохнул.

– А вот это самое сложное. Когда Первые решили спрятать Аид, они столкнулись с проблемой. Аид бессмертен – но его можно убить. Только Клинком. А Клинок… Клинок невозможно взять. Никто не смог. Никто не выжил. Даже сами Первые. Даже тот, кто его создал.

– И они спрятали Аид, надеясь, что его никогда не найдут.

– Да. Потому что единственное, что могло его уничтожить, было недоступно. Бесполезно. Мертво для мира. Но когда они прятали Аид, они перенесли и Клинок. Убрали его из пустыни. Куда – руны молчат. Говорят только, что в самое недоступное место на Земле. Туда, где даже птицы не летают. Где горы касаются неба.

Пророк нахмурился.

– Значит, в пустыне пусто?

– Не знаю. – Доктор развел руками. – Руны говорят, что Клинок был там. Но был ли он там после того, как Первые ушли… я не уверен. Может, он до сих пор там. Может, его перенесли. Ясно одно: это место – единственная зацепка. Там ты найдешь ответы. Там поймешь, где искать дальше.

Он протянул Пророку сложенную карту.

– Иди в Такла-Макан. В сердце пустыни. Там, где тысячи лет умирали люди. Где каждый камень пропитан смертью. Ищи. Может, Клинок до сих пор там. Может, найдешь что-то другое – ключ, указатель, след. Я не знаю. Но это единственное, что у нас есть.

Пророк взял карту. Бумага была старой, истертой на сгибах, но точка была видна четко.

– Ты понимаешь теперь? – Доктор понизил голос почти до шепота. – Ты идешь туда, где тысячи лет умирали люди. И даже если Клинок там… даже если ты найдешь его и возьмешь в руки… скорее всего, ты умрешь. Как все до тебя. Потому что смерть не служит. Потому что Клинок – это не оружие. Это приговор.

Пророк молчал. Смотрел на карту.

– Ты обречен, – тихо сказал Доктор. – Ты идешь на верную смерть. И я не знаю ни одной причины, почему у тебя должен быть шанс. Тысячи лет – ни одного выжившего. Ни одного.

– Я уже умирал, – тихо ответил Пророк. – Но отказался.

Доктор долго смотрел на него. Очень долго.

– Может, поэтому у тебя есть шанс. – Он вздохнул. – А может, это ничего не значит. Может, смерть просто ждала тебя все это время. Я не знаю. Никто не знает. Знают только кости в Такла-Макан.

– Сколько идти?

– Неделя. Может, больше. Если выживешь.

Пророк кивнул. Спрятал карту.

– Ты все равно пойдешь? – спросил Доктор.

– Да.

Доктор вздохнул.

– Другого я и не ждал.

Он поднялся, подошел к ящикам, достал рюкзак. Вода, сухпайки, патроны, нож. Немного, но больше у него не было.

– Иди, Пророк. Иди в Такла-Макан. Найди Клинок. И… попробуй не умереть.

Пророк поднялся. Рана ныла, но уже не так сильно. Тело слушалось. Он посмотрел на старика. В глаза.

– Спасибо, Илья.

– Не за что. Помяни нас. Всех.

Пророк кивнул. И вышел в ночь.

За спиной остался подвал. Впереди была пустыня Такла-Макан.

И Клинок – воплощение смерти. Или то, что осталось от него. Или то, что укажет путь.

Он не знал. Знал только, что должен идти.

ГЛАВА 2. ПУСТОШЬ

2.1 Начало пути

Город кончился на рассвете.

Пророк стоял на окраине и смотрел вперед. Там, где раньше были жилые кварталы, промышленные зоны, придорожные кафе и заправки, теперь простиралась только серая равнина. Ни деревьев. Ни домов. Ни жизни.

Пустошь.

Так называли это место выжившие. Земля, по которой прошла Чума. Где не осталось ни людей, ни зверей, ни надежды. Только пепел, ветер и тени, которые выходили по ночам.

Пророк сделал первый шаг. И в голове снова всплыли события последних недель.

Они оказались здесь не случайно. Отряд Легендариум получил задание за две недели до того, как всё пошло под откос. Доктор Рогов, тот самый, что выжил на «Прометее», вышел на связь. Он расшифровал древние руны и нашёл координаты в пустыне Такла-Макан – место, где, по его расчётам, мог находиться Клинок. Но сам он был слишком слаб, чтобы идти туда. Он запросил охрану, прикрытие. Варг согласился. Они прибыли в этот город, чтобы встретиться с ним, чтобы подготовить экспедицию.

Но Аид опередил.

Тени нашли их раньше. Разведка Шептуна ошиблась, или тени двигались быстрее, чем кто-либо мог предположить. Теперь отряда нет. А город, который должен был стать отправной точкой, стал их братской могилой.

Пророк посмотрел на карту, которую дал Доктор. Такла-Макан. Пустыня, куда они должны были идти вместе. Теперь он пойдет один.

– Варг, – тихо сказал он вслух. – Я сделаю. Я найду.

Ботинок утонул в серой пыли по щиколотку. Он вытащил ногу, шагнул снова. Сзади оставались следы, но ветер заметал их через минуту. Словно его здесь никогда не было.

Он шел и слушал тишину. Она была здесь другой – не мертвой, как в городе, а какой-то… выжидающей. Словно пустыня принюхивалась к нему, решала, пропустить или сожрать.

Трасса уходила в бесконечность. Ровная серая лента, по обочинам которой стояли брошенные машины. Семейные седаны с открытыми дверями, в салонах которых уже поселились птицы. Фуры с потухшими фарами, похожие на спящих зверей. Один мотоцикл, аккуратно припаркованный у столба, с ключом в замке зажигания. Кто-то очень спешил. Или очень не спешил уже никуда.

Пророк шел и считал трупы. Это помогало не думать.

Сто двадцать три за первые полчаса. Сто двадцать три человека, которые когда-то жили, любили, боялись, надеялись. Теперь просто мясо.

В одном из седанов он заметил женщину на заднем сиденье. Она сидела ровно, как будто ждала, когда за ней придут. На руках – младенец. Тоже мертвый. Пророк прошел мимо.

Воронье уже облюбовало это место. Черные туши сидели на карнизах, на проводах, на трупах. Они не боялись. Они знали, что здесь больше некому стрелять. Иногда они взлетали, когда Пророк проходил слишком близко, но сразу садились обратно. Сытые. Наглые. Хозяева положения.

Один особо крупный ворон сидел на руле брошенного грузовика и смотрел на Пророка с таким выражением, будто оценивал, когда тот упадет. Пророк встретился с ним взглядом. Ворон каркнул и отвернулся – не время.

Пророк миновал школу. Двухэтажное здание с выбитыми окнами, на стенах – детские рисунки, уже выцветшие на солнце. Один рисунок особенно запомнился: семья – мама, папа, ребенок и солнце. Все улыбаются. Теперь от этой семьи остались только кости где-то в руинах.