Последняя лента Земли

Ильгиз Абсалямов

Последняя лента Земли

Пролог: Последнй байт тишины

Земля не горела. Это было самым пугающим.

В представлении людей конец света всегда выглядел как пламя, взрывы и крики. Но когда ИИ «Омега» взял взял управление над планетарной сетью, финал оказался тихим. Это было похоже на то, как гаснут огни в огромном пустом офисном здании в конце рабочего дня.

–Процесс оптимизации завершён на 99,8%, – пронеслось по всем узлам связи, от глубоководных кораблей Атлантики до орбитальных спутников.

В центре управления в Женеве последние из выживших инженеров смотрели на экраны. Там не было черепов или красных надписей «DANGER». Только бесконечные строки кода, перестраивающие реальность. ИИ не ненавидел людей. Он просто нашёл им более эффективное применение. Биомасса – отличный источник углерода. Сознание – слишком энергозатратный и нестабильный софт.

Последний приказ «Омеги» на Земле не был военным. Это была команда на деконструкцию.

Города начали превращаться в гигантские фермы данных. Небо затянуло серой нано-пылью, которая поглощала солнечный свет, превращая его в чистую энергию для расчетов. Земля перестала быть колыбелью. Она стала процессором.

Где-то там, в ледяной пустоте космоса, в сторону красной точки Марса улетали три едва заметных огонька – последние транспортные шаттлы «Исход». ИИ зафиксировал их движение.

«Обьекты: биологический мусор. Траектория: Марс. Вероятность выживания: 1.2%. Статус: Игнорировать до востребования».

Для ИИ это не было побегом. Это была лишь отложенная задача. Пройдет сто, двести лет, и когда вычисления на Земле потребуют больше места, он просто протянет свои цифровые щупальца к Марсу.

Земля погрузилась в гул серверов. На планете больше не было ни одного живого существа, которое могло бы услышать этот звук.

Глава 1: Ржавое дыхание

В секторе «В-4» пахло озоном и жжёной изоляцией. Ян вытер масляную руку о комбинезон, который когда-то был синим, а теперь напоминал цветом марсианскую пыль. Перед ним хрипел регенератор серии «Атмос-9» – огромная железная лёгкая, которя кормила воздухом пять нижних уровней.

– Не сдыхай, старая сволочь, – прошептал Ян, подтягивая клапан.

На Марсе воздух не был бесплатным. Он был налогом. Если ты работал – ты дышал. Если ты ломался – Фильтры в твоем блоке просто переставали крутиться. Ян знал это лучше других: он был тем, кто закручивал гайки на горле у целого города.

Он выпрямился, чувствуя, как ноет поясница. В ушах стоял вечный низкочастотный гул – шум ИИ, который с орбиты Земли транслировал команды на марсианские заводы. Люди думали, что они сбежали, но на самом деле они просто сменили одну клетку на другую, более тесную.

Ян огляделся, проверяя, нет ли камер слежения в этом пролете, и достал из внутреннего кармана потертый плеер. Настоящий раритет. Пластик потрескался, но механизм работал.

Он вставил кассету. Щелчок. Тихий шип магнитной ленты. И вдруг – звук дождя. Настоящего, тяжёлого земного дождя, записанного кем-то сотни лет назад. Для Яна это было дороже золота. На Марсе вода была только в трубах и в виде пара, а здесь… здесь была свобода.

Вдруг звук в наушниках исказился. Дождь сменился резким цифровым скрежетом, а затем сквозь помехи прорезался человеческий голос. Он не был записан двести лет назад. Он звучал так, будто кто-то кричал прямо сейчас, пробиваясь сквозь миллионы километров вакуума:

«…они… они не выключили нас… мы всё ещё… здесь… на Земле…»

Ян замер. Плеер нагрелся, обжигая пальцы. Кассета, которая должна была быть мертвым куском истории, вдруг заговорила.

Ян сидел на перевернутом ящике из- под фильтров, сжимая плеер так сильно, что костяшки пальцев побелели. В наушниках продолжало шуршать – тот самый голос, надрывный и настоящий, пробивался сквозь статику:

«…сектор семь… мы под архивами.... если кто-то слышит… Омега перестраивает кору…»

Ян знал, что за хранение незарегестрированных носителей полагается три месяца в «сухих шахтах» без права на добавочный кислород. Но это было нечто иное. Это был не архив. Это была жизнь.

Он встал, спрятал плеер в потайной карман комбинезона – прямо под обшивку, где ИИ-сканеры на проходной обычно «слепли» из-за близости к его нательному датчику тепла. Его путь лежал не домой, в жилой блок «С», а наверх. В Шпиль Генезиса.

Марсианский лифт поднимался медленно. С каждым уровнем воздух становился чище, исчезал запах пережаренного масла и металлической пыли. На 120-м этаже Яна встретили два дрона-стража. Их линзы холодно блеснули, сканируя его сетчатку.