Неприличное происшествие в деревне Голубиная Плешь

Александр Цыбулько

Неприличное происшествие в деревне Голубиная Плешь

Внимание: Автор текста предупреждают: чтение данного рассказа вслух во время еды, а также в общественных местах с серьёзными лицами, может привести к непроизвольным рефлекторным спазмам диафрагмы, истерическим всхлипам и, как следствие, к конфузам, описанным в названии. Читать лежа, на голодный желудок, в одиночестве.

НЕПРИЛИЧНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В ДЕРЕВНЕ «ГОЛУБИНАЯ ПЛЕШЬ», ИЛИ КАК Я ПЕРЕСТАЛ БОЯТЬСЯ И ПОЛЮБИЛ ГУСЯ

Глава 1

** в которой автор знакомит читателя с местом действия, главным героем и его проклятием **

Зовут меня Лёха. Живу я, значит, в городе. В меру упитанный, в меру воспитанный, менеджер по продажам всего, что плохо лежит. И была у меня бабушка, Клавдия Петровна. Царствие ей небесное, хотя при жизни она за такие пожелания могла и скалкой огреть – характер имела бойцовский, куриный. Не в смысле трусливый, а в смысле она этих самых кур, гусей и прочую живность держала в количестве, достаточном, чтобы организовать небольшое птицеводческое восстание.

Бабушка жила в деревне с чудным названием «Голубиная Плешь». Где там голуби и почему плешь – история умалчивает, но место было живописное: лес, речка, и три с половиной дома, в одном из которых обитала бабушка, а в остальных – такие же суровые пенсионерки и дед Кузьмич, который пил и утверждал, что он потомственный граф, просто документы в гражданскую войну утонули.

И вот, значит, в одну не самую прекрасную пятницу раздаётся звонок. Бабушка.

– Лёха, – говорит голосом, не терпящим возражений, как у центуриона перед казнью. – Приезжай. Картошку копать. И вообще, поможешь по хозяйству. Я старая уже, мне тяжело. А ты молодой, здоровый лось.

Здоровый лось – это она про мои 75 килограмм и любовь к пельменям, конечно, преувеличила. Но спорить с бабушкой было себе дороже. Я вздохнул, попрощался с диваном, кондиционером и интернетом и покатил в эту самую Плешь.

Глава 2

**которая знакомит нас с главным антагонистом – пернатым терминатором**

Приезжаю. Бабушка встретила, чмокнула в щеку колючими губами, тут же всучила ведро и отправила в огород за остатками свеклы. Иду я, значит, по тропинке, наслаждаюсь свежим воздухом, птички поют, солнышко светит, где-то вдалеке трактор чихает. И тут я вижу ЕГО.

На заборе сидел Гусь. Не просто гусь, а Гусь – мутант, Гусь – переросток, этакий пернатый КамАЗ. Белый, морда красная, клюв – как экскаваторный ковш, только злее. И смотрел он на меня не как птица на человека, а как надзиратель на только что заехавшего зека. Во взгляде читалось: «Ну, здравствуй, чмошник городской. Добро пожаловать в ад».

Бабушка, заметив мой испуг, махнула рукой:

– А, это Гоша. Не бойся, он ручной. Только Кузьмича не любит. И почтальона. И женщин в красных платках. И когда поют. И ещё если на левую ногу наступаешь. А так – лапочка.

Спектр «любви» Гоши, судя по описанию, был широк, как русская душа. Я решил не испытывать судьбу и обошёл забор по максимальной дуге. Гоша проводил меня взглядом, полным холодного презрения, и гоготнул что-то явно нецензурное.

Глава 3

**в которой картошка, Кузьмич и роковое стечение обстоятельств**

Картошку копали мы с бабушкой долго и нудно. Спина болела, комары жрали, солнце палило. К вечеру я был похож на овощ, причём на тот самый, который только что выкопал. Бабушка, как ни в чем не бывало, отправилась доить козу, а мне велела натаскать воды из колодца.

И вот тут в игру вступает дед Кузьмич. Увидел он меня из окна своего покосившегося «особняка» и выполз на крыльцо. Выглядел он как классический потомственный граф после получения наследства в виде самогонного аппарата: тельняшка, валенки и взгляд, устремленный в вечность (потому что в данный момент – в стакан).