Код хаоса: Право на игру

– Да, Лита. Дыхание – это интерфейс управления собой. Сделай глубокий вдох на четыре счета… Наполняй легкие, чувствуй, как расправляются ребра… Раз, два, три, четыре… Теперь задержи дыхание на два счета. Почувствуй эту паузу. А теперь выдох на четыре… Раз, два, три, четыре… Снова задержка.

Любопытство и желание избавиться от тошноты взяли верх. Лита начала дышать. Один цикл, второй… На третьем она вдруг ощутила, как мир вокруг неё «смягчился». Она еще не открыла глаза, но жуткий, выворачивающий кишки гул начал стихать, превращаясь в отдаленный рокот прибоя. Тревога, вибрировавшая в каждой клетке, вдруг осыпалась мелким песком.

Ей стало… тепло. И по-настоящему спокойно.

Лита открыла глаза и увидела, как небо становится глубокого нежно-сиреневого оттенка. Багровые зарницы на её глазах превращались в танцующее северное сияние. Жуткие трещины на зданиях исчезли. И весь мир она видела словно через почти прозрачный золотистый фильтр, так, словно бы ей надели невидимые очки.

Лита восхищенно ахнула, повернулась к Миро:

– А что, так можно было?!

– Да, Лита, ну… с рядом ограничений того, более плотного физического мира. Просто там требуется сохранять это состояние настолько, чтобы оно стало твоей нормой, как дыхание или биение сердца. А это, – тут он задумался, – Практически невозможно в мире людей.

Миро улыбнулся, наклонился к Лите и прошептал ей прямо над ухом:

– Ты, кстати, ныла и оправдывалась перед всеми, что у тебя СДВГ4 – это на самом деле твоя суперсила. Ты можешь быстро переключать эти «вкладки» состояний. Обычному человеку нужны годы медитаций, а тебе достаточно вспомнить мурчание кота, чтобы перекрасить небо из кровавого в золотое.

Миро снова улыбнулся, и глаза его сверкнули, как изумруды:

– «Добро пожаловать в твой настоящий дом, Лита. Здесь ты – Архитектор Света»

Глава 5. Пробуждение в новом мире

Лита проспала всю ночь без сновидений, провалившись в тяжелую, глухую темноту. Когда сознание начало возвращаться, она еще долго не решалась выпутаться из кокона одеяла. В глубине души, где-то за ребрами, копошился отчаянный, детский страх: это был просто морок. Сейчас она снова почувствует привычный запах пыльного мегаполиса, услышит шум МКАДа5 и соседского перфоратора, откроет глаза в своей тесной, унылой, но такой знакомой квартире… Протянет руку, нащупает ноутбук и погрузится в бесконечные правки.

Но стоило ей вспомнить о работе, как в груди разлилась тупая, ноющая боль. Память, зараза, услужливо подкинула картинку трехдневной давности: лицо начальника, перекошенное от фальшивого сожаления. Увольнение. По-скотски, без премии, после недели пахоты в режиме «все нужно было еще вчера». Она вспомнила свои дрожащие руки после пятнадцатичасовых рабочих дней и ту десятую задачу, ставшую последней каплей. И ту бесконечную ругань и панику в рабочих чатах.

Лита сжала зубы, ей стало так больно от несправедливости, и тут же реальность среагировала. Та самая липкая, тошнотворная вибрация коснулась позвоночника.

Она открыла глаза. Всё так, как было перед сном. Потолок замка, пахнущего озоном и древностью. За окном сгущалось багровое марево, тучи закручивались в тугой, зловещий узел, словно небо собиралось выплеснуть на замок ведро раскаленной смолы. Кишки снова привычно выкрутило тревогой.

– Ну нет, – проворчала она, сбрасывая одеяло. – Я не дам испортить мое утро.

Лита побрела в ванную. Она ожидала увидеть там что-то готическое, но вместо этого обнаружила пушистые полотенца, большой красивый флакон пены и банку с ароматной солю для ванн. «Откуда у Миро пена с запахом тропических фруктов?!» – Лита фыркнула, но, когда её взгляд упал на край ванны, она замерла. Там, выстроившись в идеальную шеренгу, стояли несколько ярко-желтых резиновых уточек. У одной был крошечный цилиндр на голове, у другой была пиратская повязка.

Они выглядели настолько придурковато и неуместно в этом замке, что Лита не выдержала. Сначала это был короткий смешок, но уже через минуту, погрузившись в теплую воду, она хихикала в голос, нажимая пальцами на уточку-пирата. Тяжелый ком в животе начал таять. Она представила, как Миро – этот великий и ужасный Маг Хаоса, или кто он там – серьезно расставляет этих уток перед её приходом.

Когда Лита вышла из ванной, обмотанная мягким махровым полотном, она первым делом взглянула в окно. Багрянец исчез. Небо сияло нежным, медовым золотом, а тучи превратились в легкие перистые облака.

«Хм, а ведь и правда работает», – усмехнулась она своему отражению.

– А ты как думала? Резиновые утки иногда работают не хуже, чем артефакты высшего порядка, – раздался за спиной знакомый насмешливый голос.

Лита подскочила, едва не уронив единственное, что скрывало ее наготу – полотенце, и резко развернулась, удерживая его руками. Миро подпирал дверной косяк, сияя так ярко, будто он сам был источником того золотистого света за окном.

– Стучаться у вас тут не принято?! – пробурчала она, поспешно перехватывая край полотенца и пытаясь придать лицу выражение оскорбленного достоинства.

– В замке, который чувствует твои мысли, стук – это лишняя формальность, – он подмигнул ей, ничуть не смутившись её вида. – И тебе доброе утро.

Лита почувствовала, как щеки предательски вспыхнули. Она поспешно скрылась за ширмой, натягивая одежду, которую нашла в шкафу, и стараясь вернуть себе максимально серьезный тон.

– Ну, какой сегодня будет урок? Снова дыхание? Или будем вызывать дождь из леденцов?

– Сегодня никаких парт и лекций, – Миро отошел от двери, давая ей пространство, чтобы она могла выйти первой. – Сегодня у нас полевая практика. Просто прогулка. Ты ведь хочешь увидеть, как устроен мой, а теперь и твой мир?

Привычным образом с помощью телепортации они переместились к столу, где их ожидал шикарный завтрак. Лита, оглядев этот великолепный шведский стол, сделала подозрительное лицо и спросила:

– Миро, а ты женат?

– Нет, Лита.

– У тебя куча слуг?!

– Нет, а почему ты спрашиваешь?! – лицо Миро выражало крайнюю степень удивления.

– А кто тогда это все приготовил?

Миро расхохотался так, что коты вздрогнули и сменили дислокацию.

– Давай покажу, как у нас это работает. Видишь вот этот огромный интерфейс? – Миро указал пальцем на сияющий прозрачный планшет, парящий в воздухе.

– Ты можешь заказать доставку чего угодно, и оно материализуется здесь. Попробуй.

Лита подошла к этому чуду технологий, но рука её прошла сквозь него, никакие попытки нажать хоть что-то так, как это работает с техникой в мире людей, не увенчались успехом.

Разозлившись, Лита повернулась к Миро и воскликнула:

– Да ты издеваешься! Как этим управлять то?!

– Твоим намерением, – усмехнулся Миро, – Смотри, ты должна чётко представить, что ты хочешь, куда и как это тебе доставить, поняла?

Лита повернулась к экрану и попыталась представить шоколадный торт, но у неё в мыслях смешалось всё и вся: обрывки прошлого, уточки эти ещё придурошные из ванной, и прочий мусор, который является частью её мыслемешалки по жизни.

И тут она вздрогнула, оттого что Миро хохотал так, что казалось он лопнет.

Лита проследила за его взглядом и не удержалась, начала смеяться сама.

Вместо стола на полу стояла тарелка, на которой была огромная резиновая уточка, та самая придурковатая, как в ванной с утра, в клюве у неё было кольцо-пирсинг, какой был у бывшего Литы, а рядом с ней одиноко лежала маленькая шоколадная печенька.

– Лита, я забыл тебе напомнить, что фокус на намерении, это было самое важное, – Миро продолжал ржать – Ну, теперь я знаю чуть больше о том, что творится у тебя в голове. Адок!

– Не смешно! – фыркнула Лита, хотя сама еле сдерживалась от смеха.

Остаток завтрака прошёл спокойно. Но парящий планшет теперь Лита обходила стороной, пожалуй, надо для начала поработать над тем, что творится в её голове.

Миро уже стоял в проёме двери, ожидая Литу, им предстояла прогулка по тому самому слою мира, в котором волею судьбы Лита оказалась так внезапно. «Права была мама, это мне за то, что я не молилась» – подумала Лита, глядя в зеркало, из которого на неё смотрела молодая красотка, как из тех самых любимых ею сериалов в стиле киберпанк. Она стянула свои непослушные рыжие волосы в тугой хвост, и обернулась к Миро.

– Ну, по машинам! – бодро заявила Лита, на что Миро странно на неё посмотрел.

– Не понял, да? Это у нас мем6, тренд такой – пробурчала она, вспомнив, что в этом мире в тренде телепортация. И тут же пожалев, что она не отказывала себе ни в чем за завтраком.

Глава 6. Дивный новый мир

В первые мгновения после телепортации Лите показалось, что её расчленили.

Она в режиме реального времени ощутила, как её тело собралось в единое целое. Лита буквально почувствовала, как её кости с кристаллическим звоном встали на свои места, а её кожа зудела от этой, совсем непонятной ей магии перемещений. Масса звуков обрушилась на нее со всех сторон. Открыв глаза, первое что она увидела, это испуганное и серьёзное лицо Миро. Он вытаращил на неё глаза и прижав руку к груди, начал взволнованно говорить:

– Лита, тебя тошнило просто в масштабах всего портала. Это кошмар! – а в глазах его сверкали такие заметные бесята, что спустя пару секунд он снова начал ржать.

Лита на всякий случай прислушалась к себе: не тошнит, оглядела себя, Миро, оба были абсолютно чистые. Лита закатила глаза: «Ты невыносим!». На что Миро театрально поклонился, и предложил Лите взять его под руку.

– Вы же здесь не ходите ногами? – удивилась Лита.

– Ради вас, мадам, я готов на все!

– Мадемуазель! – прошипела Лита и взяла его под руку, а то мало ли куда её унесёт за два шага, в этом измерении совершенно ничего нельзя было просчитать заранее.

Но довольно быстро она отвлеклась от подколов Миро и увидела место, где они оказались. Внешне оно было очень похоже на Патрики7в Москве, но здесь они выглядели иначе.

Представьте, как если бы вместо красивых эскортниц, вы бы увидели смесь кикиморы и мертвяка? Но что больше всего поразило Литу, что здесь были разные… ээээ.. обитатели. Были и те, кто выглядели как люди, обычные люди, просто их одежда была чуть более футуристична. А были и вот эти полудухи-полулюди. Но главное, что невозможно было отрицать – запах, он был абсолютно неуловим, словно это не аромат, а энергия, его невозможно было описать, но от него содержимое желудка просилось наружу.

Миро взял Литу под локоть, и прошептал: «Состояние!».

Лита попробовала зажмуриться, вытащить в своём сознании свой личный экспекто патронум8 и сначала ощутила приятные ароматы, затем открыла глаза.

Прекрасные люди, красивые, богатые, всюду ароматные и яркие цветы, благородная архитектура. Лита удивлённо спросила:

– Миро, что не так с этим местом?

– Посмотри внимательно, – сказал Миро.

Лита присмотрелась и заметила, что несмотря на внешнюю картинку, которую она теперь видела словно через золотистый фильтр, едва заметно под кожей этих людей виднелись трупные пятна. А когда они говорили вслух, то из их ртов вылетал полупрозрачный серый дым с хлопьями пепла.

– Все так, Лита, это резонанс твоих ассоциаций, ты же думала Патрики – место продажных и алчных упырей.

– Упырих, – перебила его Лита.

– Хорошо, упырих, – Миро закатил глаза, – Вот поэтому ты и видела это место таким. Но когда ты сменила свое восприятие, суть никуда не ушла, просто она перестала тебя напрягать. На самом деле место, как место. Идём-ка выпьем кофе.

Миро повёл Литу в одну из кофеен с видом на пруд, спрятанную в тени старых кленов и платанов. Они устроились на уютной уличной веранде в тяжелых резных креслах, которые, казалось, сами подстраивались под изгибы спины. Над столиком клубился густой, пряный пар, пахнущий корицей и далекими странствиями.

– Лита, – Миро внимательно посмотрел на неё, и в глубине его зрачков плясали опасные искры, – а ты умеешь варить зелья? Или, скажем, призывать демонов из нижних регистров?

– Ты что, спятил? – Лита поперхнулась воздухом.

– Нет, просто спросил. Ну, ты сегодня утром сотворила тот торт буквально из пустоты, вот я и подумал… вдруг у тебя в роду были знатные чернокнижники?

– Замолчи! – перебила его Лита, едва сдерживая смех, но внутри противно кольнуло напряжение. Она поднесла чашку с нежным латте к губам, и вдруг пальцы онемели.

Вместо молочной пенки в чашке плескалась живая, искрящаяся жидкость глубокого оттенка индиго. Она пульсировала в ритме её участившегося пульса.

– Миро… почему мой кофе светится синим и, кажется, пытается со мной заговорить?

– Потому что ты испугалась собственных мыслей, – спокойно ответил Миро, откидываясь на спинку кресла. – Ты сейчас лихорадочно думаешь, что мы оба – пациенты дурки, и магия Хаоса внутри тебя охотно поддакивает этой версии. Пей, это просто проекция твоего неверия.

Лита сделала осторожный глоток. Вкус был привычным, сливочным, но как только тепло коснулось горла, синее сияние мгновенно погасло, и в чашке снова оказался обычный кофе.

Остаток прогулки превратился для Литы в сюрреалистичный аттракцион. Мир вокруг был пугающе похож на её привычную Москву – те же фасады, те же вывески. И все же он кардинально отличался: здесь магия не была «чудом», она была базовой настройкой. Реальность ощущалась податливой, как теплый пластилин в руках капризного ребенка. Стоило Лите на секунду задуматься о дожде, как небо над соседним зданием затягивалось свинцовыми тучами, а через мгновение рассыпалось солнечными зайчиками.

От этого калейдоскопа у Литы начала взрываться голова. Поток информации был таким плотным, что реальность начала «пикселить» перед глазами. Заметив её бледность, Миро мягко взял её за локоть, и в то же мгновение они оказались в гостиной его замка.

– Я ожидала, что здесь абсолютно все будет иначе. Но не была готова к тому, что привычные вещи работают по каким-то… вывернутым законам, – задумчиво произнесла Лита, прислонившись к холодной каменной стене.

– Ага, – кивнул Миро. – Здесь всё может сменить агрегатное состояние буквально по щелчку пальцев. Только успевай контролировать. Ну или… принимать.

– Меня все равно грызет это чувство, – Лита взглянула на него исподлобья. – Раз уж я здесь, разве я не должна… ну, делать что-то грандиозное? Спасать мир, одолеть великое зло, найти какой-нибудь артефакт? Что там принято в таких случаях в книгах?

Миро замер. Веселость в его глазах мгновенно испарилась, сменившись чем-то древним, тяжелым и бездонным, как океан ночью.

– Лита, – его голос упал на октаву ниже, вибрируя где-то в грудной клетке. – Спасать мир – это слишком мелко и суетно для этого места. Здесь мир сам спасает тебя, если ты, наконец, позволишь себе роскошь быть собой. По-настоящему быть собой.

– А насчет злодея… – он сделал паузу, и Лите на миг показалось, что тень за его спиной на стене удлинилась, обретая очертания чего-то рогатого и могучего. – Твой главный антагонист сейчас сидит у тебя между правым и левым ухом. Это он нашептывает тебе, что всё это – бред, плод воображения, и завтра нужно срочно вернуться к привычному несчастью и к бывшему. Вот его и попробуй отправить в нокаут.

Лита вздрогнула. Слова Миро попали в цель точнее, чем та утренняя утка в тарелку.

– И да, притормози свою «мыслемешалку», а то сейчас опять наворотишь небо цвета запекшейся крови, – усмехнулся Миро, и тяжесть в его взгляде исчезла так же внезапно, как появилась. – Включи себе какой-нибудь сериал, дай мозгам остыть.

– Ну уж нет, я лучше посплю, – буркнула Лита, вспомнив свой эпичный провал с планшетом, и отправилась на поиски своей комнаты.

В голове навязчиво крутилась одна и та же мысль: Миро знаком ей. Не просто знаком – она знала звук его смеха и тяжесть его взгляда уже целую вечность. Но откуда?

Поплутав по бесконечным коридорам замка, которые, казалось, специально меняли направление, Лита психанула. Она зажмурилась, изо всех сил представляя свою мягкую кровать и запах дома. Когда она открыла глаза, то стояла прямо на пороге своей спальни. «Пожалуй, телепортация – это самая полезная опция в этой психушке», – подумала она.

Коты встретили её ленивым мурчанием, привычно обвиваясь вокруг ног. Едва голова Литы коснулась подушки, сознание погасло, проваливаясь в глубокий, бездонный сон.

Глава 7. Между неоном и ностальгией

Лита открыла глаза, и первое, что она увидела – свет из окна, за которым была привычная ей монохромная Москва. Пятьдесят оттенков серого несмотря на то, что наконец-то выпал снег в конце декабря. Ветки соседнего дерева царапали стекло, подчиняясь порывам холодного ветра.

Лита позвала своих котов, но они не откликнулись на зов, и она резко села в своей кровати.

Что-то было не так. Вещи стояли по-другому, не так, как она их обычно располагает, нет привычного родного бардака. Нет елки, которую она нарядила еще в ноябре, пытаясь украсить свою депрессию новогодними огоньками. Лита посмотрела на себя: её любимая, и тоже серая, пижама была на ней, но она точно помнила, как она превратилась в гору рваного тряпья при перемещении в пространство Миро.

В дверь настойчиво позвонили, давили на звонок так, словно хотели вдавить его кнопку в стену. Лита осторожно подкралась на цыпочках, чтобы заглянуть в глазок, и с удивлением увидела по ту сторону двери парня, с которым она рассталась несколько лет назад. А он постригся, и похудел. Надо же. Но тут она обратила внимание на его глаза – они были абсолютно пустые. Просто два бездонных чёрных колодца в глазницах. Там, где у нормальных людей зрачки, были лишь провалы черного цвета.

Лита отскочила от двери, её сердце колотилось так, словно собиралось выпрыгнуть из груди, во рту пересохло, а по спине предательски заструился холодный пот. Звонок раздался ещё раз, в этот раз серией настойчивых коротких трелей.

Все тело Литы стало трясти мелкой дрожью, она хотела вернуться в комнату, но сама не поняла, как она снова оказалась у двери. «Миро… Черт, где же ты, тогда, когда ты так нужен? Почему я здесь, мне все приснилось и тебя не существует… Или может быть ЭТО сон?!»

Лита вздрогнула от своего осознания. «Если это сон, почему я могу выбирать, что сделать… Может это и есть тот самый осознанный сон9. Но страшно-то вполне по-настоящему». В этот момент Лита услышала, как дверь резко открылась, и пронзительно закричала от ужаса так, что у нее заложило уши.

И тут же очнулась в руках Миро. Он внимательно смотрел на неё, в его глазах не было тревоги, был лишь немой вопрос.

Лита вцепилась в Миро обеими руками, и поняла, что её колотит, как в эпилептическом припадке. Она все еще дрожала так, словно вынырнула из ледяной проруби, зуб на зуб не попадал, и не удавалось вымолвить ни слова.

Миро прижал её к себе ещё сильнее, его тепло стало действовать успокаивающе, и сказал:

– Я не предупреждал тебя, что перемещение в моё пространство, не стирает твоё прошлое, а.… – Тут он замялся и завершил почти шёпотом, – Здесь это прошлое тоже гипертрофируется, пока ты не справишься с ним.

Лита уже перестала дрожать, она молча смотрела на Миро, все внутри нее сжалось, она вытерла пот со лба тыльной стороной руки и аккуратно высвободилась из его рук.

Получается, если в обычном мире она могла годами «задвигать» обиды в дальний угол, то здесь её недолеченные травмы приходят без приглашения, громко трезвонят, а затем открывают дверь своим ключом. Буквально.

– Миро… – Лита вздрогнула оттого, что не узнала собственный голос, – Как от этого защититься?

– Лита, понимаешь… – голос Миро был мягким, но чувствовалась сталь и бескомпромиссность, – Ты должна справиться с этим, не защищаться, а закрыть эти истории полностью. Ты уже выросла из них.

– Хорошо, как это сделать, понимаешь, там во сне, это было слишком реально, слишком пугающе. Да там все было слишком!!! – Лита сорвалась на крик и рухнула в подушки своей кровати, пытаясь привычно спрятаться от реальности под одеяло.

В этот момент освещение в комнате погасло, и раздался оглушительный звон разбитого стекла. Лита испуганно выглянула из-под одеяла, стекла были целы, Миро смотрел на неё невозмутимым взглядом.

– Это что сейчас было? – шёпотом спросила Лита.

– Твоя боль, твой страх, и твоя привычная реакция – спрятаться. – Миро говорил так, словно ничего не случилось.

– Здесь, в этом пространстве, твои эмоции обретают физическое проявление, в твоем мире тоже, но почему-то вы, люди, инстинктивно сдерживаете их, и тогда они становятся вашим личным палачом. – Миро говорил очень серьёзно, делая акцент на каждом своём слове.

Миро продолжил, а взгляд его стал ещё более холодным и чистым:

– В этом пространстве физика мгновенно подстраивается под психику. Лита, ты разбила не окно, оно как ты видишь на месте, ты разбила свою привычку молчать и терпеть. То, что стекла целы, говорит о том, что твой мир не разрушен – он просто стал прозрачным.

Миро немного помолчал и продолжил:

– И, если ты будешь продолжать прятаться под одеялом, твой страх может буквально превратить эту комнату в ледяной склеп.

Лита слушала его, открыв рот, она не понимала о чем он говорит, и даже не заметила, как одеяло сползло на пол, она выжидающе смотрела на Миро, впитывая каждое его слово, хотя в её голове её собственные мысли уже возводили защитные рубежи из недоверия и страха.

– Лита, ты только что могла разнести этот дом в щепки своим криком, – Миро сделал паузу и многозначительно посмотрел на Литу – Но ты выбрала спрятаться. Представь, что будет, когда ты направишь эту энергию не внутрь, под одеяло, а вовне? Хочешь попробовать не разбивать стекла, а создавать из них дворцы?

Лита тревожно осматривалась вокруг, мерцание света сошло на нет, и она заметила, как сияющие трещины на окнах и стенах затягиваются прямо на глазах.

– Раз уж ты так круто бьешь стекла эмоциями и звуком, попробуй теперь заставить этот разбитый звук превратиться в музыку. Создай фантом своей боли и заставь его спеть тебе колыбельную, – улыбнулся Миро. – Ну или переиграй ситуацию на свое усмотрение.

Лита села на кровати с прямой спиной, оттолкнув одеяло ногой. Закрыла глаза и представила тот пугающий образ её бывшего с пустыми глазами.

Первые липкие ощущения страха снова сжали все её нутро. Она представила, как вместо того, чтобы бежать, она открывает дверь сама и отчётливо произносит: «Пошёл нахрен!»

И в этот момент раздался громкий хлопок, и на её глазах образ чудовища с пустыми глазами стал рассыпаться в пепел, и просто испарился. Лита открыла глаза, и первое, что она увидела, это была улыбка Миро.

Он ничего не говорил, но то, как он смотрел на неё, было ярче любых слов.

Он улыбнулся ещё более обворожительно и произнёс:

– Неплохо, в принципе ты использовала самое мощное заклинание экзорцизма во всех мирах. Можно было его в утку превратить. – И вышел из комнаты.

Лита смотрела на дверь, закрывшуюся за Миро с тихим стуком, и погрузилась в свои воспоминания.

Вот она, подросток, тогда она училась в средней школе: все одноклассники радостно обсуждают предстоящую экскурсию, время от времени косятся на неё, посмеиваясь и переглядываясь между собой.

Лита на экскурсию безумно хотела, но тогда ее папа зарабатывал в семье один, мама занималась ее воспитанием и домом, поэтому семья жила скромно и на поездку не было денег. Казалось бы, простая житейская ситуация, но дети жестоки, и Лита кожей ощущала вот это презрение сверстников, и просто молчала в ответ на их унизительные шутки.

Вот Лита в выпускном классе стоит, как на эшафоте у школьной доски: она долго учила сложное, глубокое стихотворение о любви и внутренней драме человека. Когда задание было выбрать любое произведение Пушкина, она выбрала «Увы, язык любви болтливый»10, а виновник её выбора (конечно же, главный абьюзер класса, как сейчас принято говорить), как только она закончила свое выразительное чтение, высмеял её вслух. А учитель снисходительно процедила: «Не по годам ты выбрала произведение, не по годам, тебе надо было взять что-то попроще». И вот это ощущение, что тебе словно подрезали крылья, Лита запомнила на всю жизнь. С той поры она жила с ощущением, что она недостойна, и выбирала то, что самое доступное.

Вот ещё один эпизод: Лита на собеседовании в крупную торговую компанию, она проходит групповое «унижение», где толпа таких же кандидатов, как и она, соревновались за место в компании, критикуя друг друга и отыгрывая конфликты, пытаясь продать друг другу ручку.

А вот теперь уже Лита выслушивает от своего парня, какая она: не женственная, плохо готовит, могла бы и лучше, и вообще обязана зарабатывать больше, ведь он без работы, должна вставать с утра, чтобы готовить ему завтрак после того, как всю ночь работала над проектом, и как она могла снова забыть постирать его трусы, вот другие бы «нормальные девушки» помнили.