Контракт с Дьяволом

- Алина Сергеевна? - спрашивает он голосом, в котором нет интонаций.

- Допустим.

- Прошу. Руслан Викторович ожидает.

Он открывает заднюю дверь. В салоне полумрак, пахнет кожей, деревом и чем-то свежим, дорогим. От этого запаха у нормальных людей, наверное, выделяется слюна. У меня же сводит желудок - то ли от голода, то ли от страха.

- А если я не поеду?

Мужик чуть заметно усмехается. Одними уголками губ.

- Руслан Викторович не любит ждать. Но выбор, конечно, за вами.

Выбор.

Я смотрю на подъезд, где осталась Катя. На бабулек, которые уже перестали судачить и уставились на меня. На небо серое, низкое, осеннее.

Выбор.

Сажусь в машину.

Дверь захлопывается, и звуки улицы исчезают. Полная тишина. Только урчание мотора где-то глубоко, едва слышно. В салоне прохладно, кондиционер работает бесшумно.

Я откидываюсь на сиденье. Оно мягкое, как перина, обнимает тело, принимает форму. На таком, наверное, и спать можно. И умереть можно. Все можно.

Машина трогается плавно, как по маслу. Я даже не чувствую момента, когда мы начали движение. Просто дома за окном поплыли.

Сначала наш район. Бабки у подъездов, мужики с бутылками, вечно мокрый асфальт. Потом дома становятся выше, чище, люди одеты лучше. Потом центр, пробки, рекламные щиты с улыбающимися лицами.

Телефон пиликает.

Катя: «Я люблю тебя. Возвращайся».

Я сжимаю трубку так, что костяшки белеют.

Пишу: «Я тоже. Запрись. Буду».

Отправляю и понимаю, что вру. Откуда мне знать, буду ли. Откуда мне знать, что этот человек, к которому я еду, вообще отпустит меня.

Я смотрю на водителя. Он сидит как статуя, даже не моргает. Черный затылок, чистый воротничок, руки на руле - ни одного лишнего движения.

- Вы давно на него работаете? - спрашиваю, чтобы хоть что-то сказать.

Водитель не отвечает. Может, не слышит. Может, ему запрещено. Может, я для него пустое место.

Ладно.

Отворачиваюсь к окну.

Москва проплывает мимо. Красивая, богатая, чужая. Я здесь живу всю жизнь, но никогда не чувствовала себя своей. Особенно сейчас, когда сижу в машине за миллион долларов и еду к человеку, который может одним звонком решить мою судьбу.

Майбах несется по городу плавно, как по взлетной полосе. Водитель лихачит, но внутри толчков не чувствуется. Мы влетаем в Москва-Сити, и меня накрывает тенью от башен.

Я смотрю вверх, и у меня реально кружится голова. Башня «Федерация» - два стеклянных монстра, уходящих в небо так высоко, что не видно конца. Они сверкают на солнце, слепят, давят своей мощью.

Мы останавливаемся у входа. Водитель выходит, открывает дверь.

- Приехали.

Я вылезаю. Ноги ватные, но я стараюсь держаться ровно. Стеклянные двери разъезжаются передо мной, как в фантастическом фильме.

В холле прохладно, стерильно, пахнет кофе. Охрана, стойка регистрации, люди в дорогих костюмах снуют туда-сюда. Никто на меня не смотрит. Здесь я никто. Пыль.

Но меня уже ждут.

- Алина Сергеевна?

Ко мне подходит девушка в идеальном синем костюме. Укладка - волосок к волоску. Макияж - будто не нарисован, а от природы. Туфли - на таких каблуках я бы сломала ноги через пять минут.

- Следуйте за мной, пожалуйста.

Мы идем к отдельному лифту. Зеркала, подсветка, пахнет кондиционером и деньгами. Девушка прикладывает карточку, двери закрываются.

Лифт взлетает.

У меня закладывает уши. Я сглатываю - не помогает. Сглатываю еще раз - немного отпускает. Цифры на табло прыгают: 10, 20, 30, 40, 50...

На пятидесятом этаже к горлу подкатывает тошнота. Я реально чувствую, как желудок сжимается. То ли от высоты, то ли от страха. Наверное, и то и другое.

На шестидесятом я вцепляюсь в поручень. Девушка стоит рядом, как статуя, даже бровью не ведет.

На семидесятом кажется, что пол уходит из-под ног. Я зажмуриваюсь на секунду.

Лифт останавливается так плавно, что я понимаю это только когда цифры перестают меняться. Двери открываются.

- Направо, до конца коридора. Приемная Руслана Викторовича.

Я выхожу.

Коридор - сплошное стекло. Стены, потолок - все прозрачное. И под ногами - Москва. Вся, целиком. Машины внизу размером с тараканов, дома - как спичечные коробки. Людей не видно вообще.

У меня реально подкашиваются колени. Я чувствую, как они дрожат. Хватаюсь за стену - стекло холодное, гладкое.

- Девушка, вам плохо? - голос секретарши доносится откуда-то издалека.

- Нет. Всё нормально. Я в порядке.

Вру. Но кто не врет в этом здании?

Иду дальше. Стараюсь смотреть прямо перед собой, не вниз. Шаг, еще шаг. Коридор кажется бесконечным.

Приемная.

Стекло, хром, белый кожаный диван. На стене огромная картина - абстракция, наверное, стоит как моя квартира. За столом та самая секретарша. Она поднимает глаза, окидывает меня взглядом с головы до ног.

Я вижу, как она меня оценивает. Платье за пятьсот рублей, старая джинсовка, стоптанные балетки, под глазами круги. Проходной вариант. Временная. Ничтожество.

- Проходите, - говорит она нейтральным голосом. - Руслан Викторович ждет.

Она кивает на дверь. Темное дерево, массивная ручка, никаких табличек. Просто дверь. За которой - он.

Я подхожу.

Рука ложится на холодный металл.

Стою. Секунду. Две. Три. Четыре. Пять.

Слышу, как стучит сердце. Как пульс отдает в висках. Как где-то далеко гудит кондиционер.

Вдох.

Выдох.

Толкаю дверь.

Глава3. Вызов на ковер. Я куплю твой долг

Дверьоткрывается бесшумно.

Тяжелая,массивная, она поворачивается на скрытыхпетлях, не издавая ни скрипа, ни щелчка.Как будто само пространство здесьподчиняется другим законам. Законамтишины. Власти. Контроля.

Япереступаю порог.

Изамираю.

Офис.Нет. Это не офис. Это тронный зал,замаскированный под рабочий кабинет.

Панорамныеокна от пола до потолка. Москва лежитвнизу, как на ладони. Виден весь город- от окраин, где я живу, до центра, гдевьются дорогие машины, как золотыемуравьи. Солнце пробивается сквозьстекло, заливает все холодным светом.Но здесь не тепло. Здесь стерильно.Холодно.

Минимализм,который стоит миллионы.

Стол.Огромный, черный, из чего-то матового идорогого. За ним - он.

РусланАстахов.

Онсидит в кресле, повернувшись к окну. Неко мне. К городу. К своей империи. Однарука лежит на подлокотнике, пальцысжимают бокал с янтарной жидкостью.Виски, наверное. Или коньяк. То, что пьютбоги, а не люди.

Ястою. Жду.

Онне оборачивается.

Секунда.

Две.

Три.

Моесердце колотится так громко, что мнекажется - он слышит. Что вся эта стекляннаякоробка на восьмидесятом этаже наполняетсяэхом моего страха.

Ясжимаю край своей джинсовки. Пальцымокрые от пота. Я не решаюсь двигатьсядальше. Здесь каждый шаг - как вторжение.Как оскорбление.

-Закрывай дверь.

Голос.Низкий. Спокойный. Без интонаций.

Явздрагиваю. Медленно отпускаю двернуюручку. Дверь закрывается сама - тяжелая,с доводчиком. Щелчок.

Тишина.

Абсолютная.

Толькогул кондиционера где-то в стенах. И моедыхание. Слишком частое. Слишком громкое.

-Проходи.

Онвсе еще не поворачивается. Смотрит вокно. Как будто я - не стою в трех метрахот него. Как будто я - пыль на его ковре.Ничтожество, которому он удостоилуделить минуту своего времени.

Яделаю шаг.

Второй.

Третий.

Коверпод ногами - мягкий, глубокий, поглощаетзвуки. Я чувствую, как проваливаюсь внего, как в снег. Неуверенно. Неуверенно- это слово для меня здесь. В его мире.

Останавливаюсьв двух шагах от стола.

Жду.

Онмедленно поворачивает кресло.

Ия вижу его лицо.

Вчеравечером, в том зале, он был страшен.Сейчас - он опасен. Потому что сейчас онспокоен. Контролирует ситуацию. Знаетчто-то, чего не знаю я.

Ледяныесерые глаза. Пустые. Бездонные. В нихнет злости за вчерашнее. Нет интереса.Только расчет. Холодный, математическийрасчет.

-Алина Сергеевна Скворцова, - произноситон. Не вопрос. Утверждение.

Онзнает мое имя. Полностью. С отчеством.

Якиваю. Горло пересохло. Я не могупроизнести ни слова.

-Двадцать два года. Студентка заочногоотделения филологического факультета.Работаешь официанткой в трех заведениях.Иногда - промоутером. Иногда - раздаешьлистовки на улице.

Онперечисляет это монотонно. Как списокпокупок. Как инвентаризацию.

-Живешь в Нижегородском районе.Трехкомнатная квартира в пятиэтажке.Сестра. Пятнадцать лет. Школа номерчетырнадцать.

Моесердце замирает.

Онзнает про Катю.

-Отец. Сергей Викторович Скворцов.Бизнесмен. Или был. Сбежал в Турцию шестьмесяцев назад. Оставил долги. Многодолгов.

Онставит бокал на стол. Звук - глухой,тяжелый.

-Пять миллионов рублей. Плюс проценты.Плюс пени. Итого - шесть миллионов двеститысяч.

Яшепчу:

-Откуда вы...

-Я знаю всё, - перебивает он. - Всё, что мненужно знать. Твои пустые счета. Твоикредиты, которые не одобрили. Твоидрузья, которые отказали в долг. Твоямать, которая умерла три года назад.Твой отец, который торгует чем-тосомнительным в Анталии и не отвечаетна звонки.

Онговорит это без тени сочувствия. Беззлорадства. Просто факты. Цифры. Данные.

-И я знаю про вчерашних гостей у твоегоподъезда.

Яделаю шаг назад.

Невольно.Инстинктивно. Как жертва перед хищником.

-Не бойся, - усмехается он. Усмешка недостигает глаз. - Я не связан с ними. Я -другой класс хищников.

Онвстает.

Медленно.Плавно. Его движения - отточенные,контролируемые. Никакой спешки. Никакойлишней энергии. Он расходует ее экономно,как все ценное.

Ион идет ко мне.

Высокий.Широкоплечий. Костюм - не тот, что вчера.Новый. Идеально сидит. Темно-синий, почтичерный. От него пахнет. Кедр. Черныйперец. И что-то еще. Что-то, что заставляетмои ногти впиваться в ладони.

Власть.

Такпахнет власть.

Оностанавливается в шаге от меня.

Ядолжна поднять глаза, чтобы смотретьна него. Это унизительно. Это намеренно.Он знает, что делает.

-Ты дерзкая, - говорит он тихо. - Вчера яподумал - глупая. Сейчас вижу - простоотчаявшаяся.

Ясжимаю челюсти.

-Я не...

-Ты не та, кем пытаешься казаться, -перебивает он. - Ты не боец. Ты девочка,которая боится. Которая прячется заоскорбления, потому что не может позволитьсебе показать страх. Потому что еслипокажешь - раздавят.

Оннаклоняется чуть ближе.

Ячувствую его дыхание. Теплое. Противоречащеехолоду в его глазах.

-Я прав?

Яне отвечаю.

Немогу.

Потомучто он прав. Потому что он раздел менякак анатом. Разложил по полочкам. И мнестыдно. И страшно. И злюсь я на него - зато, что видит сквозь меня.

-Чего вы хотите? - выдавливаю я. - Зачем яздесь?

Онвыпрямляется. Отступает к столу. Садитсяна край, скрестив руки на груди. Смотритна меня сверху вниз. Оценивает.

-У меня есть проблема, - говорит он. - И утебя есть проблема. Я предлагаю решитьобе.

Онтянется к столу. Берет планшет. Проводитпальцем по экрану.

-Арабские инвесторы. Консервативныелюди. Для них семья - святое. Муж долженбыть женат. Жена должна быть образцовой.Дети - желательны. Традиционные ценности.

Онставит планшет.

-Я заключаю сделку века. Пятьсот миллионовдолларов. Но они сомневаются. Потомучто я одинок. Потому что моя личная жизнь- беспорядок. Потому что в их мире мужчинабез жены - неполноценен.

Яморгаю.

Непонимаю. Куда он клонит.

-Мне нужна жена, - произносит он прямо. -Фиктивная. На один год. Для публики. Дляинвесторов. Для камер.

Онсмотрит мне в глаза.

-Ты подходишь.

Ясмеюсь.

Невольно.Это вырывается. Смех - нервный, высокий,неуместный.

-Вы шутите.

-Я никогда не шучу.

-Вы хотите... жениться на мне? - я тычупальцем в себя. - На официантке? На той,которая вчера залила вам пиджак?

-На той, которая вчера залила мне пиджак,- поправляет он. - И не жениться. А заключитьконтракт. Брачный контракт. С четкимиусловиями. Срок - триста шестьдесят пятьдней.

Онотходит к окну. Спина ко мне.

-На публике - идеальная пара. Любящая.Счастливая. Ты будешь улыбаться, держатьменя под руку, целовать меня принеобходимости. Ты будешь моей женой вглазах мира.

Оноборачивается.

-Дома - ничего. Живем в одном пространстве,но в разных вселенных. Никакой близости.Никаких претензий. Никаких чувств.

Яоткрываю рот.

Закрываю.

Этоабсурд. Это безумие. Это...

Этомой шанс?

-И что я получаю? - спрашиваю я. Голосзвучит чужо. Как будто не мой.

Онусмехается. Той самой усмешкой. Безтепла.

-Я закрою твой долг сегодня. Полностью.Шесть миллионов двести тысяч. Коллекторыисчезнут. Твоя сестра будет в безопасности.Ты получишь карту с ежемесячнымсодержанием. Достойным.

Онделает шаг ко мне.

-Взамен - один год твоей жизни. Твое время.Твое присутствие. Твоя роль.

Ясмотрю на него.

Вглаза. В эти ледяные, мертвые глаза.

Ивижу там только одно.

Онне спрашивает. Он предлагает сделку. Онпокупает. Как покупает компании. Активы.Имущество.

Онпокупает меня.

-Нет, - говорю я.

Тихо.Но твердо.

-Нет?

-Нет, - повторяю я громче. - Я не продаюсь.Я не вещь. Я не компания, которую можнокупить.

Яповорачиваюсь к двери.

Ногитрясутся. Колени подкашиваются. Но яиду. Шаг. Второй. Третий.

-Ты уверена? - голос его следует за мной.Спокойный. Безмятежный. - Коллекторыждут. Сегодня. До вечера.

Яостанавливаюсь.

Необорачиваюсь.

-Это не ваша забота.

-Пять миллионов, - говорит он. - Ты их ненайдешь. Ни у кого. Я знаю. Я проверил.

Ясжимаю ручку двери.

Холодная.Тяжелая.

-Уйдите к черту, - шепчу я.

-Твоя сестра, - продолжает он, как будтоне слышит. - Катя. Пятнадцать лет. Хорошаяшкола. Хорошие оценки. Мечтает омедицинском. Правда?

Язамираю.

-Что вы...

Телефонвибрирует.

Вкармане. Резко. Настойчиво.

Ядостаю его. Руки дрожат так, что я едваудерживаю аппарат.

Сообщение.

Неизвестныйномер.

Фото.

Яоткрываю.

Имир рушится.

Наэкране - дверь. Наша дверь. В подъезде.С тремя замками. С царапинами от отца,который всегда ключами царапал, когдапьян был.

Ирядом - тень. Чья-то рука. Пальцы в кадре.Держат что-то. Бейсбольную биту?

Следующеефото.

Расписание.Расписание занятий Кати. Напечатанное.С пометками. "Вторник - поздно остается.Четверг - уходит в шесть."

Следующее.

Текст.

"Зайка,мы скучаем. Ждем с нетерпением. До вечера.Или завтра придем к Кате в школу. Покажем,как встречать надо."

Ячитаю это дважды.

Трижды.

Буквыплывут. Сливаются. Снова становятсячеткими.

-Проблемы? - голос Руслана. Рядом.

Яне слышала, как он подошел.

Онстоит за мной. Надо мной. Смотрит наэкран через мое плечо.

Ябыстро выключаю телефон. Прячу в карман.Но поздно. Он все видел.

-Дай сюда, - требует он.

-Нет.

-Дай.

Яне двигаюсь.

Онвздыхает. Тяжело. Как вздыхают взрослые,когда им надоело терпеть детские капризы.

-Алина, - произносит он мое имя медленно.Раздельно. Как будто пробует на вкус. -Посмотри на меня.

Яне хочу.

Ноя поворачиваюсь.

Онблизко. Очень близко. Его грудь - науровне моих глаз. Я чувствую тепло еготела. Запах. Этот проклятый запах кедраи власти.

-Я могу решить это сейчас, - говорит онтихо. - Один звонок. Двадцать минут. Ониисчезнут. Навсегда. Твоя сестра будетв безопасности. Ты - свободна от долгов.

Онподнимает руку.

Медленно.Дает мне время отступить. Но я не отступаю.

Егопальцы касаются моей щеки.

Холодные.Твердые.

Онподнимает мне лицо. Заставляет смотретьна него.

-Или ты можешь уйти, - продолжает он. -Закрыть за собой дверь. Идти к коллекторам.Просить. Умолять. Молиться. Надеяться,что они поверят в твои обещания. Надеяться,что они пожалеют твою сестру.

Егоглаза. Ледяные. Непроницаемые.

-Но мы оба знаем, чем это кончится.

Ясмотрю на него.

Иненавижу.

Ненавижуза то, что он прав. За то, что он используетэто. За то, что он стоит здесь, в своемдорогом костюме, в своем драгоценномофисе, и покупает меня, как последнюютварь на рынке.

Ноя ненавижу себя больше.

Зато, что у меня нет выбора.

Зато, что я должна сказать это.

-Где подписать? - выдыхаю я.

Голосмой - шепот. Хриплый. Сломленный.

Онубирает руку. Отступает. И в его глазах- победа. Холодная. Расчетливая. Безрадости.

-Завтра, - говорит он. - Сегодня - тольконаше соглашение. Устное. Завтра - контракт.С моим юристом. С условиями. С подписями.

Онвозвращается к столу. Берет бокал. Делаетглоток.

-Можешь идти. Машина отвезет домой. Иликуда скажешь.

Ястою.

Недвигаюсь.

Что-товнутри меня ломается. Что-то важное.Что-то, что делало меня собой. Гордость?Достоинство? Не знаю.

Ноя чувствую, как это умирает.

-Почему я? - спрашиваю я. - Почему именноя?

Оноборачивается.

Смотритна меня.

Долго.

-Потому что ты дерзкая, - говорит оннаконец. - Потому что вчера ты непрогнулась. Потому что арабские шейхилюбят огонь в глазах. Они устали отпослушных кукол. Ты - будешь интересна.

Онставит бокал.

-И потому что ты безвыходна. Ты не сбежишь.Ты не предашь. Ты будешь благодарна. Ипослушна.

Ясжимаю кулаки.

Послушная.

Каксобака.

Какрабыня.

-Я никогда не буду послушной, - шепчу я.

Онусмехается.

-Посмотрим.

Онжестом указывает на дверь.

-Завтра в десять. Не опаздывай. Мне ненравится ждать.

Яповорачиваюсь.

Идук двери.

Каждыйшаг - как через глубокий снег. Тяжело.Медленно.

Яхватаю ручку.

Тянуна себя.

Иостанавливаюсь.

Необорачиваюсь.

-Я ненавижу вас, - говорю я в пространство.- Запомните это.

Тишина.

Потом:

-Ненависть - тоже чувство, Алина. Япредпочитаю ее безразличию.

Явыхожу.

Дверьзакрывается за мной.

Ястою в коридоре. В этом стеклянном,прозрачном коридоре, где под ногами -весь город.

Ия чувствую, как падаю.

Нефизически.

Внутри.

Вбездну.

Япродала себя.

Завтрая подпишу это черным по белому.

Носегодня...

Сегодняя уже его.

Япринадлежу Руслану Астахову.

Дьяволув дорогом костюме.

Имне остается только одно - надеяться,что год пролетит быстро. Что я выживу.Что Катя будет в безопасности.

Ичто я не потеряю остатки себя.

Окончательно.

Глава 4. Жесткиеусловия. Цена моей свободы

Яне спала всю ночь.

Простолежала. Смотрела в потолок. Слушала, какКатя дышит на соседней кровати. Ровно.Спокойно. Она не знает. Она думает, чтоя что-то придумала. Что всё будет хорошо.

Ая продала себя.

Этослово - "продала" - крутится в голове,как пластинка с заеданием. Я продаю свойгод. Свое тело. Свое присутствие. Своюжизнь. Человеку, который не видит во мнечеловека. Который видит инструмент.Средство. Функцию.

Явстала в пять утра.

Пошлав ванную. Смотрела в зеркало долго.Слишком долго. Темные круги под глазами.Бледная кожа. Губы обветренные. Я выгляжукак призрак. Как тень самой себя.

Ноя не плакала.

Слезы- роскошь, которую я не могу себе позволить.Если начну - не остановлюсь. И Катяуслышит. И спросит. А я не смогу соврать.

Ясобрала вещи.

Немного.Самое необходимое. Нижнее белье. Джинсы.Три футболки. Книги. Зарядка для телефона.Все это уместилось в старый чемоданотца. Коричневый, с потрескавшейся кожейи сломанным замком. Я заклеила замокскотчем.

Катяпроснулась в семь.

-Ты куда? - спросила она, тряся глаза.

-К подруге. На пару дней. - Я не смотрелана нее. Застегивала чемодан. - Деньги яоставила на столе. На неделю хватит.Если что - звони.

-Какой подруге?

-Ты не знаешь.

Яподняла чемодан. Он был легким. Слишкомлегким для того, чтобы вместить всю моюжизнь.

-Алина.

Яостановилась у двери. Не обернулась.

-Что?

-Ты врешь.

Язакрыла глаза.

-Я всегда вру, Кать. Ты должна былапривыкнуть.

-Вернись.

Этобыло не просьба. Это было требование.Детское, наивное, отчаянное.

-Я вернусь, - сказала я.

Иснова соврала.

Потомучто не знаю, вернусь ли. Не знаю, кемвернусь. Если вернусь.

Явышла из квартиры. Спустилась по лестнице.Третья скрипнула, пятая шатнулась. Язапомнила этот звук. Запомнила запахподъезда - сырость, плесень, чужие обеды.Запомнила, как бьется сердце от страхаи предательства.

Машинаждала у подъезда.

Тотже черный Майбах. Тот же водитель-робот.Он даже не глянул на мой чемодан. Простооткрыл дверь.

-Доброе утро, Алина Сергеевна.

Якивнула. Села. Дверь захлопнулась,поглощая звуки улицы.

Мыпоехали.

Москвапросыпалась. Я смотрела в окно и думала:сколько людей сейчас едут на работу?Сколько из них ненавидят то, что их ждет?Сколько продают что-то важное радивыживания?

Ноне так. Не так радикально. Не такокончательно.

Мыподъехали к Москва-Сити. Башни вонзалисьв низкое облачное небо, как клыки.Холодные. Безжалостные. Я подняла головуи попыталась разглядеть 80-й этаж. Невидно.Слишком высоко. Слишком далеко от земли.От реальности.

Часына моем телефоне показывали 9:47, когдалифт остановился.

Явышла в коридор. Стеклянный, прозрачный,с московской бездной под ногами. Неглядя вниз, прошла к двери. Она былаприоткрыта.

Явошла.

Офисизменился.

Вчераздесь был минимализм. Сегодня - рабочаяобстановка. На столе - гора бумаг. Двоемужчин в костюмах сидели на диване.Юристы. Один лысый, другой молодой. Онизамолчали, когда я вошла.

Ион.

РусланАстахов.

Сиделза столом. Не поднял глаз. Писал что-то.Или делал вид. Его волосы - назад, каквчера. Костюм - серый. Идеально сидит.

Онне спешил.

Наконец,он поднял голову. Посмотрел на меня.Взгляд - скользнул. С головы до ног.Оценивающий. Без тепла.

-Пришла, - констатировал он.

-Вы звали, - ответила я.

Мойголос звучал ровно. Спокойно. Я гордиласьсобой. Внутри меня все кричало, а снаружи- маска.

-Садись, - он кивнул на стул напротив. -Мои юристы. Они подготовили контракт.

Лысыйкивнул мне. Молодой - нет. Не одобрял.Видно по глазам.

-Контракт, - Руслан взял папку. Толстая.Пятьдесят страниц, не меньше. - Читай.Внимательно.

Ясела.

Взялапапку.

Тяжелая.Как кирпич. Как камень на душе. Я открылапервую страницу. Мелкий шрифт. Юридическиетермины. "Сторона А". "СторонаБ". "Брачный договор". "Фиктивныйбрак". "Обязательства". "Штрафныесанкции".

-Я зачитаю основные пункты, - Русланоткинулся в кресле. Скрестил руки нагруди. - Чтобы не было недопонимания.

Онначал.

-Пункт первый. Срок действия договора -триста шестьдесят пять дней. Ровно год.С момента регистрации брака. Без правадосрочного расторжения.

Яслушала.

-Пункт второй. На публике вы - моя законнаясупруга. Идеальная, любящая, преданная.Вы обязаны поддерживать имидж счастливойсемьи. Улыбаться. Держаться за руку.Поцелуи - по необходимости. Любоепубличное действие, которое подрываетэтот имидж, считается нарушением.

Онсмотрел на меня. В упор. Холодно.

-Пункт третий. Дома - мы чужие люди. Выживете в своем крыле пентхауса. Я - всвоем. Личное пространство неприкосновенно.Вы не входите в мою комнату без стука.Я не захожу в вашу.

Якивнула. Механически. Это было справедливо.Это было то, что мне нужно.

-Пункт четвертый. - Он замер. Потянулвремя. Смотрел, как я реагирую. - Никакойинтимной близости за закрытыми дверями.Никакого секса. Независимо от обстоятельств.Независимо от того, что может показаться"логичным" или "естественным".Это - табу. Нарушение этого пункта влечетнемедленное расторжение договора свыплатой штрафа в размере десятимиллионов рублей.

Явздрогнула.

Десятьмиллионов.

Онзаметил. Уголки его губ дрогнули. Неулыбка. Что-то другое. Презрение? Или онпросто наслаждался моей реакцией?

-Пункт пятый. - Он продолжал. Ровно.Монотонно. - В случае нарушения любогоиз условий договора со стороны СтороныБ - то есть вами - договор расторгается.Немедленно. Без предупреждения. Всевыплаты прекращаются. Долг вашего отцавозвращается в полном объеме. Плюспроценты. Плюс судебные издержки.

Ясжала края папки.

Пальцыпобелели.

-Вы понимаете? Если вы сбежите. Если вырасскажете кому-то правду. Если вывлюбитесь и это станет очевидным. Есливы нарушите любое из правил - вы окажетесьна улице. Без копейки. С долгом в шестьмиллионов. Который я немедленно предъявлюк взысканию.

Тишина.

Мертвая,глухая.

Ясмотрела на него и понимала: он не шутит.Это не игра. Это контракт с дьяволом. Всамом прямом смысле.

-Есть вопросы? - спросил он.

Яоткрыла рот.

Закрыла.

Потомсказала:

-Есть.

-Слушаю.

-Я хочу внести правки.

Онприподнял бровь. Удивился? Или сделалвид? Трудно сказать.