Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм

После Урала машин стало так много, что я решил поспать – грабить меня тут явно не станут. В рундуке нашлось одеяло с подушкой, музыку выключать не стал, только убавил громкость.

Барабаны… Снились барабаны, их стук напоминал удары ладоней по металлу, будто кто-то стучит в дверь кабины.

– Да где ты там? Опять спит охрана хренова, дармоеды, мля.

Подскочив, понял, что меня пытаются разбудить снаружи, стуча по кабине. Отодвинув шторку, я увидел, что фура стоит перед закрытым шлагбаумом. Перебравшись на переднее сидение, опустил стекло. Внизу, задрав голову, стоял мужик в форме охранника.

– Ну наконец-то! Выходи из кабины, дальше тебе нельзя!

Кивнув, нашёл свои ботинки и стал обуваться. Навигатор на приборной панели подтвердил слова охранника, надпись гласила: «Маршрут окончен». Чуть не упал, спускаясь по ступеням кабины – руки с ногами ещё плохо слушались, – чем повеселил охранника.

– Куда мне? – спросил я его.

– Остановка автобусов там. – Он махнул рукой влево.

Не став уточнять, пошёл в указанном направлении. Ранее утро, но кругом всё было заставлено разными машинами. Фуры выстроились как по линейке вдоль ангаров, а легковые занимали всё пространство парковки у шлагбаума. Похоже на паркинг какого-то грузового терминала, судя по видневшимся вдали бетонным коробкам складов.

На длинной, метров пятьдесят, остановке стояли уставшие после смены люди. Подъезжали автобусы, чтобы забрать пассажиров, подходили новые люди – и всё повторялось. Спрашивать ничего не хотелось, поэтому, отсканировав с помощью кома, пиктограмму попал в онлайн-расписание. Автобусы были служебными – бесплатно развозили работников после смены до ближайших населённых пунктов. Исходя из расписания, выходило, что я мог уехать в Новороссийск, Кабардинку и Верхнебаканский. Анапы в списке не было. Поскольку Кабардинка была расположена на побережье, и я мог сразу оказаться на пляже, выбрал её.

Нужный автобус не заставил себя долго ждать. Сидячих мест в нём не было, пришлось ехать стоя, держась за поручни. Прекрасный вид из окна радовал глаза, хоть они и слезились от запаха немытых тел. Каждый раз, когда двери автобуса открывались на очередной остановке, я жадно вдыхал свежий воздух. Кондиционер не справлялся – слишком много пассажиров. Окна не открывались – форточек предусмотрено не было. По спокойным лицам пассажиров было понятно, что это обычная для них ситуация.

Час в этом автобусе стал настоящей пыткой. Мне наступали на ноги, толкали локтями в рёбра, наваливались, смрадно дыша прямо в лицо, прижимали сумки. Меня оттесняли то в одну часть салона, то в другую, пока не задвинули в самую середину. А потом все разом устремились на выход. Выглянув в окно, я увидел небольшую остановку, где белыми буквами на синем фоне было написано: «Кабардинка». Похоже, конечная, надо выходить.

Тёплый, сладкий, как фруктовый чай, воздух проник в мои лёгкие, по спине побежали мурашки. Чистое, бездонное голубое небо, горы, фруктовые деревья – это была лишь внешняя оболочка этого места, а его суть я ощутил всем своим естеством – тут царила атмосфера праздника. Нет, я даже не смел обесценивать красоту и мощь природы родной Сибири, но она другая, их нельзя сравнивать. В первые же секунды, стоя на остановке, я осознал, насколько правильным было решение приехать сюда.

Никакой нужды в навигаторе не было – близость моря ощущалась безо всяких карт. Еле сдерживаясь, чтобы не перейти на бег, быстро зашагал навстречу морю. Как это – плавать в солёной воде? Какая она на вкус? Чем пахнет море? Мысли роились в пришедшем в возбуждение уме. Я шёл прямо, пока не увидел указатель: «Центральный пляж». Стрелка показывала направо. Свернув с улицы Мира, я уже через пять минут оказался на берегу.

Море выглядело ослепительно бирюзовым, спокойным, как озеро. Я стоял на галечном пляже, улыбаясь во весь рот, глядя на это чудо. Людей было не много, будний день, раннее утро – наверное, дело в этом. Тем лучше! Раздевшись до трусов, сложил одежду аккуратной стопочкой прямо на камни, поставил рядом свои огромные ботинки, сняв с шеи самодельный амулет из камня, положил его на вещи. Подумав, спрятал под футболку. Подумав ещё немного, надел обратно на шею. Коммуникатор воды не боится, можно не снимать. Было тепло, даже немного жарко. Стоя у кромки воды, всё не решался зайти в море. Белокожий, худой, со странной причёской, наверное, я представлял собой жалкое зрелище.

Оглядевшись вокруг, понял, что окружающим до меня никакого дела нет. Мою нерешительность помогли преодолеть дети, с шумом и брызгами забежавшие в воду. Брат с сестрой лет семи-девяти, окунувшись с головой в воду, выбежали обратно, встречая идущих следом родителей, тяжело нагруженных надувными игрушками, полотенцами, сумками с едой и гигантским зонтом. Схватив два плавательных круга, они вернулись в море. Следом за ними я вошёл в воду по колено, она была прохладной. Постояв минуту, сделал ещё несколько шагов, нырнул. Нельзя сказать, что вода была очень чистой, но дно я видел хорошо, как и ноги барахтающихся в надувных кругах детей. К температуре воды привык быстро. Проплыв метров пятьдесят, вернулся на берег. Мои соседи уже установили зонт и мазали детей кремом от загара. Полотенца у меня не было, пришлось лечь прямо на круглые тёплые камни. «Да, Деду бы здесь понравилось», – подумал я. Хорошее настроение немного омрачилось. Но то ли солнце так повлияло, то ли общая беззаботная атмосфера, но мрачные мысли быстро покинули меня, и я снова повторил заплыв. Так я провёл несколько часов. К реальности меня вернули сигналы, подаваемые моим животом. Пора было подумать о еде.

Люди, готовые работать за еду и жильё, – очень востребованная категория курортного персонала, но только в сезон. На пару недель меня согласились принять в отель «Жемчужина» разнорабочим. Расставлять утром, а потом собирать вечером лежаки, чистить пляж от мусора, выполнять мелкие поручения менеджера было несложно. Когда не было работы, меня отправляли на пляж изображать спасателя. При этом жил я в полноценной гостевой комнате, питался вместе с постояльцами. Через неделю моя кожа уже не выглядела молочно-белой. Горничные делились забытыми постояльцами вещами: так я обзавёлся пляжными шлёпанцами, цветастой гавайской рубашкой, шортами и тёмными очками. Глядя на отражение в огромном зеркале своей комнаты, не верил, что ещё десять дней назад я, затравленно оглядываясь, бежал по холодным улицам Красноярска.

Открыв строку поиска в коммуникаторе, продиктовал ключевые слова:

– Поиск, прокуратура Красноярска, задержанный Соколов Николай Александрович.

Отрылась справочная информация о задержанных. Фамилия Деда была выделена – клик, отрылась страница с текстом:

«Задержанный Соколов Николай Александрович, 22.05.2077 г.р., скончался 18.09.2141 г. Время смерти: 12 ч 20 мин., место смерти: г. Красноярск, Следственный изолятор Главного управления полиции по Красноярскому краю. Причина смерти: инсульт. Приложение №1 – свидетельство о смерти, приложение №2 – акт вскрытия и заключение СМЭ, приложение №3 – постановление о прекращении уголовного дела».

Я несколько раз перечитал эти строки. Открыв приложение, увидел фотографию Деда в постановлении, понял: это не ошибка, он умер.

Перед моими глазами возник образ: мы сидим на залитой солнечным светом поляне, прислонившись спинами к кедрам, и пьём чай. Он, улыбаясь, смотрит на меня. В этом взгляде столько любви, заботы… Захотелось рвануть туда, в последний момент нашей с ним счастливой жизни, обнять и снова услышать слова: «Ты молодец, Дим, всё будет хорошо».

Сердце сжалось от боли, из глаз брызнули слёзы, я взвыл как раненый зверь. Дед! Как же я без тебя, как?! Встав на колени, упёрся головой в пол и выл. Я не мог остановиться. Казалось, эта боль теперь никогда не отступит. Глаза жгло, было тяжело дышать. Пришло понимание: он не умер, его убили! Затравили. Виноват в этом только я. Зачем взял этот камень?! Ведь очевидно – заявление в полицию написали геологи, они обо всём догадались, захотели отомстить. Этого всего сейчас могло бы не быть. Умереть в шестьдесят четыре года! Мы могли жить вместе ещё лет тридцать, это же целая жизнь.

Встав, снова посмотрел на своё отражение в зеркале, я был себе противен: наслаждаюсь жизнью на море, одеваюсь как праздный отдыхающий, ещё эти дурацкие очки! Швырнул их в стену – они разлетелись на части. Погубил единственного близкого человека, того, кто любил меня, защищал, дал мне всё. Сняв одежду, нашёл в шкафу свою старую робу, ботинки, кепку. Переодевшись, вышел из номера. Долго шёл бесцельно, потом увидел столб с табличкой: «Пешая тропа Темрюк-Сочи». Небольшая схематичная карта с жирной точкой в районе Кабардинки показывала, где я нахожусь. Тропа была грунтовой, шириной метров пять, петляющей вдоль береговой линии. Не оглядываясь назад, зашагал по ней на юг, хоть в этот момент мне было всё равно, куда идти.

Глава 5

Со временем боль от потери Деда утихла, но остальные чувства тоже стали приглушёнными. Я больше не мог восторгаться красотами побережья – просто отмечал для себя: да, это красиво, а в душе всё молчало, будто огрубело.

Первые дни даже голода не чувствовал, только когда наваливалась слабость, понимал: надо что-то съесть. Тропа была идеально обустроена для пеших туристов, те, кто её проектировал, учли всё. По пути встречались не только обзорные площадки с туалетами, но даже оборудованные кемпинги, где были питьевая вода, электричество, крытые зоны для приёма пищи со столами и скамейками. Туристы иногда оставляли там продукты: хлеб, недопитые соки, фрукты, которые начали портиться, всякую другую мелочь вроде пакетиков с солью, сахаром и чаем. Всё это становилось моей пищей.

Среди выброшенных вещей нашлась сломанная палатка, на следующей стоянке подобрал сумку, так у меня появилось всё необходимое для жизни под отрытым небом. Благо с водными процедурами проблем не было. День начинался с заплывов в море, тело привыкало к новым нагрузкам, получалось проплывать всё больше. Не думал, что в таких местах может быть много дров, но море исправно снабжало ими туристов, а солнце высушивало. Вечерами можно было видеть цепочку костров вдоль всего берега, их не разжигали только на официальных пляжах. Тут не было шумных компаний, громкой музыки, но были велосипедисты. Не сказать, что они особо мешали, однако сильно выбивались из общей неспешности бытия. Впрочем, я избегал всех, не только велосипедистов. Иногда меня приглашали к столу или пытались со мной познакомиться, но мне не хотелось говорить на банальные темы вроде погоды, а рассказать о потере самого близкого человека был не готов. Да и кому это было интересно? И так приходилось выслушивать болтовню из других палаток во вовремя ночёвок. В день получалось проходить не больше десяти километров. Через двадцать шесть дней я добрался до Сочи.

Двадцатое октября две тысячи сто сорок первого года. Тогда я ещё не знал, что этот день изменит всю мою жизнь.

Тропа закончилась, вдали виднелись небоскрёбы Большого Сочи, колесо обозрения парка Ривьера, шпиль администрации морского порта с мачтами дорогих яхт. Оставаться в городе не хотелось, единственный вариант – идти обратно, потом можно отправиться путешествовать в Крым, не ходить же туда-сюда по тропе. Спонтанно захотелось погулять в центре города, ведь я так много слышал о нём. В конце концов, если люди едут сюда отдыхать со всего мира, стоит посвятить день осмотру достопримечательностей – точнее, бесплатной их части.

Спустившись по улице Виноградной, погулял в парке, заглянул на центральный пляж. Посидев у набережной реки Сочи, отправился бродить по платановой аллее. Местные растения мне нравились: ароматные эвкалипты, стройные кипарисы, гиганты платаны, различные пальмы, из которых я узнал только банановую. Такое изобилие флоры навело меня на мысль о посещении дендрария. Найдя его на карте, расстроился – вход был платным, но, прочитав отзывы, понял: можно попытаться пробраться без билета.

Забор дендрария действительно был невысоким, чисто символическим, камеры видеонаблюдения отсутствовали, людей на улице было мало – слишком рано. Перемахнуть его не составило никакого труда – немного поцарапался в кустах, но это пустяки. Оно того стоило! Такой красоты мне ещё не приходилось видеть нигде, вернее, в кино-то я подобное встречал, но понюхать цветочки, поваляться на мягком газоне – это совсем другое дело. Невероятный труд – все эти экзотические растения так замысловато разместить, наверняка и уход за ними требовался особый. Мы с Дедом даже картошку не сажали – не хотелось спину гнуть, а тут волшебство какое-то. Мои восторженные мысли были прерваны самым грубым способом – меня схватили за руку выше локтя.

– Паренёк, покажи-ка браслетик! – прозвучало у самого уха.

Повернувшись к держащему меня человеку, обнаружил досадный факт: меня поймал охранник. Посмотрев на других посетителей, заметил, что у всех на запястьях были цветные полоски – похоже, они заменяли билеты. Про это в отзывах никто не писал.

– Нет, потерял, – соврал я.

– Пойдём в кассу, по камерам проверим?

– Не надо.

– Тогда пойдём оформлять штраф.

Охранник потащил меня куда-то, несмотря на моё вялое сопротивление. Я откровенно запаниковал: какой ещё штраф? Ни денег, ни документов у меня нет. А если полицию вызовут? Нет, нельзя мне в полицию, не хочу! Вырвавшись из рук охранника, побежал в сторону знакомых кустов с невысоким забором, но буквально через несколько метров, споткнувшись, упал плашмя на тротуар, больно ободрав ладони. Повернув голову, увидел второго охранника – похоже, это он поставил подножку. В этот раз меня подхватили под руки и пытались волочить уже двое.

– Что тут происходит? – раздался мужской голос откуда-то со стороны. Кто это сказал, разглядеть было невозможно – уж очень крепко держали охранники.

– Безбилетника поймали!

– И что? Теперь бить его можно?

– Мы не били, он сам упал.

– Мы с супругой своими глазами видели, как вы совершенно подло сбили парня с ног. Не могли просто задержать? Хотелось поиздеваться над ребёнком?

– Занимайтесь своими делами, а мы свою работу будем выполнять. Сейчас полицию вызовем, хотите быть свидетелями?!

– Конечно, хотим! Только дела будет два – превышение должностных полномочий с нанесением побоев несовершеннолетнему будет уже на вас заведено.

– Это ваш, что ли? Сразу бы и сказали, он на бродягу похож.

– Вы ещё и оскорбления хотите присовокупить?

– Платите администратору за билет и забирайте его. Сразу надо билет оплачивать, а не бегать по парку от охраны.

Под недоумевающие взгляды посетителей парка вся наша компания проследовала к будочке кассы, где мои спасители выкупили меня из лап службы безопасности. Из царапин на ладонях сочилась кровь, в тех местах, где меня хватали охранники, похоже, будут синяки, но самое скверное – штаны в районе колен были порваны.

– Давайте в кафе зайдём? Там можно умыться, – предложила женщина.

Только теперь я внимательно рассмотрел тех, кому был обязан спасением. Высокий крепкий мужчина лет сорока, с русыми кудрявыми волосами, одетый во всё белое: брюки, рубашку, летние туфли. Стройная женщина, точно моложе мужа, в сером льняном сарафане, голубенькой шляпке и босоножках в цвет сарафана. Длинные рыжие волосы были собраны в хвост, доставая до талии. Она была ниже мужа почти на голову, но смотрелись они вместе очень гармонично. С первого взгляда было понятно, что это муж и жена. От них исходила какая-то весёлая или озорная доброта. Они вызывали доверие.

– Давай знакомиться. Меня Светлана зовут, этот красавец-мужчина – мой муж Константин.

– Дмитрий Соколов, – ответил я, зачем-то назвав и свою фамилию.

– Пиццу будешь, Дмитрий? – спросил Константин.

– Не надо, я пойду, а руки в реке помою.

– Не советую. Инфекцию можно занести, лучше с мылом помыть. Не стесняйся, нам со Светой интересно было бы послушать историю твоего приключения в дендрарии. Пицца с фруктовым чаем за наш счёт!

Долго уговаривать меня не пришлось – ну очень хотелось пиццы.

Новые знакомые привели меня в самый настоящий итальянский ресторан. Мы заняли столик на летней веранде, заказали большую пиццу «Маргариту» и чайник с земляничным напитком. Было видно, как повар на открытой кухне мажет тесто будущей пиццы томатным соусом, посыпает сыром, ставит в настоящую кирпичную печь. Чай принесли сразу, как только официант начал сервировать стол. Металлическая подставка для пиццы была на высокой тонкой ножке, благодаря ей на столе оставалось место для бутылочки оливкового масла со специями, многочисленных чашек, тарелок и столовых приборов. Пока пицца была в печи, я успел привести себя в порядок. Туалет ресторана был просто огромным. Закрывшись в нём, я разделся до трусов, обтёрся влажными салфетками, очистил одежду и обувь от пыли. Лицо и руки раз на пять помыл с мылом. Сочтя это недостаточным, побрызгал подмышки освежителем воздуха. Волосы, намочив водой, пригладил руками – они знатно успели отрасти. Всё, теперь можно за стол!

Пицца была просто шикарной, первые два кусочка ели молча. Приятно было видеть, что голодным был не я один – Светлана и Константин тоже ели с аппетитом. Первым нарушил молчание Константин:

– Мы рассчитываем услышать увлекательную историю, Дмитрий!

– Вы явно оказались в трудной жизненной ситуации, а в наше благополучное время это может означать только одно: у вас случилось приключение, – поддержала мужа Светлана.

– Вам с какого места начать рассказывать?

– Костя, мы же никуда не торопимся, да?

– Я сегодня совершенно свободен и с радостью проведу время, слушая эту удивительную историю, – ответил Костя.

– Тогда с самого начала!

Это первые люди, которым мне захотелось рассказать обо всём, что со мной произошло. Было странное чувство, что если не сделать это сейчас, то я упущу важный момент, от которого зависит многое. И я рассказал. Рассказал про камень, про арест, побег на юг, о том, как узнал о смерти Деда, всё до момента, когда меня схватили в дендрарии. Пицца остыла. Светлана вытирала слёзы, Константин сидел серьёзный, даже мрачный. Наконец он сказал:

– Дела, брат. Мы, конечно, заметили, что ты человек неординарный и судьба у тебя сложная, но такое…

– Мне не совсем понятно, – проговорила Светлана, – Дед – он всё-таки кто тебе?

– Усыновил он меня, рассказывал, что совсем малюткой из приюта забрал, судьбу моих кровных родителей не знает.

– Тёмная история. Та дама из полиции права была, когда говорила, что без идентификатора детей не усыновляют.

– Вы мне не верите?

– Верим, верим, Дима, что ты! Просто размышляю вслух.

Поникнув, как сдувшийся шарик, я стал доедать пиццу.

– Постой, нам её сейчас подогреют. Официант! Чайник обновите и пиццу подогрейте, пожалуйста.

– А камень этот ты сохранил? – продолжила разговор Светлана.

– Да. Показать?

– Было бы любопытно.

Сняв камень с шеи, я передал его Светлане. Потом его взял в руки Константин, повертев в руках, он выдал совсем неожиданную для меня информацию.

– Если я не ошибаюсь, это шалаграм.

– Чего?

У меня, наверное, челюсть отвисла от удивления, целый институт в Красноярске месяц этот камень изучал и ни про какую шимагра… Чёрт, не выговорить даже, не упомянул.

– В Индии ему поклоняются, называют живым камнем. Сам мало что знаю о таком, надо у преподавателей с кафедры поспрашивать. Подопригора Димка, тёска твой, должен знать больше, он диссертацию писал по этой теме, не по шалаграмам только, конечно, а об изваяниях индуистских.

Принесли разогретую пиццу, она стала ещё вкуснее, с хрустящей корочкой. Мы взяли по кусочку, а Светлана отказалась, сославшись на необходимость следить за фигурой, только позволила мужу налить себе фруктовый чай. Когда еда и напиток закончились, супруги переглянулись, так будто что-то обсудили молча. Заговорил Константин:

– Возможно, тебе, Дмитрий, наше предложение покажется необычным или преждевременным, ведь мы не так давно знакомы. Объективно, у тебя нет оснований нам доверять в достаточной степени, но, учитывая всю необычность твоей ситуации и явную волю высших сил…

– Дима, – перебила мужа Светлана, – мы приглашаем тебя в гости! Но теперь наша очередь рассказать о себе. Возможно, ты уже слышал, что под Тулой есть сельскохозяйственная община имени Льва Николаевича Толстого, мы оттуда.

Слышал ли я про Ясную поляну?! Конечно, слышал, трудно не услышать о том, что в новостях регулярно поливают грязью.

– По головизору вас называют «патриархальной общиной с деструктивным образовательным подходом».

– Значит, слышал, – грустно вздохнула Светлана.

– Предлагаю тебе сформировать мнение о Ясной поляне на основе личного опыта. Тот поток гнусной лжи, что выливают на поселение СМИ, – часть тщательно спланированной кампании против нас. К сожалению, такова их стратегия – сначала настроить людей против определённой социальной группы, повесить ярлык нежелательных, даже вредных, а потом расправиться. И никто в таком случае не будет обращать внимание, защищать от, казалось бы, вопиющего беззакония, – сказал Константин.

Я задумался. В рейтинге отверженных и презираемых, толстовцы были на первом месте, чуть меньше не любили диких, к которым относился я сам. Если дикие отказывались от благ цивилизации, уходя жить в удалённые районы, часто без документов, а также захватывали земли, охотничьи угодья, то толстовцы действовали среди обычных людей: они не избегали чипирования, подчинялись власти, соблюдали законы.

Страшно, очень страшно. А если окажется правдой, что толстовцы гипнотизируют людей, заставляя бесплатно работать на себя? Хоть шапочку из фольги на голову надевай… С другой стороны, если они такие всемогущие, может, сделают мне поддельные документы?

– Ладно, я согласен.

Глава 6

Как мне сказали, вылет должен был состояться вечером. Оказалось, семья Кузнецовых в Сочи была по делам и планировала остаться на отдыхе лишь на пару дней. Этого небольшого отпуска они лишились из-за меня. Хоть я им и объяснял, что могу пожить на пляже, они решили улететь раньше. Сейчас, сидя на диване в их номере, я наблюдал за сборами семейной пары. Вот живое доказательство того, что не следует иметь лишних вещей! По моему мнению, одной одежды было столько, что хватило бы на семь человек. А назначение бесчисленных баночек, тюбиков и флакончиков из ванной я даже представить себе не мог. Кошмар. Зачем с собой возить целый магазин? Когда я увидел три огромных чемодана, возник только один вопрос:

– Нас с таким багажом во флаер пустят?

– Кто нас может не пустить? – удивился Константин.

Ещё мне предлагали не брать с собой сумку с палаткой. Нет, главное, они могут брать огромные чемоданы, а мою небольшую сумку нужно оставить! Там были по-настоящему нужные вещи: зажигалка, ложка, обломок ножа, пластиковая разделочная доска, удобная жестяная банка с ручкой из проволоки – в ней можно быстро вскипятить воду для чая или сварить суп. Лишиться всего имущества я не был готов.

– Всё, пора! Стоянка разрешена не более десяти минут, – поторопил нас Константин.

В лифте вместо первого этажа Костя нажал на кнопку верхнего, я промолчал. Может, им надо забрать там ещё один чемодан? Три же – это мало…

Лифт выехал на крышу, где стоял новенький частный флаер. Серебристая машина ослепительно сияла на солнце. Когда мы подошли ближе, сдвижная дверь бесшумно отъехала вбок, открыв проход в салон.

– Это что, ваш личный? – невольно вырвался у меня вопрос.

– Света, слышишь? Он думает, что мы с тобой олигархи! Нет, конечно, это флаер общины, там таких четыре штуки.

– А как он тут оказался?

– Мы прилетели на нём, автопилот увёл его в Адлер, на стоянку, а я сейчас вызвал его через приложение в коммуникаторе. Главное, чтобы отель согласовал время парковки на крыше. Чемоданы в багажник, в салон ничего не брать, так можно обшивку повредить, потом удержат из зарплаты.

Загрузив чемоданы в багажник, мы разместились в удобных широких креслах. Обшивка кресел и потолка была из неброской серой плотной ткани, снаружи флаер смотрелся богаче. Кроме небольшого монитора спереди и панорамных окон по сторонам, внутри вообще ничего не было. Иначе я себе частные флаеры представлял, думал, тут должны быть шикарный стол из красного дерева, массажные кресла, подсветка и кожаная обивка салона.

Приятный женский голос бортового компьютера проинформировал:

– Двери закрываются, мы начинаем взлёт, расстояние до пункта назначения «Ясная поляна» – одна тысяча двести километров, время в пути – один час двадцать минут. Для вашей безопасности пристегните ремни.

Сев у окна, стал наблюдать, как город стремительно удаляется, а море, наоборот, становится больше. Потом флаер поменял направление полёта: мы полетели над горами. Когда горы закончились, стали видны виноградники, сады, поля, частные дома, всё превратилось в разноцветные прямоугольники. В отличие от полицейского флаера, тут не было слышно надрывного воя двигателей. Отвлекая Константина от листания страниц в коммуникаторе, решился задать несколько мучавших меня вопросов: