Огни костров Свари

* * *

Чёрный кот аккуратно шагал по заснеженным крышам. Он знал, что было, что будет и то, что возможно осуществится, если приложить некоторые усилия. Скоро первые лучи бледного солнца коснутся земли, и начнётся таинство. В каждом доме, в каждом сердце, сохранившем огонь надежды, зажгутся свечи. Огонь – символ жизни, символ тепла, символ того, что даже в самой глубокой тьме есть свет. И этот свет будет гореть, напоминая о том, что весна обязательно придёт, что за зимой последует лето, за ночью – день.

Большой чёрный кот заглянет в окна, оставит следы на крыльце, и тот, кто успеет их сохранить, аккуратно переместив в ледник, будет уверен, что это лучший оберег на весь год, что его семья под защитой самого Велеса.

А когда солнце поднимется над горизонтом, развеивая тьму, в воздухе появится слабый аромат весны. Это будет лишь намёк, лишь обещание, но этого будет достаточно, чтобы вселить надежду в сердца людей, что даже в самой глубокой тьме есть свет и что этот свет обязательно победит.

* * *

Не прошло и месяца, как князь вновь женился. Горожане пошептались и перестали – всё же маленькому наследнику нужна мать, а вдовцу просто необходимо переключиться, чтоб не сойти с ума. Тихо прожили молодожёны год. Юная жена обладала покладистым характером, не требовала невозможного и всем сердцем привязалась к княжичу. Старый князь ни в чём не отказывал жене, как мог баловал. Но шло время, повернулось колесо с зимы на весну. Снова день отвоёвывал минутки у ночи. И чем длиннее становился день, тем мрачнее становился князь.

Решил он обмануть смерть, не остался в замке на холме, сбежал в старую медвежью берлогу, надеясь, что там его не найдёт владычица вечной тишины. Просидел в берлоге несколько дней – не пришла за князем смерть. Воодушевился владыка, обрадовался, а вернувшись в замок, застал его в безмолвии. Все зеркала тёмной тканью занавешены, у слуг лица опухшие да глаза от слёз красные. Кинулась челядь ему в ноги, виниться начала, что не уберегли молодую княжну, не проснулась она утром, как ни будили, как ни звали, тихо, мирно во сне ушла.

Завыл барон, покатился по коврам богатым, словно зверь какой, но делать нечего. Схоронил жену. Посудачили городские жители о таком странном совпадении – в один день с разницей в год потерял князь двух жён, – да и успокоились. Мало ли чего в жизни не случается.

Долго князь горевал, запивал горе хмельным вином, видеть никого не хотел, только с сыном и общался. Но взяла жизнь своё. Появилась в замке ещё одна женщина. Да такая ловкая, что вскоре все ключи от кладовых в её маленьких ручках оказались. Но одно дело чужие богатства в сундуках пересчитывать, а другое – самой хозяйкой стать. Очаровала она и слуг, и мальчика, а через него и к князю подобралась. Незадолго до нового года новую свадьбу в замке сыграли. Князь нарадоваться не мог на молодую жену, во всём ей потакая, и только городские шептались, что не простая то баба – ведьма настоящая. Сокрушались, жалели старого князя и его сына, мол, сживёт их со свету новая хозяйка. Не верили в её доброту да ласковую улыбку, мол, не та она, за кого себя выдаёт.

И вновь повернулось колесо. Взметнулся в небо огонь погребального костра. Схоронил князь жену и на этот раз не проронил ни одной слезы. Молча развернулся и прочь пошёл. Через месяц объявил, что желает вновь вступить в брак. Большие деньги сулил. Только вот ползли слухи по городу, что привёз князь из дальних стран проклятие, видно прогневил богов, и лишили его мстительные вершители судеб семейного счастья. Ни один отец не соглашался выдать за князя свою дочь, все матери закрывали ставни своих домов при его приближении. Ни одна нищенка не соглашалась пойти с ним под венец.

Отцвела весна, промчалось лето, осыпалась золотой листвой осень, снег покрыл поля, а князь так и не нашёл новую хозяйку замка.

– Что ж, – решил князь, – значит, так и быть. Я прожил хорошую жизнь, не стыдно предстать пред очи предков. Раз уж пришло моё время, значит, быть по сему.

Мягко растекалось тепло по комнате от горящих в камине дров, на ковре, у ног князя, играл его подросший сын. Морозная ночь рисовала на окнах узоры. Мир установился в душе князя, смирившегося с неизбежным.

– Господин, – просунулась в приоткрытую дверь голова слуги. – Внизу стоит девушка, просится переночевать. Я хотел прогнать её, думая, что она может быть одной из разбойников, что орудуют в соседнем лесу, но всё же решил спросить вас.

– Проводи её ко мне, – велел князь, в одночасье передумавший помирать.

И вновь город украсился разноцветными гирляндами, шумно праздновал очередную свадьбу князь. Но как только повернулось колесо, легла в фамильный склеп князя очередная жена.

Хозяйка трактира закончила с пшеном и принялась ловко шинковать грибы. Я не торопила её с продолжением истории, мысли в моей голове и так скакали ополоумевшими солнечными зайчиками. Сейчас, наверняка, она взглянет на меня полными скорби глазами и трагическим голосом «а-ля Пьеро» задвинет речь, как они ждали долгие годы героя, что избавит их от княжеского проклятья. Почему-то вариант «а пусть уже князь отправится вслед за многочисленными жёнами» не рассматривался горожанами, словно избавься они от него, и гнев богов распространится на всех остальных.

– А что ты хотела, – шагал рядом со мной Йока по хрусткому снегу, подкидывая на ладони честно одолженную у какого-то раззявы монету. Надо будет разузнать, как вообще бесплотному духу удаются все эти фокусы. Но пока что не до этого, а мой малолетний хранитель тем временем продолжил: – Ты ведьма, Лиса, с тебя спрос выше. Какой толк заставлять тебя собирать утреннюю росу с полей или побеждать медведя? С одним ты подружишься, другим умоешься, а тут игры с самой Марой! Спасти князя, город, снять проклятие, если оно есть, конечно.

– Ага, огласите весь список испытаний, пожалуйста, – бурчу я, проваливаясь по щиколотку в лужу, скрытую под тонкой корочкой снега. Писец один не подкрадывается, верно? Он, как правило, приходит с граблями и бубнами, требуя плясок и прославления. Ведь что нас не убивает, то… ну вы поняли, осталось только выяснить, как не отправиться к предкам несколько раньше, чем рассчитывала.

– И что мне делать? – уселась я на ближайший пенёк, меняя носки на сухие.

– Всё просто, – вновь подбросил вверх монету Йока, любуясь её блеском в солнечных лучах. – Выйти замуж, стать щитом для князя, придумать, как договориться со смертью, победить, и вуаля – мы досрочно переходим во второй тур!

– Чего? – я чуть не свалилась с пенька от такой перспективы развития своего ближайшего будущего. – Целоваться с этим аналогом Синей Бороды?! Нет уж, увольте!

Монетка упала в снег ребром.

– Какой Синей Бороды? Он же бритый! – искренне удивился Йока, подбирая монетку и пряча в призрачный карман. Я ударила себя ладонью в лоб и горестно вздохнула. Конечно, во всех мирах истории повторяются, но, как говорится, со своими нюансами. Тут всё проще, не нужно просить жену совать свой любопытный нос куда не следует, просто переворачиваем календарь, и о-па – ты уже вдовец, и вроде даже ни при чём. Так, невинная жертва, почти. Вот только мне от этого не легче.

– А если мы, то есть я, не пойду спасать этого господина, то что? – наконец справилась со шнурками на ботинках и притворно бодро и весело притопнула ногами.

– Да ничего, – пожал плечами Йока. – Скорее всего, просто сойдём с ума, каждое утро выслушивая одну и ту же историю. Ты будешь бесконечно проваливаться в лужу, рассуждать о нежелании принять испытание, а я стану выть на болотах от тоски, породив ещё одну легенду об ужасных предрассветных чудовищах. Хотя нет, я, пожалуй, подамся в разбойники. Сколочу банду из призраков и выведаю наконец какую-нибудь из запретных тайн, из тех, что живым знать не полагается!