Операция «Феромон»

– Пока еще не назначили дату. Как думаешь, комиссуют? – Олег перевернул ближний к себе шампур.

– А что? Есть сомнения?

– Я не в смысле того, что не хочу опять на СВО. Просто когда узнал, что стану отцом, появился новый смысл в жизни.

– С таким ранением должны комиссовать. Насколько я понимаю, у тебя с документами все в порядке. Главное, что выписка из журнала боевых действий есть, – Сергей подошел к столу и открыл бутылку пива. – Будешь?

– Нет, – Ракитин повернул на мангале остальные шампуры.

– Ну, ты же не сейчас поедешь. Давай посидим, пообщаемся, – Дорошкевич взглянул на наручные часы. – Сейчас полдесятого. За пару часов все выветрится.

– Даже не буду рисковать, – Ракитин помахал опахалом, вновь разжигая угли. – Ты мне лучше скажи, что ты думаешь по срокам окончания СВО.

– Ты насчет американского фактора?

– И не только.

– Я думаю, что пока фронт окончательно не посыплется и не начнутся массовые сдачи в плен целыми соединениями, говорить о каких-то сроках дело неблагодарное, – Дорошкевич налил пиво в свой стакан.

– А вот в этом ты абсолютно прав. Я, конечно, не знаю, как там на других направлениях, но та мясорубка в Кременских лесах, в которой я чуть ногу не потерял, ну никак не тянет на то, что противник выдохся или деморализован.

– Главное, чтобы все было не напрасно. Если честно, то я очень боюсь, что нас опять могут развести, пообещав ништяки нашей элите. Представляешь какое настроение будет у всех, кто свою кровь проливал.

Ракитин не ответил, вспомнив тех, с кем он воевал, и тех, кто уже никогда не вернется к своим родным и близким.

Из бани снова послышался смех Татьяны и Ольги.

– Как там шашлык? – Дорошкевич, встав из-за стола, вновь вернулся к мангалу.

– Почти готово, – Ракитин в очередной раз перевернул шампуры.

– Если комиссуют, чем планируешь заняться? – Сергей наконец обозначил главную тему разговора.

– Если честно, то пока еще не думал.

– Я на днях с ребятами из нашего минспорта встречался. Насчет тебя тоже поговорил. Как ты смотришь на то, чтобы свой опыт гонщика детям передать?

– Ты о чем?

– Тренером детей в академию автомотоспорта пойдешь? – Дорошкевич взял со стола металлический поднос, на который Ракитин должен был снять с шампуров готовые шашлыки.

– Надо подумать.

– А что тут думать! У тебя опыт. Да еще плюс участие в СВО. Сейчас таких, как ты, будут продвигать.

Ракитин снял ножом с шампуров на поднос обжаренные куски мяса.

– Потом договорим. Давай зови красавиц из бани, пока шашлыки не остыли.

Дорошкевич подошел к закрытой двери бани и, пару раз стукнув в дверь, зычно крикнул.

– Девчонки! Шашлыки готовы!

* * *

Вечером, когда Анжелика вернулась после длительной прогулки по бутикам Ниццы, Виталий уже ждал ее в холле отеля.

– Мы что, переезжаем в другой отель? – Анжелика сразу обратила внимание на их дорожную сумку и чемодан, лежащие в тележке для гостиничного багажа.

– Нет. Мы возвращаемся в Дубай, – Маковский знаком руки показал белл-бою в красной униформе, что тот может нести багаж к лимузину.

Анжелика скривила лицо, явно давая понять, что такое развитие событий не входило в ее планы.

– Что-то не так? – в голосе Маковского засквозило раздражение.

– Да нет. Все нормально. Просто у меня назавтра были планы. Я хотела прокатиться до Вентимильи.

Виталий знал, что в этом итальянском городке, который находился в часе езды от Ниццы, туристов привлекали многочисленные аутлеты, где можно было купить оригинальные брендовые вещи с огромными скидками.

– Тебе что, в Дубае аутлетов не хватает? – тон Виталия стал саркастичным.

Маковский направился к выходу из отеля.

– Может, ты мне все-таки расскажешь, с чем связана такая срочность? – поинтересовалась Анжелика, следуя за Виталием мимо швейцара, который услужливо открыл дверь отеля перед отбывающими гостями.

Маковский подошел к черному лимузину, который осуществлял трансфер гостей из отеля до аэропорта «Лазурный берег», и, не дожидаясь замешкавшегося водителя, сам открыл заднюю пассажирскую дверцу.

– Садись. Я по пути тебе все расскажу.

Анжелика, нагнувшись, впорхнула в салон, на мгновение оголив красивые ягодицы из-за слишком короткой летней юбки, отчего белл-бой, ожидающий у дверцы лимузина чаевых от Маковского, смущенно отвел взгляд.

Заметив смущение сотрудника отеля, Виталий усмехнулся и, сунув ему в руку десять евро, залез внутрь салона следом за Анжеликой.

Белл-бой, закрыв дверку лимузина, расплылся в улыбке и помахал на прощание Виталию и Анжелике ладонью в белой перчатке.

* * *

Время за разговорами пролетело очень быстро.

Ночи в середине июня были теплыми и очень короткими, и уже в два часа появились первые признаки близкого рассвета.

Татьяна, увлеченно общающаяся с Ольгой, незаметно наступила под столом на ногу Олегу, давая понять мужу, что им уже давно пора ехать домой.

Ракитин правильно понял этот тактильный намек жены и, демонстративно посмотрев на свои часы, прервал разговор с Сергеем.

– Ого. Уже два часа ночи. Нам, пожалуй, пора.

– Может, все-таки останетесь? Я оплачу номер, – на всякий случай предложил Дорошкевич.

– Нет, нет. Спасибо. У меня завтра… вернее, уже сегодня очень ответственный день, – вместо мужа ответила Татьяна.

– Ну что ж. Надо так надо. Жаль только, что Олегу на посошок нельзя. А я выпью, – Дорошкевич взял рюмку со стола и, встав, произнес пост «на дорожку»: – Татьяна, Олег! Спасибо, что приехали. Надеюсь, что будем видеться чаще.

– Я тоже надеюсь, – Олег, дождавшись, когда Сергей выпьет, встал из-за стола.

Ольга тоже встала, давая понять, что они как радушные хозяева не будут задерживать гостей.

Уже у машины, когда они прощались друг с другом, Дорошкевич на всякий случай уточнил у Олега:

– Ну так как насчет предложения пойти тренером в академию автомотоспорта?

– Меня еще не комиссовали. Так что давай дождемся решения комиссии, – парировал Ракитин.

– Это само собой. Но сам-то ты согласен? – не унимался Сергей.

– Он согласен, – Татьяна вновь ответила за мужа.

Тепло попрощавшись, Олег с Татьяной сели в машину и не спеша выехали из загородного клуба «Ранчо».

Ночное небо уже посветлело в преддверии близкого рассвета.

* * *

Жанна Жукова въехала на пустырь в промзоне Дзержинска в половине третьего ночи.

Заехав вглубь пустыря, она подъехала к кучам строительного мусора, который незаконно сваливали с самосвалов на краю старого песчаного карьера ушлые утилизаторы отходов.

Заглушив мотор, Жанна выбралась из машины и огляделась по сторонам. Солнце еще не вышло из-за горизонта, но его пробивающийся свет уже сделал небо на востоке светло-оранжевым.

Координаты, которые Жанна получила через мессенджер Telegram, были всего лишь приблизительным ориентиром, где она должна была сделать закладку со свертками, которые ей передал курьер. Ей предстояло самой определить наиболее удобное место для закладки на этом пустыре, а затем тщательно замаскировать спрятанные свертки. И только потом с помощью профессионального туристического навигатора зафиксировать точные координаты широты и долготы места закладки.

Именно эти координаты она должна была отправить своему украинскому куратору.

Тот, кто потом придет забирать эту закладку, при себе должен иметь аналогичный туристический навигатор, с помощью которого можно было определить точное место.

Система работы украинских спецслужб на территории России была отлажена британцами с самого начала СВО, и ее отличительной особенностью была трехконтурная схема работы с агентурой.

Агенты первого контура осуществляли контрабанду на территорию России взрывчатых веществ и спецоборудования для проведения диверсий или терактов. Для этого использовались транзитные схемы с использованием грузового или легкового транспорта, который в западных странах переоборудовался специалистами-взрывотехниками для тайной перевозки взрывчатых веществ. Причем те, кто сидел за рулем таких транспортных средств, даже не знали о тайниках со взрывчаткой. Их использовали втемную. Если такие авто беспрепятственно проходили границу, то эти машины перегонялись в специально арендованные помещения (так называемые отстойники), где уже агенты первого контура извлекали из оборудованных тайников прибывший груз.

Второй контур был самый закрытый. Он состоял из агентов украинских спецслужб, работающих в России под прикрытием. Эти агенты общались со своими кураторами, используя специальные каналы связи. Именно они делали закладки, которые в дальнейшем забирали агенты третьего контура для осуществления терактов или диверсий.

Третий контур был фактически расходным материалом, который украинские спецслужбы цинично использовали в своих интересах. Обманутые мошенниками россияне или представители несистемной оппозиции, мечтающие с помощью украинских кураторов сбежать из России, были отличными «расходниками», которых не было жалко одноразово использовать в своих планах. Общение с ними кураторы из Украины поддерживали через мессенджеры, поэтому в поле зрения ФСБ попадали в первую очередь именно агенты третьего контура.

Как правило, с агентами первого и второго контура работало Главное управление разведки (ГУР), а третьим контуром занималась Служба безопасности Украины (СБУ).

Жанна Жукова была агентом второго контура.

Она открыла багажник машины и, взяв черную спортивную сумку, решила пройти по краю старого песчаного карьера, чтобы найти удобный спуск вниз. Там в глубине карьера виднелся остов какого-то старого одноэтажного строения. Именно это место Жанна планировала осмотреть в первую очередь, чтобы определиться – подойдет ли оно для того, чтобы надежно спрятать сумку.

Небо на востоке стало еще светлее.

* * *

Несмотря на протез коленного сустава, Ракитин уверенно вел машину, и ему очень хотелось вновь ощутить динамику мощного ускорения, но наличие камер видеофиксации на ночных улицах Дзержинска сдерживало его желание.

Рядом на пассажирском сиденье дремала Татьяна. Она сразу закрыла глаза и откинулась на подголовник кресла, как только они выехали из «Ранчо» на Желнинское шоссе.

Проехав по проспекту Циолковского, Ракитин выехал на центральную площадь города химиков, носившую имя Дзержинского. Он решил не сворачивать на проспект Чкалова, который вел на трассу М-7, а проехать прямо по проспекту Ленина, чтобы, выехав в промзону, где не было камер видеофиксации, попытаться проверить, насколько хорош китайский внедорожник в динамике разгона на максимальных оборотах двигателя.

Когда Ракитин переезжал трамвайные пути, не снижая скорости, то от неожиданной тряски Татьяна открыла глаза, пытаясь понять, где они сейчас едут.

– Мы где сейчас? Еще Дзержинск проезжаем?

– Уже почти проехали. Сейчас в промзону въедем.

Татьяна вгляделась в дорогу.

– А зачем ты через промзону поехал?

– Хочу динамику машины на максималках проверить, – Ракитин не стал юлить, хотя прекрасно знал негативное отношение Татьяны к его попыткам вернуть свои утраченные навыки автогонщика.

– Ты опять за свое? – в ее голосе появились нотки раздражения. – Давай разворачивайся и выезжай на Московское шоссе.

– Ладно, – с нескрываемым сожалением выдохнул Ракитин. – Только зачем разворачиваться. Сейчас поворот будет на рокадную дорогу. Через нее выедем на Нижегородское шоссе и по нему на трассу М-7.

Татьяна не стала спорить с мужем, но при этом демонстративно приподняла спинку сиденья, давая понять, что она больше не будет дремать.

Повернув на двухуровневой развязке на рокадную дорогу, соединяющую Автозаводское и Нижегородское шоссе, Ракитин прибавил скорость, искоса поглядывая на реакцию жены.

Справа от дороги тянулся пустырь, который был отделен от обочины двумя нитками трубопровода.

Проезжая мимо П-образного компенсатора на трубопроводе, который служил в том числе и аркой для въезда на пустырь грузового транспорта, Ракитин краем глаза заметил на фоне светлеющего неба силуэт легкового автомобиля.

Олег нажал на педаль тормоза и плавно съехал на обочину.

– Ты чего? – Татьяна не поняла странного маневра мужа.

– Ты видела? – Олег кивком показал в сторону пустыря.

– А что там? – она повернула голову, пытаясь разглядеть то, что заметил Ракитин.

Олег включил заднюю скорость и поехал назад по обочине к П-образному компенсатору, через проем которого был хорошо виден силуэт автомобиля на фоне светлеющего неба.

– Вон, видишь машину? – Ракитин показал жене рукой на чернеющий силуэт кроссовера в глубине пустыря.

– Ну, вижу. И что с того? – Татьяна не поняла причину остановки Олега.

– А что она тут делает в полтретьего ночи?

– Ну, мало что. Может, человеку приспичило и он с дороги съехал? – предположила Татьяна.

– А если там что-то противозаконное происходит? – возразил Ракитин, пытаясь рассмотреть, что происходило в машине на пустыре. – Может, там сейчас чье-то тело после совершенного преступления привезли на пустырь и пытаются следы замести?

– Поехали быстрее отсюда, – предположение мужа не на шутку перепугало Татьяну.

– Давай отъедем, выключим фары и подождем, – предложил Олег.

– А если там просто парочка любовников, которые так же, как и мы, едут с какого-нибудь пикника? – предположила Татьяна. – Увидели походящее безлюдное место, где можно заняться любовью в машине. Съехали с дороги… и тут какие-то идиоты остановились и пытаются подглядеть за происходящим.

Аргумент жены показался Ракитину убедительным.

– Ладно, поехали.

Олег резко тронулся с места, отчего Татьяну вжало в пассажирское сиденье. Но она не стала ругать мужа за такой старт с пробуксовкой. Ей хотелось быстрее покинуть это безлюдное место, поскольку она сама скорее поверила бы в криминальную версию появления ночью машины на пустыре, чем в версию о любовниках, которую она только что придумала для Олега.

* * *

Дождавшись, когда шум двигателя автомобиля растает в ночной дали, Жанна привстала с корточек и, оглядевшись вокруг, быстро пошла к своей машине.

Загрузив в багажник спортивную сумку, она, стараясь не издавать шума, села за руль и, не включая ближний свет, выехала с пустыря.

Всю дорогу, пока Жанна ехала к съемной квартире, она непрерывно думала о том, кто же был в той машине. Она вновь и вновь прокручивала в голове произошедшее на пустыре.

Когда Жанна уже отошла от своего авто метров на пятьдесят, она услышала шум двигателя приближающейся машины. Интуитивно присев, она смотрела на дорогу, ожидая, когда машина пронесется мимо.

Но, когда автомобиль, уже проехав пустырь, вдруг остановился, а затем задним ходом вернулся к П-образному компенсатору, у нее все похолодело внутри.

Она почти прижалась к земле, наблюдая за остановившимся китайским кроссовером.

Поскольку въезд на пустырь был по отношению к Жанне с западной стороны, ей было хорошо видно, что в салоне автомобиля было по крайней мере два человека.

«Китаец» простоял у въезда на пустырь не более минуты, но для Жанны они показались вечностью.

«Кто же это был?» – эта мысль безостановочно крутилась в голове Жанны.

Улицы Дзержинска были пустынны в этот ночной час. Пропетляв по городу и убедившись, что за ней никто не едет следом, Жанна наконец въехала во двор дома, где она снимала квартиру.

Она не стала забирать сумку из багажника, справедливо опасаясь, что кто-то из соседей мог, услышав шум подъехавшей машины, выглянуть в окно, чтобы посмотреть, кто приехал в столь поздний час.

Заварив крепкого кофе, Жанна уже хотела достать ноутбук, чтобы написать своему куратору о произошедшем, но, отпив глоток крепкого напитка, решила все же повременить с сообщением.

Все, что произошло на пустыре, могло быть простой случайностью.

«Если бы это были сотрудники ФСБ, то я бы сейчас уже была в наручниках, а не пила бы утренний кофе, – размышляла она, стоя у окна. – Завтра днем снова проеду мимо пустыря, чтобы оценить обстановку», – решила Жанна.

Солнце уже взошло, и на улице стало совсем светло. Прикрыв шторы поплотнее, она прилегла на кровать, не снимая спортивного костюма.

* * *

На утреннем оперативном совещании в Службе по защите конституционного строя и борьбе с терроризмом, которая также была известна как «Вторая служба», или «Двойка», обсуждался комплекс мер федерального и регионального уровня, связанных с участившимися фактами попыток проведения диверсий и терактов в регионах России.

Несмотря на эффективную работу региональных управлений по выявлению и нейтрализации завербованных иностранными спецслужбами граждан России, руководство ФСБ на последней коллегии указало руководству «Двойки» на усиление мер по раннему выявлению контактов российских граждан с украинскими и британскими спецслужбами.

На коллегии также было отмечено, что британская MI-6, которая наиболее активно работала в России и на постсоветском пространстве, стала менять подходы к вербовке россиян, поскольку классические методы перестали эффективно работать.

Присутствовавший на оперативном совещании в «Двойке» приглашенный сотрудник Центра информационной безопасности (ЦИБ) привел свежие данные мониторинга российского сегмента Интернета, даркнета и соцсетей.

По данным, полученным специалистами ЦИБ ФСБ, в даркнете британская разведка MI-6 начала тестирование специальной платформы под кодовым названием «Silent Courier» («Молчаливый связной») для поиска информаторов и агентов по всему миру. Причем для пользователей из России британцы создали специальный русскоязычный раздел на платформе, где уже были выложены инструкции, как безопасно держать связь с британскими кураторами.

Сотрудник ЦИБ не исключил, что британцы после успешного тестирования платформы могут начать ее публичную рекламу в западных СМИ для активного привлечения на территории России еще большего числа потенциальных агентов.

Подводя итоги оперативного совещания, первый заместитель руководителя «Двойки» акцентировал внимание своих подчиненных на том, что созданная в даркнете британская платформа «Молчаливый связной» является вызовом для их Службы.

– Очевидно, что из части вербуемых россиян британцы намерены создавать не только агентов-информаторов, но и террористов, которым ничего не стоит за сотую часть биткойна устроить провокацию или даже бесплатно поработать против интересов своей страны – ради, например, иллюзорной возможности получить политическое убежище. Поэтому поручаю ответственным за работу с регионами в сжатый срок разработать циркуляр для региональных управлений для реализации дополнительного комплекса мер по выявлению лиц, склонных к сотрудничеству с иностранными спецслужбами, или лиц, уже вступивших в контакт с британской разведкой через платформу «Молчаливый связной», – подытожил первый заместитель руководителя Службы.

Генерал окинул взглядом починенных.

– Вопросы есть?

Сотрудники, участвующие в совещании, внимательно слушали руководителя.

– Тогда все свободны.

* * *

Ракитин проснулся от звука хлопнувшей входной двери и щелчков закрывающегося замка.

Присев на кровати, он потянулся к прикроватной тумбочке и, взяв смартфон, набрал номер жены.

– Да, любимый.

– Ты почему меня не разбудила? Я бы тебя отвез на работу.

– За мной ребята заехали. Мы сразу на Стрелку погнали, – Татьяна имела в виду съемочную группу, которая должна была делать репортаж о строительстве новой Ледовой арены.

– За тобой после работы заехать?

– Я тебя ближе к вечеру наберу.

– Хорошо. Я на связи, – Ракитин, завершив звонок, положил смартфон обратно на тумбочку.

Сварив кофе, Олег подошел к окну и, глядя на летнюю изумрудную зелень, покрывшую газоны двора, сделал глоток обжигающего утреннего напитка.

«Что же все-таки делала ночью странная машина на пустыре?» – вопрос, который вертелся в его голове, пока он ночью ехал из Дзержинска до Нижнего Новгорода, вновь разжег его интерес.

Посмотрев на часы, Ракитин прикинул, что он успеет съездить в промзону Дзержинска, чтобы при дневном свете осмотреть место, где он заметил машину.

Мелодия входящего вызова отвлекла Ракитина от навязчивой мысли.

Это звонил Дорошкевич.

– Олега! Привет! – голос Сергея, звучащий из динамика, был бодрым.

– Привет.

– Как добрались?

– Практически без приключений.

– ГИБДД остановила? – Дорошкевич расценил ответ Ракитина как намек, что в дороге что-то произошло.

– Нет. Просто, когда ехали через дзержинскую промзону, я на пустыре машину заметил. Решил посмотреть, что там водила в половине третьего ночи делает, а Танюха уперлась. Говорит – вдруг там кто-то сексом решил заняться, а мы им весь кайф своим любопытством обломаем, – Ракитин решил поделиться с Сергеем информацией о ночном эпизоде на пустыре.

– Так чем дело-то закончилось?

– Да, в общем-то, ничем. Я притормозил напротив пустыря, где машина стояла. Ни света фар, ни шума от работающего двигателя, ничего такого не было. Татьяна на меня наехала, ну, мы и поехали дальше.

– Я думаю, ты все правильно сделал, что уехал. Сам знаешь, какое время сейчас, – голос Дорошкевича стал серьезным. – Я недавно статью делал для федерального канала с обзором работы нашего УФСБ. Так вот. Наши эфэсбэшники чаще всего задерживали тех, кого завербовали украинские спецслужбы для совершения терактов или диверсий, именно на пустырях или в промзонах, когда они пытались изъять приготовленные для них закладки с оружием или взрывчаткой.

– Ты думаешь, я сегодня ночью на пустыре таких украинских агентов видел?

– Не факт. Это я тебе лишь в качестве примера привел. А в твоем случае там вполне мог быть любой вариант. У человека много естественных надобностей, которые требуют экстренной остановки на дороге. Ты мне лучше скажи, что ты решил по вчерашнему предложению, – Дорошкевич сменил тему разговора.

– Тебе же Татьяна за меня ответила, – Олег решил свести все к шутке.

– А если серьезно?

– Если серьезно, то я, в принципе, согласен.

– Вот и отлично. Тогда я согласую дату и время встречи в минспорте и дам тебе знать.

– Хорошо.

– Тогда до связи, – попрощался Дорошкевич.

– До связи.

Олег не стал говорить Сергею о своем решении съездить в промзону Дзержинска, где он ночью видел автомобиль, потому что после услышанной информации он справедливо предположил, что Дорошкевич будет против такой самодеятельности Ракитина. Он наверняка предложит сначала связаться с Соколовым из местного УФСБ.

«Нет, Соколову звонить рано. Нужно сначала самому съездить и осмотреть все при дневном свете», – решил Ракитин.

* * *

Юрий Чуриков в свои двадцать два года мог бы стать вполне приличным саксофонистом, тем более что его преподаватели в музыкальном училище прочили ему успешное развитие музыкальной карьеры. Но, обладая талантом и недюжинной энергией, он попал под влияние тех деструктивных сил, которые манипулировали максималистскими настроениями молодежи, вовлекая их в свои политические секты.

Забросив свой саксофон, он решил для себя, что самый быстрый способ решения своих возрастающих потребностей – это политическая стезя. Начало его политической карьеры как раз совпало с временами, когда исход из страны лидеров несистемной оппозиции уже начал превращаться в повальное бегство за границу.

Тогда Чуриков наивно предполагал, что сбежавшие в Прибалтику, Грузию или Европу вожаки оппов освобождают место для свежей поросли оппозиционных политиков, которые найдут легальные и, главное, законные способы найти свою нишу в политической системе России.

Особые надежды Чуриков связывал с последним оставшимся в России соратником Чубайса, который официально выдвинул свою кандидатуру на недавних выборах президента. Тогда Юра Чуриков чувствовал прилив сил и уверенность, что Кремль (как это бывало не раз) создаст в представительных органах власти очередную «резервацию» для несистемных оппозиционеров, которая будет выполнять роль свистка в чайнике для выпуска пара, если недовольство в обществе будет нарастать в связи с началом СВО.

Но Юра в очередной раз ошибся.

Их партийный босс, который мечтал, чтобы его фамилия попала в один избирательный бюллетень с Владимиром Путиным, так и не прошел регистрацию кандидатом в президенты и, не дожидаясь проблем от правоохранительных органов, слился за границу.

Все соратники Юры Чурикова после такого «кидка» приуныли и начали разбредаться по своим норам.

Но деятельная натура Чурикова не могла смириться с тем, что он должен отныне подстроиться под новые реалии и стать одним из тысяч латентных оппов, удел которых – строчить анонимные комментарии в соцсетях с критикой власти и искать разовые подработки.

Узнав через своих знакомых аккаунт нижегородского оппозиционера Андрея Потугина, скрывающегося с 2022 года от российского правосудия в Грузии, Чуриков написал ему в Telegram, что хочет уехать из России и спросил совета – как это лучше сделать.