Цена доверия

Парни обменялись небрежными рукопожатиями и влились в обстановку, заполнив собой пустующие места на диване.

— Надеюсь, без приключений сегодня, — сказал Алан, обращаясь к Роберту, и в его голосе слышались скорее смешливые нотки. — Ты в прошлые выходные устроил разнос в баре на Пайк-плейс.

— Менеджер слишком много себе позволял, — усмехнулся Роберт, доставая сигарету и зажигая её.

Алан, сидевший напротив, перебил его на полуслове, заказав у подошедшей официантки бутылку дорогого шампанского, даже не глядя на неё. Девушка молча кивнула, но когда она повернулась, чтобы уйти, Роберт, сидевший с краю, небрежно шлёпнул её по ягодице, громко рассмеявшись. Та лишь вздрогнула, но ничего не сказала, только ускорила шаг, прекрасно зная, что сказать им что-то в ответ, просто бессмысленно.

****

— С такой аэродинамикой он на первом же вираже в стену уйдет, — горячился Алан, размахивая рукой, будто очерчивая трассу на столе.

— Да ты просто их фанат, объективности ноль! — парировал Даниэль.

Себастьян, не спеша вращая в руках бокал, наблюдал, как единственная льдинка стучит о хрустальные стенки. Он лениво встрял, не отрывая взгляда.

— Даниэль, с твоей то реакцией лучше бы ты на диване за гонки смотрел. Меньше ущерба для имущества.

Все дружно рассмеялись, включая самого Даниэля, который покачал головой. Кристиан откинулся на спинку дивана, наблюдая за этим шумным водоворотом. Уголки его губ дрогнули в легкой усмешке. Он вставлял редкие реплики, больше слушая, чем говоря, позволяя волнам этого балаганного спора омывать себя, унося прочь от собственных мыслей.

Алкоголь постепенно делал свое дело, растворяя внутреннее напряжение и прогоняя прочь навязчивые образы Лейлы, семьи и всех тех обязательств, что ждали его за дверью клуба. С Себастьяном все было просто. Здесь не нужно было носить маску, можно было просто существовать, молчать или смеяться, не боясь осуждения. Сегодня Себастьян не лез с расспросами, а Кристиан не пытался вывалить на него свой груз. Этого тихого понимания и непринужденности было достаточно.

—Эй, Крис, расслабиться — выдохнув дым, произнес Себастьян, похлопав по карману брюк. — У меня тут лекарство от тоски.

— Забудь, Саб. Я теперь вне игры. Ты же знаешь.

Себастьян лишь пожал плечами, уголок рта дрогнул в полуулыбке. Он взял мундштук, сделал затяжку и дым скрыл его оценивающий взгляд.

— А я не прочь угоститься, — произнес Роберт, потирая руки в предвкушении.

Даниэль и Алан, оттолкнувшись от спинок дивана, оживлённо выпрямились, и их глаза заблестели в полумраке вип-зоны. Себастьян, не меняя позы, лениво достал из кармана маленький прозрачный пакетик. Он на миг задержал его в воздухе, глядя, как парни замерли, следя за каждым движением, а затем небрежно подбросил им. Роберт, Алан и Даниэль, толкая друг друга локтями, с азартом попытались поймать его, и их тихий, возбуждённый смех разнёсся по зоне. Себастьян лишь тихо рассмеялся в свой бокал, наблюдая за этой суетой

Роберт первым провел по гладкой поверхности своей банковской карты привычным, отработанным жестом. Остальные, не сговариваясь, последовали его примеру. Через мгновение на столе перед ними лежали три идеально прямые белые линии, резко контрастирующие с темным стеклом.

Алан наклонился первый, его плечи резко дернулись, а затем он откинулся назад, зажмурившись. Тихий, хриплый выдох вырвался у него из груди, и когда он открыл глаза, в них вспыхнул знакомый, острый блеск. Даниель, втянув свою дорожку, лишь резко встряхнул головой, как бы прогоняя прочь все лишнее. Его поза изменилась, сменившись расслабленной, почти невесомой уверенностью.

— Ну что скажите? — Себастьян наблюдал, не меняя позы. Его взгляд, скользнувший поверх бокала, был холодным и расчётливым. — Дайте экспертную оценку.

Роберт первым встретил его взгляд, широко улыбаясь. Он провел рукой по лицу, собираясь с мыслями.

— Саб, это... это как будто тебе прочистили мозги вакуумным насосом, — выдохнул он, и его слова прозвучали чуть замедленно, с оттенком искреннего восхищения. — Ясность, понимаешь? Полная ясность. Ни одной лишней мысли.

Алан, все еще слегка покачивая головой в такт несуществующему ритму, хрипло рассмеялся:

— Да брось, ясность... — он щелкнул пальцами перед своим лицом. — Это как первый глоток ледяного шампанского, только прямо в кровь. Тысяча иголок, бодрящие. Энергии хоть отбавляй.

Этот вид напрягал Кристиана. Он наблюдал за ними со стороны, с холодным, почти клиническим непониманием. Он знал эту короткую вспышку, этот резкий, обжигающий взлет. Но еще лучше он знал, что за ним последует бездонная пустота, которую нужно будет снова и снова заполнять. Это всегда отнимало больше, чем давало.

Но он сделал свой выбор. Его заставило сделать его не внезапное прозрение, а чужая, всепоглощающая боль, которую он увидел в глазах тогда. Под его гнетом он сумел сломать ту зависимость, разорвать порочный круг. Правда, с тех пор стал пить вдвое больше, будто компенсируя одно другим.

Стопки и стаканы опустошались все быстрее, и вот уже смех Кристиана гремел искренне и громко, вырываясь из самой груди. Он отпускал шутки одну за другой, и даже Себастьян хохотал до слез, потирая пальцами переносицу. Алкоголь делал свое дело: под его густым, теплым покровом проблемы отступали, сжимаясь до размеров пустяка, и безраздельная власть переходила к простому, шумному веселью. И Кристиану наконец становилось легче дышать.

Алан, откинувшись на спинку дивана и уставившись в потолок, будто видел там что-то невероятное, начал говорить медленно, растягивая слова.

— Знаете, а я... я понял одну вещь. Вот эта люстра. Она же просто висит, да? Но если приглядеться... — он прищурился, — она же вся состоит из треугольников. И если мысленно их все разобрать... можно собрать из них... ящерицу. Огромную, хрустальную ящерицу. И она будет ползать по этому потолку…

Он произнес это с полной, неподдельной серьезностью. Наступила секунда гулкой тишины. Потом Себастьян фыркнул, сдавленный звук вырвался у него из носа. Он посмотрел на Кристиана, и тот, встретив его взгляд, не выдержал. Тихий смешок перерос в сдавленный хохот, от которого Кристиан согнулся пополам, уткнувшись лицом в подлокотник дивана. Себастьян рассмеялся открыто, глухо и раскатисто, тряся головой. Их общий смех подхватил Роберт, сидевший, напротив.

— Что? — искренне не понимая, переспросил Алан, моргая. — Это же логично.

— Да, всё логично, — выдохнул сквозь смех Себастьян, вытирая пальцем уголок глаза.

Роберт, ухмыляясь, встрял в разговор, обращаясь к Себастьяну:

—Но вот что я скажу, Саб. На твоем дне рождения, который, кстати, скоро... — он сделал многозначительную паузу, — достать нам этого побольше. Чтобы не на ящериц, а на целого дракона хватило. Чтоб крылья были и все дела. И чтобы чистый, прям кристальный. Договорились?

Себастьян, все еще посмеиваясь, оценивающе посмотрел на Роберта.

— Дракона, говоришь? Аппетиты растут. Посмотрим.

Парней, переполненных эйфорией, уже не удерживали мягкие диваны. Даниэль, первым вскочил, кивнув в сторону мерцающего за стеклом танцпола.

— Что сидим, мебель? Пошли двигаться! — крикнул он, его голос прозвучал чуть громче, чем нужно.

Роб и Алан, будто получив команду, подхватились, неустойчиво толкая друг друга в плечи с дурашливыми ухмылками.

— Крис, Саб, вы с нами? — обернулся Алан, его взгляд был стеклянным и расплывчатым.

Кристиан лишь отрицательно мотнул головой, а Себастьян, не отвечая сделал затяжку. Парни, не настаивая, побрели к тяжелой стеклянной двери. Роберт, давясь смехом, несколько раз ткнулся плечом в стекло, прежде чем нашел ручку.

Дверь открылась и в лоджию на секунду ворвался оглушительный рёв баса, спрессованный в одну сплошную физическую волну. Музыка, до этого была лишь глухим гулом, теперь обрела яростные очертания. Затем дверь плавно и бесшумно захлопнулась, и звук снова угас, вернувшись к приглушённому, далёкому рокоту.

За стеклом трое друзей, слившись с толпой, начали двигаться. Их танцы были лишены какой-либо связи с ритмом: Алан раскачивался на месте, будто борется с невидимым ветром, Даниель, просто подпрыгивал, а Роберт, запрокинув голову, что-то кричал в такт музыке.

Себастьян наблюдал за этим немым, комичным представлением через толстое стекло, в это же время Кристиан заметил другое движение, в соседнюю кабинку, отделенную лишь полупрозрачной перегородкой, вошли две девушки. Одна, высокая блондинка в облегающем платье, оглядывала зал с видом хозяйки, вторая, поменьше ростом, нервно поправляла прядь волос. Они сели чуть дальше парней, отбросив сумки, и позже их смех, звонкий и раскатистый, заполнил виайпи-ложу. Он был настолько естественным и заразительным, что Кристиан невольно обернулся на звук, задержав на девушках взгляд на секунду дольше, прежде чем снова уставился в пространство перед собой. Себастьян, заметив их поднял бровь в немом вопросе, на что Кристиан лишь пожал плечами.

— Идите к нам, зайки, — обвел оценивающим взглядом обеих девушек Себастьян и поманил пальцем. Его жест был полон непринужденной уверенности, а взгляд скользнул от блондинки к темноволосой девушке, задерживаясь на мгновение дольше на последней.

Блондинка, казалось, была полностью увлечена тем, что рассматривала Кристиана, её пальцы лениво накручивали светлую прядь, на губах играла кокетливая улыбка. Брюнетка, напротив, смотрела прямо в глаза Себастьяну, и в этом взгляде читалась нерешительность, почти испуг, она покачала головой и плотнее сжала ремешок сумки. Лукавая улыбка застыла на губах Себастьяна, словно высеченная из льда, а затем медленно сошла на нет. В уголках губ не осталось и следа от прежней игривости, взгляд, ещё недавно подёрнутый дымкой веселья, внезапно прояснился и стал тяжёлым, как свинец.

— Я не принимаю отказов, — его голос стал тихим и острым, как лезвие. Глубокая, тщательно скрываемая часть его натуры на мгновение вырвалась наружу, и в воздухе повисла звенящая тишина.

Кристиан сохранял маску холодного безразличия, но под ней шевельнулось что-то неприятное и липкое. Смутная тревога, холодок по спине при виде этой мгновенной перемены в друге.

Девушка сглотнула, бросила взгляд на выход, но затем медленно поднялась и подошла. Блондинка тоже встала и заняла место рядом с Кристианом.

— Ну, девочки, чего желаете? — Озорство вернулось к Себастьяну так же внезапно, как и исчезло, словно и не было только что той леденящей сцены.

Кристиан скользнул взглядом по блондинке, он искал в её глазах хоть что то, любой намек на теплоту или интерес. Но её взгляд был пустым и холодны, точь-в-точь как взгляд его невесты. Внутри него что-то екнуло, и он резко отвернулся, сжав челюсти. Смотреть в такие бездны было невыносимо.

— Привет Кристиан, — сказала ласково, на что он лишь кивнул.

Они разве были знакомы? Видимо, да, но какая разница, если Кристиан её не помнил.

Вечер катился по накатанной колее. Девушки расслабились, потягивая сладкие коктейли и затягиваясь кальяном. Себастьян, уже изрядно набравшийся, перестал церемониться. Его рука скользнула по бедру брюнетки, залезая под край платья. Девушка замерла, пытаясь отодвинуться, но он лишь сильнее прижал её к себе. Вскоре они уже целовались, жестко, почти по-зверски, его руки бесцеремонно исследовали её тело.

Блондинка тем временем прильнула к Кристиану, её губы обжигали кожу на его шее, язык вырисовывал влажные узоры. Её пальцы скользнули по его груди, затем опустились ниже, описывая медленные круги по торсу. Кристиан наблюдал за ней с холодным любопытством, словно рассматривал неодушевленный предмет. Её прикосновения скользили по его руке, не вызывая в нем ничего, ни отклика, ни раздражения. Лишь глухую, фоновую скуку, похожую на отдаленный гул.

— Ты знаешь, почему я с тобой сейчас? — спросил он ровным, безразличным тоном.

— Почему? — она закусила губу, пытаясь сохранить игривое выражение лица, но в её глазах мелькнула неуверенность.

— Потому что мне скучно, — Кристиан произнес эти слова с расчетом. Возможно, их откровенность заставит её отступить, вызвав обиду или гнев. Но девушка лишь на мгновение замерла, а затем её прикосновения стали еще настойчивее. Это молчаливое согласие стало всем ответом.

Её упорство говорило громче слов: у неё были свои причины оставаться с ним, своя выгода от этого общения. Кристиан ей ничего не обещал, не давал надежд. Раз она принимала правила такой игры, не ожидая ничего большего, чем он был готов дать... что ж, он не видел причин отказываться. Если её устраивало провести с ним ночь, не требуя ни капли его настоящего внимания, он был не против. От него ей не надо глаз полных нежности, ей надо лишь не надоесть быть его спутницей в эту ночь. Возможно, это поможет на время заглушить внутреннюю пустоту, разрядить накопившееся напряжение. Он не испытывал ничего, кроме легкого презрения, к ней, к себе, ко всей этой бессмысленной игре. Но правила этой игры он знал досконально. И был готов сыграть еще одну партию.

Он откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза, позволяя ощущениям захлестнуть себя. Алкогольный туман сгущался в голове, приглушая голос разума. Но где-то глубоко внутри шевелилось что-то неприятное, липкое, но он давил это чувство, концентрируясь на жгучем желании, которое разливалось по венам.

Но в какой-то момент Кристиан задумался. Сможет ли он вообще когда-нибудь испытать настоящую близость, или после с сексом втроём это уже навсегда недостижимо? Мысль была неприятной, навязчивой, похожей на назойливую мушку, которую невозможно отогнать. Он отмахивался от неё, пытаясь сосредоточиться на тепле чужого тела рядом, но она возвращалась снова, особенно сейчас, когда девушка смотрела на него с немым обожанием, а он чувствовал лишь ледяную, гулкую пустоту внутри.

В существование любви он не сомневался. Его родители, Чарльз и Элеонор, были живым доказательством того, что это чувство не миф. Он видел, как отец по-прежнему с нежностью смотрит на свою жену, как их пальцы невольно тянутся друг к другу, даже после стольких лет брака. Видел Джулию и Николаса, их взаимную нежность, их способность понимать друг друга без слов. Он помнил, каким Николас был до Джулии, человеком с репутацией холодного и безжалостного прагматика, для которого брак был бы не более чем выгодным слиянием активов. В те годы Николас строил свою империю с беспощадной эффективностью, и его имя вызывало одновременно уважение и страх в деловых кругах. Каждое его решение было взвешенным ходом, каждое движение частью продуманной стратегии. А потом в его жизни появилась Джулия, со своим бесхитростным упрямством и той самой легкостью, что оказалась сильнее любой брони. Кристиан видел со стороны, как этот суровый мужчина постепенно менялся. Как лед в его глазах таял, уступая место теплу, которое он, казалось, давно в себе похоронил. Как он научился не просто любить, а жить этой любовью, стал внимательным, научился замечать мелочи, читать настроение Джулии по одному лишь взгляду.

Любовь Джулии не сломала Николаса, она преобразила его. Показала, что можно сохранять силу и власть, без жестокости, можно быть успешным, не жертвуя человечностью. Она вытащила на свет ту часть его души, которую он, вероятно, считал навсегда утраченной, и сделала её главной в его жизни.

Но вот способен ли на такое Кристиан? Этот вопрос повисал в воздухе, не находя ответа. Он смотрел на свои руки, которые так легко касались чужих тел, и не мог представить, чтобы эти же руки держали кого-то с настоящей нежностью. Он прислушивался к своему сердцу, но слышал лишь ровный, монотонный стук, без учащенного ритма, без безумной дрожи.

Странно, что подобные мысли вообще стали приходить ему в голову в последнее время. Раньше он жил, не задумываясь о таких вещах. Девушки были приятным развлечением, не более. Но теперь что-то изменилось, и факт оставался фактом: его перестало устраивать то, что было раньше. А что будет дальше, он не знал.

Себастьян, не отрываясь от своей жертвы, жестом показал Кристиану, что пора двигаться дальше. Тот кивнул, с трудом фокусируя взгляд. Они не стали дожидаться парней, которые тряслись на танцполе в бешенном ритме.

Вывалившись на прохладный ночной воздух, они повели девушек к машинам. Кристиан снова был пьян, и снова рука потянулась к ключам в кармане. Это было не в первый и не в последний раз. С каждым разом грань между трезвостью и опьянением за рулем стиралась все больше, превращаясь в привычный, почти бездумный ритуал.

И вдруг перед глазами, неожиданно и четко, возник её образ, тот нож в резине колеса. Теперь тот кусок холодного металла лежал в бардачке его машины, ничем не примечательный, кроме одного факта своего существования там. Именно своей бесполезностью, немым укором непонятного поступка, он и связывал его с тем вечером прочнее любого воспоминания.

Брюнетка уже расслабившись, шля рядом с Себастьяном. Тот в свою очередь сжимал её ягодицу. Блондинка смеялась громко и вызывающе, обвивая руку вокруг торса Кристиана. Забавно было то, что они даже не спросили их имена.

Всё происходящее имело привкус грязи и пошлости. Но именно этого пьяный Кристиан и хотел, забыться в грубом, неприкрытом физическом контакте. Где всё было просто и понятно.

Глава 5. Часть 2

Они вошли в номер, президентский люкс - просторное, холодное помещение с панорамными окнами, больше похожее на выставочный зал. Пока Кристиан наливал себе воду, пытаясь унять сухость во рту, Себастьян, казалось, уже не помнил о границах. Он прижимал брюнетку к стеклянному столу с такой силой, что её тело буквально вдавилось в холодную поверхность. В его движениях была не просто страсть, а нечто более тёмное, почти звериное, облачённое в подобие ласки. Пальцы впивались в её бёдра, оставляя на коже красные, отчётливые отметины, а её тихий стон скорее напоминал звук боли, чем наслаждения.

— Больно... — попыталась она прошептать, но Себастьян лишь грубее впился пальцами в её бёдра.

— Я сказал, расслабься, — его голос звучал жёстко, без капли тепла. Движения были резкими, почти жестокими. Когда она попыталась оттолкнуть его, он грубо схватил её за запястье и прижал руку к стеклу.

Блондинка тут же поманила Кристиана в сторону спальни. Он уже сделал шаг в её сторону, но взгляд невольно скользнул к другу. На мгновение Кристиан застыл, чувствуя, как что-то сжимается у него внутри. Ему стало не по себе от этой сцены, от жестокости в действиях друга. Но блондинка уже тянула его за одну из спален.

Себастьян не обращал внимания на просьбы девушки, и через какое-то время она больше не пыталась бороться, просто лежала на холодном стекле, подавленно всхлипывая, пока Себастьян удовлетворял свои потребности.

В спальне Кристиан механически сбросил куртку на кресло. Блондинка, не теряя времени, скинула шубу, а затем и платье, оставаясь в одном черном кружевном белье. Когда она попыталась поцеловать его, он резко отвернулся.

— Без этого.

Он лег на кровать, закрыв глаза, позволив ей взять инициативу. Воздух в комнате был прохладным, но под её прикосновениями кожа быстро согревалась. Её пальцы скользили по его торсу с уверенностью, вырисовывая невидимые узоры, будто выполняли давно заученную последовательность действий.

Когда она опустилась ниже, её губы, теплые и умелые, начали свой медленный танец, вызывая волны удовольствия, которые расходились по всему телу. Он ощущал каждое движение, но мысленно оставался где-то далеко, сосредоточившись на чисто физических ощущениях, как наблюдатель со стороны.

Затем он отстранил её, встал с кровати и жестом показал ей занять положение. Когда она легла, он перевернул её и вошел, избегая встречи взглядов. Его тело покрылось легкой испариной, мышцы напряглись, но движения оставались почти механическими, ритмичными. Блондинка выгибала спину, принимая его глубже, её стоны казались далекими.

Из-за стены доносился голос Себастьяна, он явно получал удовольствие. Кристиан на мгновение зажмурился, пытаясь поймать ритм рядом с собой. Его движения стали чуть быстрее, настойчивее. Партнерша тихо вскрикнула, когда он вошел глубже. Внезапно его тело застыло в коротком, напряженном спазме.

Вскоре он снял с себя тонкую эластичную преграду что не позволила им стать одним целым и молча стал собирать свою разбросанную по комнате одежду. Девушка попыталась встретить его взгляд с немым вопросом, но он уже не смотрел на неё.

Кристиан вышел на застекленный балкон, захлопнув за собой дверь. Ночной город сиял внизу, миллионы огней, миллионы жизней, которые казались ему сейчас такими же далекими и недоступными. За его спиной, в комнате, на смятой кровати осталась красивая девушка с пустыми глазами, но он чувствовал лишь абсолютную, гнетущую пустоту. Он достал телефон из кармана брюк. На экране горело уведомление от матери:

«Мне кажется, все прошло отлично. Ты молодец!

Не могу дождаться поездки на лыжный курорт»

Кристиан глухо усмехнулся. Какая ирония, в тот момент, когда он занимался сексом с незнакомкой, его мать представляла ему романтическую поездку с невестой. За его спиной открылась дверь, Себастьян вышел на балкон, закуривая сигарету.

— Что-то не так? — спросил он, выпуская струю дыма в воздух.

Кристиан покачал головой, но не мог отделаться от давящего чувства. Где та лёгкая беззаботность, что обычно приходила после секса? Всё было иным, каким-то грязным и неприятным. Ещё ему стало не по себе от действий друга в отношении той брюнетки. Да, он и раньше видел отношения Себастьяна в подобных ситуациях, но сегодня в его поведении была какая-то особая жестокость, холодное пренебрежение, от которого становилось тошно. Хуже всего было осознавать, что он сам лишь минуту назад использовал девушку точно так же.

— Всё в порядке. Просто... устал, — наконец выдавил Кристиан.

Правда была в том, что даже в объятиях незнакомки он не мог убежать от самого себя.

****

Себастьян дал понять девушкам, что на этом их совместный вечер окончен, оставляя на журнальном столике две стопки купюр. Брюнетка засобиралась быстро, поправляя платье, а блондинка, взяв обе пачки гладких бумажек, вышла под руку с подругой за дверь, даже не обернувшись.

Кристиан усмехнулся, хотя если подумать, все было логично. Секс по любви? Эти девушки вряд ли в это верили, но свое время явно ценили.

— Рассказывай, — сказал Себастьян, протирая мокрые, после душа волосы, полотенцем.

Кристиан лишь вопросительно посмотрел на друга. Тот цыкнул, подошел к мини-холодильнику, доставая бутылку минеральной воды.

— Брось, ты правда думаешь, я тебя не знаю? Давай уже, — произнес он с усмешкой в голосе, усаживаясь в кресло, напротив.

Кристиан, стоявший боком у панорамного окна, повернулся и сел на диван.

— Я скоро женюсь.

— Чего? — Себастьян сначала широко улыбнулся, не веря, что слышит это, а затем, смахнув улыбку, нахмурил брови. — И кто она?

— Лейла Коуэлл.

— Черт, серьезно? Она же чертова сладкая тихоня. Как это вообще случилось?

— Начнем с того, что в этом выборе моего участия ноль. — Кристиан откинулся на спинку дивана, уставившись в потолок. — Отец так решил, объясняя это тем, что так я стану ответственное.

— Нелогично.

— Именно.

Себастьян открутил крышку минералки, сделал глоток, обдумывая услышанное.

— Окей, допустим. Но почему Коуэлл? Она же домашняя принцесса.

Кристиан пожал плечами, глядя в одну точку.

— Наверное, поэтому родители и решили, что это хороший выбор. Если она никуда не ходит значит, и я не буду шляться.

— И ты правда на такое согласен?

— Черт, Саб, у меня нет выбора. — Кристиан провел рукой по лицу. — Я не могу представить этот брак с ней. Пошла она к черту. Но если родители считают, что могут меня таким образом приструнить, они ошибаются.

Себастьян задумчиво посмотрел на друга, крутя в пальцах крышку от бутылки.

— Бля, я и не думал, что эта малышка будет по итогу твоей. — В голосе проскользнула задумчивость. — С одной стороны, я тебе даже завидую, уж слишком она горяча, манит своей этой скромностью. Но жениться на ней... — он покачал головой. — Нахер.

Он провел руками по темным волосам, прежде чем продолжить.

— А собственно, что мы о ней знаем? Чертова сладкая тихоня. И каждый раз она молча стоит сбоку от папочки.

— Я и не особо хочу ее узнавать, — Кристиан скрестил руки на груди. — Девчонка явно набивает себе цену. Такая ли она драгоценная?

— Да похер, — Себастьян усмехнулся, в голосе прорезались пьяные нотки. — Но быть первым у тихони? Черт, друг, мое почтение. В этом что-то есть.

— Ага, — Кристиан криво усмехнулся. — Ценой собственной свободы. Если тебе так интересна тема Лейлы, давай поменяемся местами.

— Нет уж, — Себастьян театрально поднял руки. — Я точно не собираюсь жениться. Вокруг слишком много ласковых нежных рук и губ, которые могут принести мне удовольствие. И которым я не в силах отказать.