Нулевая отметка

Пульт в его руке был направлен в сторону музыкального центра. Внутри кабинета вздрогнули мощные аккорды. Вагнер. Увертюра к «Парсифалю». Таис, зафиксированная в устройстве, напоминающем кресло из золотистого металла, казалась теперь частью инсталляции. За её спиной вспыхнули неоновые датчики.

«Тихие» откланялись и исчезли. Дверь захлопнулась. Светлов уселся напротив.

– Игорь… – прошептала Таис. – Ты же не…

– Ты отдала им все данные, – перебил он. Голос был тихим, заинтересованным. – Думаешь, у тебя есть иммунитет? Любопытно… Надежда – тоже интересная эмоция. Особенно в момент своего краха.

– Я не об этом… Я поняла, что ты… такое…

– И что же я такое? – он откинулся на спинку кресла. В пальцах вертелся пульт. Он смотрел на неё не как на человека, а как на сложный, но очень перспективный прибор, готовый выдать уникальные данные.

Таис перевела взгляд на пульт. На её шее забилась жилка. И вот оно. В сознании Игоря, глубоко внутри, разлилось знакомое, долгожданное тепло. Не эмоция, а её идеальный цифровой отпечаток. Чужой страх. Чистый сигнал. От низа живота к груди поднялась ровная, глубокая волна удовлетворения. На коже приподнялись волоски.

– Ты… чудовище… – выдавила она, закрывая глаза. Она знала. Сейчас начнётся.

– Нет, милая, – мягко поправил он, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, почти нежная искренность. – Я – ценитель. А ты… ты будешь моим шедевром.

Его палец завис над кнопкой пульта. Музыка Вагнера нарастала, готовясь слиться с симфонией её отчаяния.

Светлов слышал её сердцебиение, ощущал кислотный запах страха в её поте, солёный привкус слёз на её щеках. Ему не нужно было прикасаться. Её дыхание переходило от сбивчивого к механически-ритмичному, выверенному его чипом. В конце концов, она открыла рот, дыша часто и прерывисто, как в терминальной стадии удушья.

Игорь смотрел на неё не мигая, его зрачки расширились, поглощая свет. Он дышал с ней в такт. Он вкушал её страх, разлагал отчаяние на спектр, танцевал на острие её сломанного сознания. Быстрее. Ярче. Вытягивал за ниточку каждый винтик её ужаса, кристаллизуя его в идеальный, липкий паттерн. Кормил её мозг выдуманными надеждами и тут же отнимал их, измеряя амплитуду нового падения.

Одновременно он вёл запись, точно зная, что этот апогей – его навсегда. Она была уже на грани. Надо остановиться, иначе конец. Эксперимент будет испорчен. Он стиснул поручни, выгнулся дугой, синхронно с её телом. Яркие, чужие образы паники нахлынули, смешавшись с волной его собственного, холодного оргазма. На пару секунд его сердце замерло в абсолютной тишине.

Толчок. Отлив. Кровь отхлынула от висков. Сердце запустилось снова, ровно, как метроном. Волна ушла, обнажив пустоту после удовольствия, чистое, стерильное сознание.

Тишина. Не его. Её.

Сердце Таис остановилось.

Игорь не думал о том, что произошло. Он констатировал. Эмоциональный резонанс, вызвавший остановку сердца от перегрузки. Интересный побочный эффект. Паттерн записан. Осталось начать охоту на Шмеля.

Губы Светлова растянулись в ровной, удовлетворённой улыбке. На лбу выступили капельки чужого, отфильтрованного пота. Он провёл пальцами по волосам, зачёсывая их назад. Взгляд скользнул по склонившейся голове Таис. Образец исчерпан. Он убил двух зайцев: уничтожил угрозу и приобрёл идеального подозреваемого. Убийцу, который ненавидит «Купол». Так-так…

Он достал из стола коробку с настоящими сигаретами, до эпохи запрета. Закурил, уже просчитывая ходы. Один выстрел – и закончится эта жалкая пьеса о предателе-«санитаре» и выскочке, посмевшей покуситься на его исследования. Его коллекция не для профанов.

Игорь отсоединил чип, разорвав последнюю нить связи с отработанным материалом. Затянулся. В смартфоне нашёл номер следователя Кротова – карьериста из «Санитаров», чей Индекс Лояльности зависел от скорости «закрытия» дел элиты.

Набрал Артура.

«Нужна зачистка», – сказал ровным, уже чистым от посторонних вибраций голосом.

«Вас понял».

«Ко мне. Сейчас. Собери ДНК Шмелёва. Бывший «санитар», беглец в «Низинах». Справишься?»

«Так точно. Выезжаю».

Светлов вышел из кабинета. Пальцем дёрнул пульт – выключить музыку, закрыть дверь. Вагнер захлебнулся на высокой ноте. Дверь плавно встала на место, скрывая лабораторию и экспонат.

Он скинул одежду, стягивая её с себя, как липкую, чужую кожу, и направился в душ.

***

– Пап, теперь всё будет хорошо? – спрашивает Маша, смотря на меня по-взрослому.

– А что не так? – отвечаю вопросом на вопрос. – Мы… все скучаем по маме.

– Сдам экзамены на киберполицейского и задам им там, в «Куполах», – неожиданное заявление Даньки застало меня врасплох. Маша ответила за меня подзатыльником.

– Ты школьные экзамены сдай, балда.

– Сама дура! – с обидой говорит Даня. – Пап, а что? Разве за маму мы не отомстим?

– Отомстим, – отвечаю и вдруг осознаю, что перед системой мы – ничто. Можно организовать налёт, взорвать один из куполов… Но там живут такие же люди. Просто не попали в «низы». Просто боятся. Нам терять нечего? Я глянул на дочь и сына. Теперь есть что терять.

Стук в дверь. Не стук – грохот, будто вышибают.

Данька сжался. Маша инстинктивно схватила попавшийся под руку половник.

– Положи, – жёстко сказал я ей и жестом показал на кухонный шкаф. Взгляд был красноречивее слов: Уходите. Сейчас. Прижал палец к губам.

Грохот повторился, и дверь задрожала в раме.

– Откройте немедленно! – рёв, от которого заложило уши. – Полиция!

Машка рванулась к шкафу. Я снова жестом – тише. Там, за кастрюлями, – потайная дверь в вентиляцию. Вчерашний ужин ещё не мыли.

– Сопротивление бесполезно! – голос за дверью стал ледяным. – Александр Шмелёв, начните сотрудничать – и дети не пострадают.

В глазах детей – чистая паника. Я распахнул дверцы шкафа, втолкнул туда сначала Даньку, потом Машку.

– А ты, пап?! – её голос ударился о дверцу, которую я уже захлопывал.

Я нащупал под столешницей скрытую кнопку и нажал. Щелчок. Сдавленный вскрик. Тишина. Они в безопасности. А мне осталось открыть дверь и поболтать.

В кармане куртки пальцы нащупали холодный металл кастета.

На пороге стояла важная птица – невысокий, лысоватый, с глазами-щелочками. Взгляд – буравящий, безразличный, как у снайпера. Сразу ясно: разговора не будет.

– Майор Кротов, – отчеканил он, сунув мне в лицо значок. Пальцем активировал планшет, повернул экран. Ордер на арест.

Я не успел даже нахмуриться. На запястьях с сухим щелчком защёлкнулись наручники. Меня рванули вперёд. На лестнице – ни души.