Переплетение судеб в лучах умирающей звезды(Часть1).

Геннадий Серебряков

Переплетение судеб в лучах умирающей звезды

Глава

Серебряков Г.Г.

(Genuken)

Посвящается Елене из Димитровграда

и ее дочерям Марии и Софии.

ПЕРЕПЛЕТЕНИЕ СУДЕБ

В ЛУЧАХ УМИРАЮЩЕЙ ЗВЕЗДЫ

Часть ( 1 )

Время не существует, будущее еще не наступило,

а прошлое уже покинуло нас. Реальна лишь эта

миллисекунда. Для прошлого мы придумали память,

для грядущего судьбу. А кто решает каким будет

этот миг?

Воркута 2026г.

Герцог Савьер Де Шатоньи, стоял у длинной оконной рамы каминного зала замка графа Эрлиха Фон Штольца, разглядывал темное небо, усыпанное мириадами звезд. Отыскал Алькор рядом с Мицаром, в созвездии Большой Медведицы, затем перевёл взгляд на красную Бетельгейзе в созвездии Ориона. Вздохнул глубоко, и задернул окно тяжелым бархатом массивных штор.

Присоединился к молодой паре, сидевшей у камина. Откинув полы камзола, герцог устроился на мягкой коже массивного кресла. Протянул руки к огню, потёр их согревая.

Затем взял бокал вина с подноса стола, сделал небольшой глоток. Задумчиво глядя на танец огня в камине, поставил на край стола бокал. Достал трубку и принялся набивать её табаком.

Эльза сидела ближе всех к пылающему камину, поджав ноги под себя, в уютном кресле, кутаясь в шубу из горностая, держала мраморными ладонями искрящийся бокал с абсентом, то и дело прикладывая его к губам, делая небольшой глоток. Озноб, волной пробегавший по телу, вызывал легкую дрожь.

Граф, дабы снять напряжение, висевшее в воздухе, предложил герцогу партию в шахматы, на что получил незамедлительное согласие герцога, который судя по всему не знал с чего начать разговор, и куда деть при этом слегка подрагивающие руки.

Эльза прошептала : – Но папа, как такое возможно, я не помню дороги в наше имение, очнулась в гостевой Эрлиха на полу, потом пришел граф, был весьма учтив и заботлив.

-Доченька, (горячо и, едва сдерживая волнение, молвил герцог)потому и не помнишь, что, мы с мамой отнесли тебя без чувств в карету. По пути к усадьбе, ты, кровинка моя, растаяла и остыла, вот на этих руках. Герцог протянул ладони, затем закрыл ими лицо, пряча выступившие слезы. Эрлих сидел молча, делая вид, что увлечен комбинаций на шахматной доске. Лишь изредка, подходил к камину, шевелил угли и без того пылающего жаром камина.

Спустя некоторое время, было уже далеко за полночь, граф услышал мерное и глубокое дыхание герцога, с зажатой в ладони ладьей.

Эрлих тихо встал, подойдя к Эльзе, нежно поцеловал, и долил в её бокал абсента. Затем подошёл к креслу герцога, аккуратно вынул шахматную фигуру из полураскрытой ладони, подложил подушку, под откинувшуюся на спинку кресла голову. И укрыл мягким верблюжьим пледом.

После, уселся на боковой валик кресла, в котором сидела Эльза, нежно обнял, и шепнул : -Душа моя, не знаю, как тебе сказать, но я видел, там в фамильном склепе вашей усадьбы тебя, лежащую бездыханно, на гранитной плите в саркофаге. Герцогиня мать, в трауре и слезах, всё время проводила в молитвах, рядом с тобой. Тебя понесла лошадь к обрыву, родная это моя вина. Я не смог догнать. В общем ты упала с обрыва, и лишилась чувств. Я тебя отвез в замок, лекари суетились вокруг, пытаясь привести тебя в чувства. Затем приехали твои родители, ужасно напуганные. Герцог настоял увезти тебя домой. Я возражал вначале, но сама знаешь, графу не стоит перечить герцогу. Я поначалу решил сопроводить тебя, но встретив укор в глазах герцогини, остался у себя в имении.

В дороге ты умерла, на руках безутешного герцога. Отец с матерью решили не предавать тело земле, либо кремации. А просто положили тебя в склеп.

Эльза тихо прошептала : – Мне страшно и холодно, я не понимаю, что происходит. Эрлих, милый, не кори себя, в случившемся совершенно нет твоей вины. Я не спала, и видела много странного, и непонятного. Не отпускай меня милый, я напугана и растеряна, помоги мне.

Так, обнявшись, они просидели остаток ночи. Со двора послышалось петушиное приветствие первых проблесков зари. Эрлих чуть не упал навзничь. Эльза стремительным рывком выскользнула из объятий графа, и оставляя колышущийся след белоснежного савана, устремилась к дверям. Граф посмотрел на шубу в своих руках, откинул ее в сторону, побежал вслед за Эльзой. Тем временем герцог, разбуженный шумом, сперва проводил взглядом стремительный бег дочери, затем посмотрел на удаляющегося графа. Тут же

поспешил к дверям, которые жалобно скрипнули, отворяясь под нежными ладонями Эльзы. Сколько же силы в этих девичьих руках-мелькнула мысль у герцога.

Эрлих выбежал в коридор, и заметил, как за поворотом, мелькнув, скрылся белый пеньюар Эльзы. Звуки босых ног удалялись. Оказавшись у поворота граф поспешил к двери библиотеки, которая была открыта нараспашку, и медленно, скрипя, ползла на петлях. Этот поворот коридора был тупиком крыла замка – и заканчивался

библиотекой. Эльзе больше некуда было деться, как прошмыгнуть туда. Граф, входя в просторный зал, прислушался, и постояв так с минуту, услышал громкое дыхание позади и приглушенные звуки шагов. Это приближался герцог со слугами замка.

Граф, не оборачиваясь, отдал распоряжение осмотреть зал, и все укромные места между стеллажей с книгами. Ниши в стенах, в которых застыли античные статуи и манекены, облаченные в древние латы рыцарей, давно минувших эпох. Они замерли на века, опершись на длинные мечи, в своём последнем карауле. И грозно смотрели сквозь прорези для глаз, в богато украшенных плюмажем и перьями шлемах. Сталь доспехов отражала бегающие всполохи факелов, свечей канделябров, которые то и дело мелькали в руках снующих слуг по библиотеке.

Герцог Савьер де Шатоньи тяжело дышал, опершись руками о дубовый, резной стол, на котором покоились стопки книг, рулоны рукописей, несколько томов лежало открытыми.

Эрлих указал на венский стул, обитый пурпурной кожей : – Прошу Вас, присядьте герцог. Затем, налил из кувшина воды, стоявшего на краю стола, в кубок, подал его герцогу : – Мы её непременно найдем.

Герцог, делая жадные глотки, наконец, утолив жажду поставил кубок на стол, пристально взглянул графу в глаза и промолвил, отдышавшись : -Дорогой Эрлих, я понимаю, моя дочь юна и проворна, но так стремительно передвигаться, боюсь подвластно лишь призраку, коим и является моя девочка. Я немедленно отправлю гонца в аббатство Померании, тамошний епископ отец Бартоломео – мой давний приятель. Он проведёт молебный обряд очищения склепа, да и Вашему, граф, замку не повредит данная мистерия. Эрлих стоял у края стола, скрестив руки на груди, смотрел в покрасневшие от бессонной ночи глаза герцога , глубоко вздохнув, задумчиво произнес : – Уважаемый герцог, Вы совершенно правы, хоть в сие немыслимо поверить, но это действительно выходит за рамки обыденности, и есть все причины полагать – Ваша дочь, и моя горячо возлюбленная Эльза – ПРИЗРАК!! Я склонен думать, что вряд ли она отыщется в библиотеке. Надо отправляться к склепу, уверен, там бедная Эльза и предстанет пред нашим взором.

– Да, Эрлих, как я не догадался сразу, старый болван (чуть качнув головой, ответил герцог) выезжаем немедленно!

Герцог Шатоньи решил ехать верхом, и Эрлих, проверяя упряжь, седло и сбрую со стременами своего арабского скакуна украдкой, оценивающе поглядывал на герцога. Человек, носивший высокий титул дворянина – просто обязан с младых лет мастерски владеть верховой ездой (по этикету, в купе с бальными танцами фехтованием и стрельбой из всех видов мушкетов и охотничьих ружей). Но, учитывая уже немолодой возраст герцога, и чрезвычайную занятость государева мужа и управляющего своим большим земельным наделом, Эрлих для себя решил, дать благородную фору, и не мчать стремительным аллюром, опережая герцога, дабы не поставить в неловкое положение имевшего титул выше графского. К которому граф питал глубокие чувства уважения, и восхищения. В ближайшей перспективе тестя. Это конечно тоже накладывало определенный оттенок в отношения, но прежде как человека и личность. Граф был горд за спикера парламента Нидерландов, радеющего за отечество и верного слуги короля.

Весь путь до владений герцога занял чуть менее двух часов. Герцог удивил Эрлиха своими безупречными навыками верховой езды и умением управлять аравийской кофейной гнедой, игриво трясущей серебристыми косичками заплетенной гривой. Граф едва поспевал за герцогом.

Наконец показались замковые стены поместья, и герцог с галопа перешел на средний

аллюр, (Ай да мастер, мелькнула мысль у Эрлиха, дает лошади раздышаться в конце пути).

Затем последовала рысь, и, уже въезжая в створ открытых массивных, дубовых, окованных готической вязью металла, узорчатых ворот, перешел на неспешный шаг. При этом Шатоньи то и дело поглаживал гриву и шею лошади. Та, благодарно фыркала, и кивала головой, остывая после длинного пути. На воротной башне раздался трубный звук горна, известивший о прибытии хозяина. Тут же замковая площадь была наполнена слугами и подданными.

Герцог проворно спешился, погладил лошадь и передал поводья конюху. Обернувшись стал наблюдать за тем, как граф тоже спешившись, обнял за шею скакуна, потрепал за ухом, прижался щекой к морде, от которой струился жар с ароматом лошадиного пота. Конь, повернув голову, слегка ущипнул губами плечо графа, и пристально посмотрел большими умными и преданными глазами. Герцог открыто любовался, ничуть не скрываясь. Подошел дворецкий и доложил : – Ваше сиятельство, мы лишь к утру закончили безуспешные поиски Вашей дочери. И, о чудо, с первыми лучами зари, обнаружили её спящей в склепе.

Савьер ответил : – Весьма похвально, любезный, распорядись оставить пару слуг в склепе, и чтоб глаз не спускали с нее, до моего появления.

-Уже распорядился, Ваше сиятельство, не извольте беспокоится. Поклонившись сказал

дворецкий, и спешно удалился.

Эрлих подал поводья прислуге. Арабский скакун, вдруг, учуяв запах конюшен – осознал, что сегодня больше не будет встречный ветер раздувать ноздри, грива не станет развеваться черным стягом, и его запрут в душном стойле до утра. И начал выбивать искры из гранитной брусчатки мостовой, подковой правой ноги, качая головой и фыркая, едва сдерживая ржание. Граф погладил лоб и левую скулу, успокоил лошадь. Затем, повернувшись, подошел к герцогу, поклонился, и искренне поблагодарил за поездку верхом. Герцог склонил голову в ответ, и чуть тронул за локоть Эрлиха, произнес : – Я, право сам впечатлен, давно не испытывал такой прилив юности, и передавайте слова благодарности вашему конюху, марокканка просто чудо, доверчива и отзывчива на команды. Ну а Ваш арабский ворон тоже хорош, искренне завидую, даже мелькнула мысль уговорить вас продать его мне. Но увидел ваше общение-понял, не продадите. Предлагаю пару глотков вина в летней беседке, затем, займемся нашими делами.

Из сопровождавшей свиты, пулей метнулись трое слуг, и, спустя пару минут, гордым

арьергардом замкнули шествие. Первый нёс поднос с ежовыми иглами нарезанных долек бухарских дынь. Следом второй, мерно покачиваясь, словно по волнам, плыл поднос со сверкающей мякотью, сочно-красных дакийских арбузных полумесяцев. На третьем, кафедральным собором высилась бутыль из темно-фиолетового византийского стекла, окруженная гроздьями изумрудного винограда и фруктами. В беседке они встретили герцогиню, окруженную служанками. На коленях изящная плетеная корзинка, в которой, словно птичьи яйца в гнезде покоились разноцветные клубки шерстяных нитей. В руках спицы, она что то вязала. Завидев герцога, отложила вязание и корзинку, приподнялась, и замерла в неглубоком реверансе. Герцог устремился к ней. Граф, остановившись, снял шляпу, и поклонившись, проследовал во след герцога, который, уже находился в беседке, и крепко обняв супругу, одарил её поцелуем. Спустя минут десять, герцог, отпил очередной глоток вина из кубка. Виноградина сверкнула изумрудом, покинула гроздь и исчезла во рту. Затем, промокнув краем салфетки губы, гусарским жестом расправил усы, встал, и поцеловав руку герцогине, произнес : – Дорогая, вверяю Вам нашего гостя, я вынужден оставить сие райское место, и Вашу компанию. Отлучусь буквально на мгновение, по весьма важному делу.

Подмигнув графу, который учтиво привстал с кресла, герцог удалился в сопровождении управляющего дворецкого.

Покончив с рутиной, дел по замку, герцог заглянул в склеп, отдал распоряжение поместить Эльзу в соседней келье, Обратился к адъютанту встать на караул в дверях, и ждать распоряжений. И вернулся к беседке. Обратился к супруге : – Дорогая, к обеду ожидается прибытие епископа, отца Бартоломео, дабы освятить наш фамильный склеп. И ещё, прошу Вас, ни слова о злоключениях нашей бедной Эльзы, Пусть пока она побудет в западной келье.

Эрлих внимательно следил за герцогом и отметил какую то недосказанность в его словах, да и выражение задумчивой печали, может тревоги отражались на лице.

Затем герцог опустил голову, разглядывая башмаки, тихо произнес : – Прибыл посыльный из парламента, там сегодня выступал посол Англии с обращением сквайра палаты лордов сэра Джона Биккера. Две вести дошли от берегов Испании до Англии. Одна о великой победе английской короны в морском сражении при Трафальгаре, закочившееся полным разгромом испанских кораблей. К чести нашей страны, в этой баталии принял участие и наш, голландский фрегат "Сирена" под командованием капитана Ван де Брюгге, который отправил на морское дно два испанских брига. (с XVII века Англия и королевство Нидерландов подписали военный союз). Эрлих лично был знаком с графом Дитером Ван де Брюгге, и по сему искренне был рад, и даже немного испытал зависть.

Граф Эрлих Фон Штольц преподавал будущим капитанам основы навигации, картографию и прочие морские хитрости, в морской академии флота (считалась самой лучшей из морских школ в Европе на протяжении более двухсот лет) .

Девятнадцатилетний Дитер поступил слушателем в академию, где и подружился с Эрлихом, который был старше на год своего ученика. Через год Дитер, обретя погоны лейтенанта вышел в свой первый морской рейд. Спустя два года двадцатидвухлетний капитан фрегата ,,Сирена,, Ван де Брюгге стал героем Трафальгарской баталии.

Герцог немного помолчав, продолжил, подняв взгляд на графа, :– Вторая весть увы, весьма прискорбна, и она особенно горше для Вас, из всех присутствующих.

Граф внутренне сжался, словно готовясь отразить удар, тревожно произнес : – Говорите же герцог, умоляю, что стряслось?

Шатоньи сделал глоток вина из кубка, прокашлялся и сказал : – памятуя граф, Вашу особую привязанность и обожание к данному человеку, признаюсь, я сам всецело восхищен и его подвигами и великими свершениями, в том сражении у мыса Трафальгар был смертельно ранен ваш кумир, вице-адмирал Горацио Нельсон! Искренне скорблю вместе с Вами и всей Англией. Эрлиха волной окатил жар, затем леденящий холодок пробежал по позвоночнику. Он попытался проглотить ком, который внезапно иссушил гортань, откинулся на спинку плетеного стула, прислонив кулак ко рту, до боли сжал его зубами, из глаз потекли слезы, то ли от боли, то ли от горечи утраты. Встревоженная герцогиня тут же подала Эрлиху фужер воды, погладила вихрастый чуб графа. Дождавшись пока Эрлих в три жадных глотка выпил воды, приняла пустой фужер обратно, по-матерински поцеловала его в лоб, вытерла слезы платком, обрамленным вязью кружев, произнесла : -Ну, право, полноте Вам милый Эрлих, не пугайте меня больше, слышите? Не смейте! И сунула в руку графа свой платок.

Эрлих не спеша, вытер пот со лба, ловя чарующий аромат, исходивший от предмета женского туалета. Неловко поднялся со стула и поклонившись, поблагодарил герцогиню, платок переложил в начале в левую руку, затем в правую, совершенно не зная, как с ним поступить.

Дева Мария, да у Вас кровь! – С тревогой воскликнула герцогиня, приблизившись к графу взяла из его рук платок и перевязала им правую ладонь. – Господи, позовите лекаря скорее. Граф виновато и смущенно смотрел то на герцогиню, то на герцога, который поставив на столик кубок,

приблизившись, просто обнял графа, похлопывая по спине, затем отстранившись, изрек : – Держитесь граф, держитесь, дорогой Эрлих. Прибытие в Англию траурной каравеллы с телом вице-адмирала ожидается через месяц. По воле королевы, величайший флотоводец, герой английской короны, будет захоронен в соборе Святого Павла.

Далее наступила тишина. Эрлих буквально ощущал её липкое и тягучее давление на плечи и ватные ноги, он бесцельно скользил взглядом по ажурным колоннам, которые обвивали змеиные, извивающиеся стебли виноградной лозы, укрывающие тенью своей листвы, обитателей беседки от безжалостно палящего солнца. Граф пытался привести мысли в упорядоченное течение. Но тщетно..земля выбита из под ног..-Как же так? Стучало набатом в висках. – Нельсона больше нет…какая утрата. Граф, едва расслышал откуда то из далека голос лекаря, он что то спрашивал, то и дело кланяясь. Эрлих не слышал, а скорее догадался, и протянул лекарю правую руку, на которой белым вымпелом красовался платок герцогини. Лекарь сняв платок, изумленно воскликнул. -Святые угодники, кто Вас укусил граф? Промокнул сочившуюся кровь, стал обрабатывать мазями руку . – Да, раны уж больно глубоки. (бормотал он себе под нос)Герцог,сидевший рядом с супругой, держал ее руку с своих ладонях, смотрел на действия лекаря, и хранил молчание.

Эрлих не отвечал, он был далеко. Теперь он ясно видел, как смерть буквально подкрадывалась к вице-адмиралу, тихонько, словно растягивала и смаковала удовольствие от своей неспешной неотвратимости… Гондурас 1780 г.-лейтенант Нельсон подхватил тяжелую форму дизентерии,от которой чуть не погиб, вынужден был вернуться

в Англию на лечение, поправился лишь спустя 3 года. Корсика 1794 г. получивший титул виконта, Нельсон при осаде испанской крепости на острове Кальве был ранен-потерял правый глаз.

Остров Тенериф тот же 1794 г.– Вице-адмирал Нельсон при захвате порта Санта-Крус опять получил ранение и потерял правую руку.

Мыс Трафальгар 1805 г. третий удар стал фатальным – смертельная рана навеки упокоила великого человека, отдавшего себя без остатка служению английской короне.

Голос…звучит знакомо…кто то звал Эрлиха из пустоты.

Герцог уже дважды произнес имя графа, и наконец, подойдя ближе, потряс за плечо : – Эрлих, очнитесь.

Герцогиня, набрав в рот воды брызнула в лицо графу, радуга заискрилась в беседке, сверкая в мельчайших капельках, повисших в воздухе.

Эрлих непонимающе посмотрел на чету Шатоньи, затем приподнявшись, поклонился, и сказал: -Прошу Вас покорно, прощения, задумался, как мальчишка.

Герцог хлопнул его по плечу, улыбаясь :– И право граф, как есть мальчишка, лекарь требует поместить Вас в прохладу, эта полуденная жара не способствует бодрости духа. Немедленно идем в мой кабинет-там и прохлада и незаконченное обсуждение деталей нашей затеи.

До прибытия епископа осталось мало времени. Повернувшись к супруге, он поцеловал ей руку, и произнес : – Дорогая прости, мы с графом покинем Вас до обеда. Я распоряжусь подавать в тронном зале, там попрохладней, и для епископа будет угоднее, после изнурительного пути. Затем, сгреб в охапку Эрлиха, удалился с графом, держа его под руку.

Прохлада рабочего кабинета герцога благотворно сказалась на состоянии графа, постепенно он приходил в себя от потрясения.

– Знаете, уважаемый Эрлих, (сказал герцог) я тут наткнулся на любопытный древний трактат тайного оккультного общества, в нем описан опыт воссоединения тела с покинувшим духом, подобный нашему случаю.

Речь идет о некой женщине, которая после сильного потрясения, она не смогла перенести гибель своей шестилетней дочери, – впала в кому, затем, лекари, осматривая ее бездыханное тело, вынесли вердикт о смерти. Но, безутешный вдовец не стал придавать земле бездыханное тело супруги, а положил ее в саркофаг, и провел несколько дней рядом, в мольбах и скорби. На удивление, тело оставалось нетленным, без видимых признаков посмертного окоченения и трупных пятен.

Этим случаем заинтересовалось некое сообщество друидов. И спустя несколько дней,

бедная женщина была возвращена к жизни. Тут подробно описан рецепт приготовления магического отвара, вот, взгляните (герцог протянул древний пергамент графу).

Граф внимательно скользил взглядом по витиеватым ровным строкам латыни, написанным размашистым красивым почерком.. и задумчиво произнес : – Любопытно, Ваша сиятельство, возможно нам стоит попробовать повторить, сие описания действий, ведь определенно этот случай схож с тем , что происходит с бедной Эльзой.

-Именно, дорогой граф, я дам распоряжение лекарю изготовить отвар по данному рецепту, и немедленно!

Вошел камердинер, и доложил герцогу о прибытии архивариуса, с важным делом, касаемым лично графа Эрлиха Фон Штольца.

-Впусти (властно произнес герцог).

В проеме открытой двери появился человек преклонных лет, сжимающих морщинистой рукой черную шляпу клерка, богато украшенную перьями и вышитую вензелем адмиралтейской морской академии, другая рука отвела чуть в сторону и назад офицерскую шпагу с серебряным навершием военно-морского герба . Человек склонился в низком поклоне, согнув левую ногу, чуть приседая, правая выставлена прямой, немного вперед, на черном башмаке сверкнула серебряная пряжка, шляпа описала пируэт в воздухе.

Граф с герцогом встали с кресел, и приветствовали гостя легкими поклонами, далее герцог, указал на соседнее кресло, пригласил гостя присесть. И взял со стола пергамент, сказал : – Оставлю Вас, на время, дабы обсудить сей документ с лекарем, развернулся, и стремительно покинул кабинет.

Жан Батист Ванрюгге (так звали старшего архивариуса, обер лейтенанта второго ранга Амстердамской Военно-морской Академии) для своих 54 лет – выглядел подтянутым, энергичным. Он не спеша осушил бокал воды, поданный слугой, и поставил его обратно на поднос. Небольшие кубики искрящегося льда, с хрустальным звоном осели на дно бокала.

Эрлих часто захаживал в архив Академии, улучив свободную минуту, и не без удовольствия, проводил время с весьма интересным собеседником. Отмечая всякий раз высокую эрудицию, обширные знания и утонченный, истинно голландский юмор. И с завистью наблюдал, как на балах и приемах он, подтянутый, с ровной спиной кавалергарда, вальсировал со своей горячо любимой супругой, давая две форы вперед более молодым парам. Чету Ванрюгге, неизменно сопровождала младшая дочь – Керстин, шестнадцати лет, с чувственными губами, на белоснежном, ангельском лице. Вьющимися пшеничными локонами волос, шаловливо сбегающие из под шляпки, и далее струились по обворожительным, хрупким плечам.

Хотя, графа никто не смел упрекнуть в застенчивости, к его двадцати шести годам, Эрлих буквально избегал вожделенный, пристальный, васильковый взгляд юной особы, и как сконфуженный юнец, отводил в сторону глаза, в поисках спасительного повода – не смотреть. Затем, встретившись, со все понимающим материнским взглядом, окончательно попадал в смятение. К тому времени, он уже был без памяти влюблен в Эльзу, которая была его неизменной спутницей в подобных мероприятиях. Граф, лишь крепче обнимал за талию Эльзу, уносясь в спасительный водоворот танца.