«Три кашалота». В фантоме исчезнувшей эры. Детектив-фэнтези. Книга 46

I

V

– Весьма многообещающе! – воскликнул Халтурин. – Отсюда уже на шаг ближе к пониманию того, чем краеведов и предпринимателей так привлекает данная золотая долина! Одним вместе с историками и археологами здесь раздолье для гипотез и открытий в раскопках, а предпринимателям – выгода от рекламы, что все это священные и благоприятные для проживания места!

– Но привлечение внимания к данному месту невыгодно тем, кто предполагает, что место упокоения знати могло быть связано с тем, что оно лежит на жильном золоте или золотоносном русле древней реки! – добавил от себя Бреев. Не-ет, тут что-то другое!.. Продолжайте.

– Известно также, что на этот поезд брал билет, согласно предложению старого архитектора города Плетнева, некий художник Кистинин, который когда-то собрал большую коллекцию картин с видами Уграя, и сегодня они имеют большую ценность, полагаю, не только для краеведов, чтобы с помощью этого оружия влиять на власти и общественные умы, но и для нас, товарищ генерал.

– Я согласна! – сказала Пикулина. Любопытно, в связи с этим, что не только краевед Раков, но и главный архитектор, который должен был бы быть заинтересован в отторжении новых земель для создания новых архитектурных ансамблей, вдруг, то есть неожиданно для многих, всей грудью встал на защиту интересов краеведов? И он же, если прежде поддерживал заместителя главы города Голованова по экологии Квершлагина, теперь критикует проект открытия свалки с заводом переработки мусора, хотя в зоне новых дачных участков своей земли не имеет.

– За этим, несомненно, что-то кроется. Узнайте, не он ли проектировал и зону вокзала, если да, тогда может многое проясниться, в том числе путем контакта с Плетневым лично! – сказал Бреев.

– Будет исполнено! – ответил Халтурин. – Новый приказ будет немедленно доведен до майора Сбарского, который, вылетев вчера по вашему распоряжению уже находится в Уграе. Несколько часов тому назад он прибыл из аэропорта облцентра Челябинска, от которого до места событий сто километров, уже отдохнул часа три в гостинице «Ильменит» и только что отзвонился из отделения местной полиции, что приступил к работе. День там начинается раньше.

– Да, я в курсе. У вас все, Елена Марковна? – вернулся Бреев к Пикулиной.

– Никак нет. Полагаю также важным сообщить, – сказала она, опять резко вскинув голову, дав возможность покачаться жемчужным украшениям по бокам светлого приятно овального и слегка напудренного личика, – что в этом же поезде, и что самое удивительное, в том же вагоне прибыл из Москвы бывший замминистра и куратор НИИ «Секреткотлопрома» золотой промышленности Вадим Гусарович Назаров.

– А-а! Старая лиса! – сказал Халтурин. – Это, товарищи, – закрутил он большой тяжелой головой с мохнатыми бровями, – наш человек! Курировал секретный завод в Уграе, но так и не дал экспертной оценки перспективе развития края.

– Видно, с приходом перестройки не желает делать поспешных выводов и подставляться! – заметил Бреев.

– Да, это так! – вставил слово Корега, – однако, по моим данным, одно из дел, связанное с его мутным вмешательством в одну историю, закончившуюся благодаря этому весьма плачевно, до сих пор находится в оперативной разработке, товарищ генерал! Вскрылись, как вам уже было доложено, некоторые новые факторы, которые…

– Помню, Константин Леонидович, но об этом потом, – остановил его Бреев. Итак, – тоном, будто подводил черту, говорил генерал, – нам следует взять в разработку три участка: зону вокзала, прощупать, что в нем на самом деле особенного; далее – зону курганов, которую условно обозначим «зоной праха древней знати», и все связанное с действиями ответственных за строительство участка железнодорожной ветки в «зоне соскользнувшего пальца» нам неизвестного чиновника, кто принимал решение о весьма проблемном сдвиге ветки…

– На целых полтора километра в сторону, товарищ генерал, со сложными подрывными работами для очистки нового пути, со строительством моста…

– Вот-вот!.. Тогда как по первоначальному проекту ветка шла между двух возвышенностей разной высоты с очень удобным ущельем, где между ними почти не было перемычки…

– Разумеется, мы держим под контролем и событие, произошедшее на месте открывшейся свалки с заводом.

– Да, разумеется! – согласился Бреев.

– Разрешите, товарищ генерал? – подала голос до сих пор не проронившая ни слова капитан Сарбзян.

– Пожалуйста, Алла Багратовна!

Отложив гаджет, она быстро встала, показав совсем невысокий рост и, откинув обеими руками волнистые пряди коротких черных волос за слегка оттопыренные уши, повела плечами с казавшимися слишком большими на них золотыми погонами и доложила:

– Я уже частично ознакомилась с данной проблемой. Обнаруженная в сети информация не вскрыты какие-то существенные причины перевода ветки на новое место, но в печати тех лет несколько раз была зафиксирована ссылка на легенду, что эти две горы, большая и маленькая – это тело и голова дракона: за телом, на самом деле, тянется нечто похожее на хребет хвоста, на голове есть свои зубцы и даже часть носа с двумя огромными ноздрями. Так выглядит эта картина на схемах, сделанных в те годы топографами; правда, ноздрей постороннему глазу не видно, потому что там густая роща, но местные байки доходят до того, что старожилы ссылаются на свидетельства своих предков, будто те видели изрыгающийся из них огонь…

V

– Для чего вы нам это рассказываете, товарищ капитан? Здесь есть за что зацепиться?

– Так точно! Знание правды может избавить нас от затраты лишнего внимания на то, чего нет!.. По наблюдениям геологических, то есть, горных ведомств еще со времен Петра Великого, а также отзывам древних новгородских охотников, добывавших здесь пушнину и самоцветы, этот небольшой хребет, на самом деле имеющий название «Живого дракона», то опускался до размеров сегодняшнего состояния, то возвышался, перекрывая удобный путь, и тогда гору приходилось обходить со стороны головы. В той стороне проходит граница Ильменского заповедника, куда, как доказали ученые, не проникло ни одного осколка Великого ледника, в том числе благодаря тому, что на участке возле «Живого дракона», где наблюдается сеть небольших глубоких озер, когда-то имелся гигантский земной провал, как след от астероида, и край ледника, нависнув над ним, однажды в него обрушился и затем был замурован огромной толщей грязевых селей. Ученые объясняют движение вверх и вниз «Живого дракона» тем, что время от времени ледяная линза высотой в полкилометра или около того, подтаивает из-за гидротермальных источников и опускается, а когда наслоения образующихся новых минералов перекрывают им путь, вновь подмораживается и выталкивает наружу эту гору, верхняя часть которой, как описано, на самом деле напоминает дракона… Что же до того, можно ли благодаря вниманию к этой горе зацепиться за какой-то след, ведущий к сокровищам, то считаю, что да! – смело заявила Сарбзян. – Ведь если гора движется, значит является отдельным осколком, а мы знаем пример, когда подобный осколок в Миассе возле автозавода на Мелентьевской горе в тридцатые годы прошлого века удивил весь мир своим полиметаллическим месторождением золота. Его чуть ли не гребли там лопатами! Кое-где на стыке осколка с земляным грунтом добывали металла с тонны руды до килограмма и больше! Будто весь интрузив был магнит, способный притягивать золото! Об этом писали в центральной прессе.

– О вероятии подобного магнетизма? – удивленно вскинул кисточки густых бровей Халтурин.

– Никак нет, это уже моя метафора!

– А-а!.. Но, а вдруг вы окажетесь правы, тогда надо срочно разведать чешую этого дракона, не так ли, Георгий Иванович, – суетливо и сотрясая стол, повернулся от лица капитана к лицу генерала Халтурин.

– Мы обязательно примем необходимые меры. Благодарю, Алла Багратовна, присаживайтесь. – Жестом Бреев помог капитану быстрее раствориться за общим столом.

– Разрешите! – тут же поднял руку Мосин. И на кивок генерала встал и доложил: – Из документации следственных органов района Уграя по случаю сокрытия от государства найденного крупного самородка, зафиксированного в деле «Живой дракон», явствует, что с этим самородком в том районе был пойман, как говорится, с поличным позже осужденный Жорж Хряков. Он отбывал наказание и, как нам уже известно, только что освободился. В другой тюрьме отбывал наказание его подельник, вначале квалифицированный как свидетель, экскаваторщик по профессии, давший показания против Хрякова, Семен Степанович Зазинецын. Несколько раз, пытаясь воровать золото из добытого артелью, он отделывался, как говорится, легким испугом, поскольку другого экскаваторщика негде было взять, но в конце концов, когда в бригаду золотодобытчиков на усиление влилась бригада рабочих с напилочного завода некоего Ануфрия Ильича Фитофинозова, освоившего для этого профессии крановщика и экскаваторщика, Зазинецина посадили. Однако сидел он недолго. Кто-то влиятельный, видно, был заинтересован в том, чтобы он указал на золотоносные места. Такие места держались в секрете, хотя между бригадами на прииске шло соревнование за то, кто больше добудет золота для перечисления премии в фонд очистки таинственного острова Веры, древней старообрядчицы, на озере Тургояк. О ходе соперничества освещала местная печать. В одной из бригад в том районе работал и Хряков, имя его также попало в газету, как нашедшего два крупных самородка.

– Пока он все же не позарился на найденный третий и, вероятно, приметивший и четвертый, может, с пятым или шестым…

– Да. И вот почему мы можем предположить, товарищ генерал, что Хряков, не доехав до Челябинска, где проживает, сошел с поезда именно в Уграе.

– Так… А за день до этого здесь убивают того, кому он мог бы сам отомстить.

– Так точно! «Сапфир» сообщает, что он распознан камерами слежения в момент приобретения билета на поезд, на то, что сошел в Уграйске и как на привокзальной площади сел в такси… Можно проследить место, где он высадился и его дальнейшие передвижения.

– Сделайте это! – тут же согласился Бреев.

– Что-то много разных совпадений! – озабоченно произнес Халтурин.

– Но главное, уважаемый Михаил Александрович, это дает нам больше шансов напасть на след драгметалла! – заметил Бреев. – На этом завершим и сделаем перерыв. – неожиданно закончил генерал. – Пока все свободны!..

– Товарищи офицеры!

Загремели стулья, зашаркала обувь, обиженно сморщились кое-где полотна ковровых дорожек. Все покинули кабинет генерала.

V

I

Полковник Халтурин зашел к себе в кабинет и созвонился с майором Сбарским. Быстро выяснилось, что в районе Уграе и в Уграйске кипят страсти, с одной стороны, о сохранении в неприкосновенности старых земель и участков, которые могли бы быть признаны заповедными, и памятников старины, включая постройки старого города, побережий многочисленных прудов, и теми, кто интенсивно сносил «старину», проектировал и застраивал новые микрорайоны и обживал дачами территории у водоемов.

– Ты мне доложи, Борислав Юрьевич, о тех страстях, которые касаются золотодобывающих участков.

– Все сложно! Ходят слухи, и я пытаюсь проверить, что за теми и другими стоит глава администрации города Голованов, который, как флюгер, смотрит в ту сторону, куда дует ветер. Человек, видно, беспринципный…

– Тем более подозрительно, что его держат на таком посту. Значит, кто-то заинтересован в нем. Но в чем именно? Нам нужно найти следы к драгоценностям!

– Поищем, не сомневайтесь, Михаил Александрович, – отвечал Сбарский, говоря о себе во втором лице, видно, уже найдя помощников в составе местных следственных органов.

Сбарский назвал несколько имен, имеющих отношение к экологии, мусоропереработке, но это Халтурина не заинтересовало.

На время отложив дело по проблемам Уграя, Халтурин занялся другими срочными делами; при этом он не забыл отдать приказ проконтролировать внедрение в процесс работы нового сотрудника технической службы единовременного контроля реагирования на алгоритмы текущих следственных дел «Секрет» протеже генерала лейтенанта Дениса Черепанова. До этого он был принят на службу в бюро аналитического наблюдения за единовременными акторами исследований «Банзай» как перспективный айтишник и программист- разработчик виртуальных игр по технологии «И-И». Это могло приподнять на новый уровень цифровые возможности основной системы ведомства «Сапфир», – не только работать над выполнением желаний сотрудников, но и подстраиваться под индивидуальные запросы каждого из них.

Создавая программу и встраивая ее в блок «Сапфира», Черепанов, самодовольно потирая руки, что ему был доверен такой эксперимент, вел беседу с железным мозгом «Сапфира» и блоком реконструкции событий «Скиф», у которого чуть ли не копался в его внутренностях.

– Ничего, не ревнуйте! – обратился он к ним. – Я знаю, на что вы способны. Но я позволю вам не только делать четкими картинки, омолаживать, красиво одевать своих героев, но и создавать по вашему же желанию базовые сценарии повышения эффективности раскрытия преступлений. Вы сможете анализировать и мои предпочтения и увидите, что я лично обожаю повторы лучших моментов всюду, где наши побеждают чужих, сочинять музыку лучше знаменитых композиторов и не тратить минуты драгоценного времени на восстановление поврежденных летописей или изображений источников. Но главное!..

– Что главное? – тут же раздалось из динамика. Это был голос «Сапфира».

– Да, что ты принимаешь за главное? – поинтересовался и «Скиф» тоном, из чего Черепанов мог заключить, что операция над его внутренностями ему неприятна.

– Главное то, что вы лучше узнаете самих себя! То, какие новости вам приятней подавать на экраны генерала и всех сотрудников «кашалотов», каким тоном лучше что-то посоветовать, как себя показать…

– Чтобы погладили по шерстке, как любимую кошку?! Фу! Какая пошлость! – отозвался «Сапфир».

– И ты такого же мнения, «Скиф»? – спросил Черепанов, с гневным видом поднося два зажима к клеммам одного из контактов ощетинившегося проводками блока.

– Ой! Нет! Что ты?!.. Делай, как считаешь нужным! Как сам думаешь! Но, пожалуйста, учти и то, что подсказывают честь и совесть инженера «Кашалотов»!..

– Да, делай так, как приказали! – буркнул «Сапфир».

– Эх, вы!.. Ничем, гляжу, вам не угодить! Уже сегодня вы заранее будете знать то, о чем я подумаю только завтра!

– Так не бывает! Это все же фантастика! – ревниво заявил «Скиф». – Прогнозы, версии, гипотезы – это одно, а предсказать будущее в точности мне не удалось ни разу! Последнее слово всегда остается за выводами офицеров на совещаниях у генерала или полковника! Сколь бы релевантным ни был твой контент, то есть как бы ни соответствовал желаемому и как бы ни угадывал мысли потребителей, но пределы расширения новых горизонтов имеются у любой цифровой системы!

– Вы оба правы! – вынужден был согласиться Черепанов. – Но мы должны постараться сделать так, чтобы наш общий железный мозг превратился в мозг работающих сразу обоих полушарий! Левое мы уже освоили, освоим и правое.

– И что это даст, кроме повышения эффективности?

– Зрелость мысли! А это не так уж и мало!

Наступила пауза. Воспользовавшись ею, Черепанов отключил связь общения с цифровыми гениями «Кашалотов», скромно промолчавших об их тесном взаимодействии с системой других блоков, таких как «Аватар», «Кит-Акробат» и другими, и отвлекся на игру.

В ней Халтурин, после того как позвонил Сбарскому, а «Сапфир» зафиксировал названные им разные имена новых фигурантов, активно включился в оперативно-розыскную работу.

Он громко скомандовал:

– Капитан Матвей Феоклистов! Я хочу все досконально знать об Фитофинозове, Квершлагине, его умершей жене, о Хрякове и его подельниках, об Илюшке-плюшке, о Байкалове, их связях с Головановым, Кровлевым, академиком Праховым, заместителем министра Назаровым, наконец, и прочими, прочими, прочими! Выложите мне на стол их физические и психотипические данные, особенности их характеров, предпочтений, методов достижения всеми ими своих криминальных целей! Нет людей, которые не желали бы нарушить закон!

– Это невозможно! – отвечал виртуальный капитан, встав по стойке смирно и держа руки по швам. – Мы еще не научились заглядывать людям в их мозги! Разве что в левое полушарие, которое мы вполне освоили. Но к правому только-только подступились! Оно отвечает за восприятие визуальных образов, цветов, творчество, образное мышление, восприятие происходящего в целом, местоположение, пространственную ориентацию! Если коротко, то это воображение и осуществление нескольких процессов одновременно, объединение их воедино! На это способны только Юлии Цезари и наша цифровая система «Сапфир», обогащенная подсоединением к ней блока «И-И»! А для одного человека то слишком много!

VII

– Так найдите мне старшего лейтенанта Черепанова! Пусть скорее завершает начатую работу, без которой далее работать попросту бессмысленно!

– Он пока еще только лейтенант, товарищ полковник!

– Сам знаю! Но я сейчас же повышу его в офицерском звании… А что до моих личных способностей к пространственному воображению, то я вижу много общего с котловиной нового мусорного полигона и провалом «долины императора» на первой железной дороге из Петербурга в Москву! Генерал уже направил в Уграй майора Сбарского, я же направляю туда капитана Черепанова!

– Но он даже не старший лейтенант, помилуйте, Михаил Александрович! Вы не можете дать ему очередное звание, минуя предыдущее. Он не Юрий Гагарин и не герой, вынужденный взять на себя командование, когда убит вышестоящий командир!

– Дадим ему сразу майора! Чтобы не запутаться во всех этих формальностях! – не терял нити размышлений Халтурин. – Главное, в Уграе должен работать надежный агент, который превратит все найденные следы к драгметаллам в особый вид энергии, и она в виде письменных знаков и схем на географических картах укажет нам, в каком месте нас ждет выполнение производственного плана дня!

– Но в любом случае, это будет путешествие аватара, лишь в относительно реальном пространстве, со слежением за событиями благодаря пространственно-временным континуумам «кашалотов»: «Атлантида» – на западном направлении, «Гиперборея» – на северном и «Миассида» на восточном и южном.

– Хорошо! – сказал Халтурин и попросил соединить его с генералом.

– Виртуальная слежка? Но ведь не до такой же степени является тайной наша операция в Уграе! – отвечал тот. – Туда послан майор Сбарский, он материальное лицо, все должны видеть, что интересы Москвы – это не кино, не голограмма и не мираж! Или я чего-то не понимаю? – удивился Бреев.

– Все дело в том, какое полушарие подключит майор. Человек слаб, и, по моему мнению, его работа зависит от его неких физических возможностей!

– Не зацикливайтесь на постороннем! Точно утверждать, что есть четкое деление функций между правым и левым полушариями не могла даже семья Бехтеревых! А уж они-то знали толк в нашем с вами мозге! Это, уверяю вас, – нечто! Свою матчасть надо знать! Вы не согласны? – чуть нахмурился генерал.

– Никак нет! Это нечто действительно достойное особого внимания! Каждого из нас, и кто иже с нами!

Черепанов продолжал виртуальную игру, и его технология «И-И» четко улавливала ту интонацию, к которой игроман-айтишник для поднятия своего настроения был расположен.

На экране Бреев вдруг принял решение:

– Добро! Пусть в Уграй через «Миассиду» погрузится аватаром подполковник Черепанов!

– Но ему, товарищ генерал, только что было присвоено звание майора!

– Неважно. И впредь пользуйтесь порталом погружения в иную реальность по мере лишь самой острой необходимости. Без самой веской причины зря аватаров не засылайте, каждая минута расхода такой энергии обходится налогоплательщикам в дорогую копеечку!

В следующий момент картина двусторонней связи полковника с генералом обратилась картиной совещания, где за столом в кабинете генерала офицеры позволили себе обидные смешки. Но генерал, услышав их, только благожелательно улыбнулся. Он знал: каждый из офицеров хорошо понимал интересы государства, что их не измерить никакими деньгами, а кошельки налогоплательщиков отнюдь не причина того, чтобы брать их во внимание, когда речь идет о выполнении производственного плана по драгметаллу, который благодаря им вскоре будет отправлен в кладовые гохрана страны.

– И последнее на сегодня. В своих докладах употребляйте поменьше «неких», «по моему мнению», «нечто достойное внимание», «иже с ними» и так далее.

– Впредь будет исполнено!

– Выражение «Будет исполнено» и подразумевает именно впредь! Будьте внимательны, товарищ полковник, если хотите стать генералом!

– Так точно! Хочу! Но больше хочет Черепанов! Только ведь у нас нет второй генеральской должности, Георгий Иванович?..

Послышался смех, в котором Черепанов узнал дерзкие насмешливые голоса «Сапфира» и «Скифа».

Генерал же промолчал и отключил связь.

Халтурин вновь начал подключаться к виртуальному капитану Феоклистову.

– Это, братья вы мои, – услыхал Черепанов скрипучий металлический голос, которым заговорил с «Сапфиром» и «Скифом» вновь подсоединенный к ним блок «И-И», – не шутки шутить! Это настоящая психология, психофизика, неврология и прочая, прочая, прочая!.. Очень сложная вещь! Да, да! Это вам не по порталам шляться в пространственно-временном континууме в поисках данных! Это и есть сами данные! В реальном времени! В реальном пространстве! Но притом все те, которые родятся только в будущем!..

– Товарищ полковник!

– У вас что-то ко мне еще? Говорите, Матвей Матвеевич, как на духу! Все, без утайки!

– Слушаюсь!.. Хочу доложить, что в этом городе, как выдал блок «И-И» лейтенанта Черепанова, по его запросу о медиумах, гомеопатах и всяких колдуньях, в Уграе выявлен новый важный фигурант – некая старуха, гражданка Яковлева Феклидия Дормидонтовна, одинокая, долгожительница. Девочкой она сопровождала по горам к редким минералам членов второй уграйской экспедиции академика Ферсмана. Позвольте копнуть в ее биографии? Ее дом самый старый в новом дачном поселке, прежде стоял одиноко на отшибе, на берегу холодного озера, которое наполняют бьющие из-под земли ледяные ключи!

– Издеваться вздумали, капитан?

– Никак нет. Короче, позвольте взять и ее в разработку, блок «И-И» утверждает, что она может многое знать. Выведет нас к драгоценному кладу и будьте любезны – выполнение производственного плана налицо!

– Ну, что за выражение: «Позво-льте!» Есть же слово по уставу: «Разрешите!» А это ваше «Будьте любезны»?! Ну, и как прикажете мне рекомендовать вас генералу на звание старшего генерала?!..

V

III

…Перрон принял остановившийся поезд приветливо, вычищенный от несильно прошедшего снега. Распахнуло двери, готовое тепло встретить пассажиров, ярко освещенное изнутри, современное, просторное и уютное двухэтажное здание вокзала. Не вполне пришедшая в себя от суточного недосыпа проводница Анжела, постучав ломиком по откидной крышке ступеней тамбура, примерзшей к полу, открыла дверь, обеспечив путь на выход в туннель перехода к вокзалу сходящим в Уграйске пассажирам; она не обратила на вокзал никакого внимания, тем более, что от поезда его отделял еще один железнодорожный путь и его собственный перрон, и, пропуская мимо себя людей, широко и громко зевнула.

Попрощавшись с нею и поблагодарив, – она сказала «Угу, спасибо», – художник из Москвы Юрий Кистинин первым ступил на перрон, плотнее запахнулся в легкую, видавшую виды кожаную куртку, огляделся, поднял сразу же захолодевший воротник, укрывая от ветра свои, отвыкшие от уральского морозца, щеки, шею и уши. Затем, сжимая голыми пальцами железную ручку ящика с мольбертом, а другой рукой поднимая за прочные тесьмы тяжелый картонный короб с рисунками и эскизами, он поднял голову и бросил быстрый, но профессионально зацепивший многие детали взгляд внутрь здания. Там, несмотря на десять утра, все еще полыхал свет. Широкие, высокие, современные объемные окна, как линзы вбирающие в свои кристаллы фигурки прибывших и все, что попало в поле их видимости, напомнили Юрию равнодушные витрины со стоящими и сидящими в них странными манекенами в разных позах. Это, застыв, дремали на желтых деревянных скамьях с гнутыми спинками, пассажиры, ожидающие своего поезда. Один манекен на первом этаже был, словно, наспех оставлен и на время прислонен к окну. Это, приникнув к стеклу неподалеку от дверей, смотрела наружу, разглядывая пассажиров поезда молодая женщина в красном пальто с большими раскинутыми обшлагами с опушкой рыжего меха; была она без головного убора, со стрижкой белокурых волос. Идя к тоннелю и опять посмотрев на нее, Юрий отметил, что из широкого стильного накладного кармана выглянул толстый вязаный берет.

«Это хорошо!.. Морозно!.. Надо быть осторожной!.. Неужели это она?!.. Но как я покажусь ей такой… небритый», – постучалась запоздалая мысль, пришло желание при встрече с ней отвернуться и пройти мимо. Быть может, он даже надеялся, что после стольких лет разлуки она не узнает его