Оставить мир позади

Анна Евдемова

Оставить мир позади

Глава 1. Провал

Аделинвстала на табуретку. Шею обвил узкий ремень. Это всё. Один шаг — и всёзакончится.

Девушкакинула взгляд на дневник с прощальным письмом, которое никто никогда непрочитает. После часовой истерики плакать больше не хотелось. Живот болезненноскрутило от голода. Ещё немного — и все мучения пройдут. Может, она встретитсяс папой в другом мире, а мама появится позже, но в конце концов они будутсчастливы, как раньше. Аделин столкнула ногой табуретку. Тело рефлекторноначало биться в воздухе. Изо рта вырывались только хрипы — вздохнуть неполучалось. Удушье становилось сильнее с каждой секундой, в глазах темнело. Аделинчувствовала, как покидает этот мир. Тело испытывало агонию, борясь за жизнь. Спотерей воздуха смерть мягко забирала её к себе, словно отец осторожно взял её— ещё маленькую девочку — на руки и понёс домой. Так мягко, уютно, безопасно…Хотелось навсегда остаться там.

«Ада,ты главное не переживай, запри все двери, набери ванну и постарайсяуспокоиться. Я очень хотела поехать к тебе, но меня остановили. В церквибезопасно, все выходы забаррикадированы — сделай то же самое. Не позволяйплохим мыслям победить. Ты справишься», это были последние слова мамы, преждечем сотовая связь перестала работать.

Аделинстаралась нащупать опору. Наконец кончики пальцев почувствовали табуретку. Телотянулось к спасению, а ремень сжимал горло крепче. Падение. Она жадно глоталавоздух, глядя, как порванный ремень болтается на карнизе для тюля. Нижелания жить. Ни возможности уйти.

Девушкаподнялась, потёрла ушибленное место и осмотрела комнату. В порыве истерики полбыл усыпан осколками тарелок и стаканов. Есть нечего уже третий день, а водыпочти не осталось. Голос матери вытянул её из лап смерти. В душе ещё теплиласьнадежда, что мама жива, что сидит в церкви и ждёт её. В голове билась однамысль: «Я найду её, чего бы это ни стоило».

Онапосмотрела в окно. Небольшое количество заражённых бесцельно бродило вдольулиц. Взгляд зацепился за соседку — бабушку из соседней квартиры. Аделинпомнила её как милую и заботливую женщину. Конечно, теперь мало что от неёосталось. Из‑под кровавого месива виднелось лишь лицо — остальное было в крови.Она даже не смогла обратиться: видимо, такие раны не выдержали бы дажезаражённые. Эта картина перестала вызывать рвотные позывы после неделинаблюдений. Временами от скуки девушка ложилась на пол и смотрела на гниющиетела, бродящие по улице, — в этом ей помогал папин бинокль. Эта вещь будто всёещё пахла им, но Аделин списывала это на одиночество, сводившее с ума.

Однаидея посещала её не раз, но страх мешал совершить задуманное. Теперь назад путине было. Умереть не получилось — значит, надо попытаться выжить.

Пословам мамы, в последнее время у бабушки ухудшалась память: однажды она забыла,в какой квартире живёт. Поэтому мама, будучи медсестрой, время от временизаходила к ней, чтобы проверить самочувствие. Велика вероятность, что бабушказабыла закрыть дверь. Возможно, в её квартире ещё что‑то осталось.

Аделиннадела серые спортивные штаны, зелёную майку цвета хаки — под цвет глаз, асверху рубашку в клетку того же оттенка. Обычно мама жаловалась, когда она такодевалась, говорила, что этот цвет невыразительный и делает её красоту блёклой.Девушка ухмыльнулась, вспомнив это. Аделин заплела косу, облизнула сухие губы ивзглянула на своё отражение. На смуглом, исхудавшем лице рассыпались веснушкитёмно‑жёлтого цвета — концентрируясь на носу с горбинкой и слегка уходя кскулам. Несмотря на скудное питание, они всё ещё были достаточно заметны из‑зазнойного лета.

Аделинвзяла рюкзак, с которым проходила последние годы в школе и пару лет вуниверситете. Она забросила туда всё самое необходимое: личные вещи, воду,немного одежды, все медикаменты из дома, фото семьи.

Девушкапокрутила снимок в руке. На нём мама была словно копия Аделин, только болеезрелая; папа держал на руках пятилетнюю малышку — его глаза по‑добромусверкали, а аккуратная борода и крупное телосложение делали его похожим надровосека. Работа полицейским делала отца похожим на настоящего героя, которыйборется со злом и спасает нуждающихся. Именно так она представляла его, когдабыла маленькой. Немного подумав, она взяла и предсмертное письмо, сама не доконца понимая, зачем оно ей.

Есливерить новостям, эта зараза чем‑то похожа на бешенство — а значит, вода вполнеможет помочь отпугнуть их. К тому же благодаря постоянным наблюдениям оназаметила кое‑что интересное: в самый первый день укушенные были достаточноактивны, их почти не отличить от обычных людей. Но сейчас, спустя больше двухнедель, они стали более вялыми — не считая ночи, когда их активность возрасталав несколько раз. Нечеловеческие звуки резали слух и мешали заснуть. Аделинсписывала это на то, что мертвецам сложно функционировать под ультрафиолетом.

Еслиситуация пойдёт не по плану, был молоток — как раз для таких случаев. Хотя онасомневалась, что сможет ударить человека, даже если от него остался тольковнешний вид трупа.

Надевудобные кроссовки, девушка начала убирать с прохода баррикаду, которую сделалаещё в первый день эпидемии. Захваченная адреналином, она даже смогла сдвинутьхолодильник. Теперь же это не казалось таким простым: из-за продолжительного недоеданиямышцы совсем иссохли, сделав тело более слабым и податливым. Холодильник былпрактически пуст, однако это не делало задачу легче. На лбу появилась испарина:жаркое лето сделало помещение достаточно душным, чтобы запыхаться в первуюминуту. Наконец, сдвинув эту махину, Аделин посмотрела на раскрасневшиесяладони. «Как же я буду биться с заражёнными с такими‑то силами? Точнее с их отсутствием?»Она сжала пальцы в кулак, отступать так просто не хотелось.

Победивпервое препятствие, она очень медленно потянула ручку двери вниз, чтобы свестилюбые звуки к минимуму. Выглянув из узкого проёма, первое, что она увидела, —кровь. Много крови на стенах и на полу. Взгляд зацепился за отпечаток ладони упорога: кто-то безуспешно пытался спастись. Дверь захлопнулась сама собой —Аделин даже не помнила, как отпустила ручку. Живот снова болезненно скрутило,во рту было сухо. Она приложила руки к глазам, вдавливая пальцы в веки. «Надоидти. Просто иди».

Высунувголову из квартиры, она огляделась по сторонам. На удивление, никто несреагировал на дверной хлопок — значит, он был не таким сильным. Аделин заранееподпёрла дверь сапогом, чтобы в случае опасности сразу ринуться к проёму.

Теперьей открывался вид на разрушенный родной город. Неофициально его делили настарый и новый районы. В новом здания были лучше, крепче, выше, а улицы —широкими. В старом невысокие дома стояли вплотную друг к другу, создавая узкиеулочки, похожие на капилляры, которые вели к артерии — главной улице, гдебурлила жизнь каждый день. Там располагались все магазины и кофейни. Пожалуй,самый весомый плюс этого района — его культурное достояние. За это Аделин иобожала гулять по нему с друзьями. Сейчас улочки казались непривычно пустыми, ав воздухе витал запах пепла и безнадёжности. Бесхозные машины напирали друг надруга — сотни людей отчаянно хотели выбраться из эпицентра ада, но всё былотщетно. Вдалеке виднелись столбы дыма, возвышающиеся в кучевые облака. Аделинмысленно надеялась, что мама в безопасности.

Вправой руке девушка держала пульверизатор для растений, а в левой — молоток.Аделин аккуратными, но широкими шагами приближалась к заветной двери. Позадипослышался хрип. Девушка узнала этот звук из тысячи. «Всё‑таки услышали». Вначале коридора, пошатываясь и издавая жуткие звуки, стоял мужчина. Кожаоблезала кусками, открывая вид на разлагавшеюся плоть. Глаза были потемневшимии впалыми. Он гнил изнутри.

СердцеАделин пропустило удар. Мертвец заметил её и двинулся, шаркая ногами по полу.До цели оставались какие‑то метры. Успеет ли она проверить дверь и тут жевернуться обратно? Думать было некогда. Девушка ринулась к двери соседки,нажала на скрипучую ручку и потянула на себя. Дверь поддалась, открывая вид начужую квартиру. Забежав внутрь, она тут же провернула задвижку на все триоборота.

—Я смогла? — сказала она самой себе, будто не до конца веря в происходящее.

Квартирапахла плесенью и пылью. В зале стояли огромные антикварные часы — обычно вполдень они звенели, и из них вылетала птичка. Аделин помнила, что у них домабыли точно такие же. Они раздражали всю семью, поэтому решили продать ихколлекционеру. «Тогда папа был ещё жив, и мама не топила своё горе в вине».

Почему‑тоот этих воспоминаний на душе стало теплее. Почему‑то захотелось улыбнуться.Аделин стиснула челюсти и пошла дальше. Сначала она заглянула в каждую комнату,чтобы убедиться — в квартире никого нет. Лишь после этого направилась на кухню.Открыв первую попавшуюся дверцу шкафа, она увидела запасы печенья и конфет.Глаза забегали по цветным упаковкам. Сгребла сладости в охапку и положила настол. Аделин без разбора начала запихивать еду в рот, запивая остатками воды изчайника. От сладкого вкуса свело скулы, а на глаза навернулись слёзы. Онасползла на пол, прислонившись к стене, плечи расслабились. Это была первая едаза последние три дня.

Аделинрезко распахнула глаза — всё тело напряглось. «Откуда этот хрип?»

Затем послышалосьшарканье ног. Из‑за стола виднелась лишь макушка заражённого. Аделин непонимала, как он оказался в квартире, но вдруг осознала: «Балкон! Я забыла пробалкон!» Укушенный замер на месте, покачиваясь, словно решал, куда направиться.Он двигался медленно — можно было успеть схватить рюкзак и выбежать. Но вкоридоре, вероятно, поджидал другой заражённый. К тому же бросать найденную едуне хотелось.

Вариантоставался только один. Пригнувшись, Аделин подкралась к столу и, не глядя,протянула руку. Пальцы нащупали шершавую поверхность пульверизатора — она тутже схватила его и прижала к груди. Паника накатывала волнами. Заражённыйдвинулся в её сторону. Пот стекал по лбу. Аделин резко встала и брызнула в неговодой. Она надеялась, что это отпугнёт его, но вышло наоборот: увидев «добычу»,заражённый стал ещё агрессивнее.

Покаона стояла в растерянности, он, пошатываясь, приближался. В памяти всплыликошмары, мучившие её все эти недели. Они всегда заканчивались одинаково —ступором, а затем смертью. Вырвавшись из оцепенения, Аделин швырнула в негобесполезную вещь. Тот отскочил от тела и упал на пол, не оказав никакогоэффекта. Она обошла стол и схватила молоток — как раз перед тем, как заражённыйрванулся к ней. Действуя на рефлексах, Аделин обеими руками обхватила рукояткуи одним чётким движением ударила по виску. Этот метод оказался действеннее. Оттакого удара обычный человек был бы уже мёртв, но заражённый лишь качнулся всторону, будто получил лёгкую пощёчину, а не смертельный удар. Не давая емувремени оправиться, она повторила атаку — и он рухнул на пол. Аделинзахлестнуло отвращение к этим монстрам. Удар за ударом — молоток раскалывалчереп, словно орех. Увидев, как из проломленной головы вытекают сгнившие мозги,она нанесла финальный удар.

Окровавленныймолоток упал на пол. Девушка опустилась на колени, тяжело дыша. Заражённыйбольше не подавал признаков жизни. Теперь он никому не сможет причинить вреда.

Глава 2. Маленькая надежда

Всёнедавно съеденное вышло наружу. Аделин вытерла рукавом рот и присела поудобнее,разглядывая созданное ею месиво. Краски вокруг сгущались — теперь она лучшепонимала, с чем столкнётся снаружи. Заражённым не нужно утолять жажду илиголод, им не нужен отдых или сон, боли они тоже не чувствуют. У них одна цель —распространить вирус. Чтобы выжить в этом мире, нужно быть сильнее, выносливее,жестче. Иначе — пополнишь их ряды. Аделин взглянула на небо: солнце стояло взените, времени ещё достаточно. Пока она собирала нажитое в рюкзак, в головезрел план. Оставаться здесь не хотелось — не только из‑за мертвеца посредикомнаты, но и из‑за страха, который мог вновь сковать тело и не дать сделать ишагу на улицу.

Всёнедавно съеденное вышло наружу. Аделин вытерла рукавом рот и присела поудобнее,разглядывая созданное ею месиво. Краски вокруг сгущались — теперь она лучшепонимала, с чем столкнётся снаружи. Заражённым не нужно утолять жажду илиголод, им не нужен отдых или сон, боли они тоже не чувствуют. У них одна цель —распространить вирус. Чтобы выжить в этом мире, нужно быть сильнее, выносливее,жестче. Иначе — пополнишь их ряды. Аделин взглянула на небо: солнце стояло взените, времени ещё достаточно. Пока она собирала нажитое в рюкзак, в головезрел план. Оставаться здесь не хотелось — не только из‑за мертвеца посредикомнаты, но и из‑за страха, который мог вновь сковать тело и не дать сделать ишагу на улицу.

Вголове начал вырисовываться план. Церковь, куда постоянно ходила мама,располагалась где‑то в лесу недалеко от озера. Аделин примерно представляла,где это. К тому же в лесу, скорее всего, не так много заражённых — это давалопреимущество. Однако имелась небольшая проблема: придётся пересечь целый город,ведь церковь находилась на самом севере, у границы с другим населённым пунктом.Раньше девушка не понимала, зачем матери проделывать такой путь ради молитвы,но что‑то тянуло её туда. А Аделин не могла долго возмущаться: после службымама всегда возвращалась спокойной и улыбчивой, и это радовало. Придётсяпотратить два‑три дня, чтобы добраться, и всё это время искать безопасные местадля ночлега. Она вздрогнула: «Могут ли они измениться ещё сильнее? Стать ещёопаснее?» Аделин мотнула головой, прогоняя назойливые мысли. В любом случаеоставаться на месте — не выход.

Онанакинула потяжелевший рюкзак. По крайней мере, с едой первое время проблем небудет. Аделин вышла на балкон, откуда появился заражённый. Взглянуланаверх: этажом выше от перил остались только погнувшиеся прутья. «Теперьпонятно, как он здесь оказался».

Онаперевела взгляд на улицу: три заражённых слонялись возле стены, уходя в тень.Рядом с комиссионным магазином — тем самым, где Аделин потратила первыезаработанные деньги и купила рубашку, которую теперь ни за что не отстирает открови, — её внимание привлёк одиноко стоявший велосипед. Видимо, хозяин неуспел его закрепить. Возможно, он хотел уехать на нём подальше отсюда, но невышло. «Теперь он будет моим». Мысленно Аделин прикинула маршрут. Слева былатруба: запрыгнув на неё, можно спуститься вниз и подбежать к велосипеду.Заражённые, даже если услышат, точно не успеют среагировать. Сворачивать вулочки — не вариант, слишком узко. Если их больше одного, не объедешь. Придётсяехать по широкой дороге — так хотя бы быстрее. Аделин сжала перила. Это какпрыжок с высоты: если не сделаешь сразу, потом точно не сможешь. «Ладно,главное — начать, а дальше увидим». Шея хрустнула от разминки.

«Погнали».

Аккуратновстав на перила, Аделин выровняла равновесие и попыталась ногой достать дотрубы, но та оказалась слишком далеко. Оттолкнувшись от опоры, она заскребланогтями по трубе, не успев зацепиться за выступающие болты. Посадка вышлажёсткой. Не теряя времени, Аделин вынырнула из кустов и оглядела местность.Заражённые словно специально разошлись в стороны, открывая беспрепятственныйпуть к велосипеду. Вжав ногти в ладони, она побежала лёгкой поступью к цели.Вголове промелькнула пугающая мысль: велосипед может оказаться сломанным, итогда придётся карабкаться по разваливающейся трубе наверх, чтобы обдуматьновый план. Оседлав велосипед, она нажала на педали — те легко поддались.Выехав на середину дороги, Аделин ускорилась: сердце бешено колотилось, даваявторое дыхание.

Знакомыездания сменяли друг друга. Аделин даже расслабилась: всё шло по еёнезамысловатому плану, и это радовало. Но слабая улыбка, а вместе с ней инадежда, исчезли, как только на горизонте показался огромный завалившийсяфургон, из которого валил дым. Дорога была перекрыта — придётся объезжать.

Плотносжав зубы от стресса, Аделин свернула как раз в тот момент, когда из серогодыма выпрыгнул заражённый — будто специально поджидал её. Аделин изо всех силнадавила на педали: ещё секунда промедления и инфицированный схватил бы её зашкирку. Его звериные крики отражались от окон зданий, привлекая ненужное внимание.Из узкого переулка выскочил второй заражённый. Аделин понимала: нужно где‑тоукрыться, переждать. Иначе либо она устанет, либо за ней устремится толпазаражённых — с ними одним молотком не справиться.

Впамяти всплывали магазины, куда она хоть раз заходила. На горизонте показалсянебольшой круглосуточный маркет — в детстве она пряталась там с друзьями оттолпы разъярённых пьяных подростков. Если в туалете никого нет, она сможетзакрыться там и выбраться через небольшое окошко — как в тот раз. «Надеюсь,удача не покинула меня».

Резкосвернув к магазину, она бросила велосипед под ноги заражённым: те споткнулись,давая ей пару секунд преимущества. Минуя немногочисленные стеллажи, онаотыскала дверь в туалет — своё единственное спасение. Но дверь не поддавалась, будтобыла намертво заварена с той стороны. Приближающиеся крики вызывали дрожь вовсём теле.

—Прошу! — взмолила она.

Былообидно, что этот путь закончится так, не успев толком начаться. Вынув молотокиз бокового кармана рюкзака, она обернулась к врагу, стремительно сокращавшемурасстояние. Их кожа всё ещё сохраняла естественный цвет — видимо, заразилисьсовсем недавно. Расставив ноги пошире и крепче обхвативрукоятку молотка, она приготовилась дать последний отпор.

Дверьпозади слегка приоткрылась. Рука грубо схватила Аделин за одежду и втащилавнутрь. Вход тут же захлопнулся на защёлку — прямо перед носом заражённых.Парень подпёр дверь шваброй так, чтобы другой конец упирался в кабинку туалета.Аделин всё ещё сжимала оружие в руках. Шумно дыша, она пыталась осознать, чтотолько что избежала смерти, когда та буквально сопела у самого лица. Снова.Живот болезненно скрутило от стресса.

Наконецона осмотрелась. Незнакомец с подозрением оглядел её с ног до головы. Во рту унего была зубная щётка, белая паста тонкой струйкой вытекала наружу. Он был безрубашки, чёрные вьющиеся волосы — мокрые. Аделин перевела взгляд на раковинунеподалёку: там лежали мыло и наполовину пустая бутылка воды. «Кажется, яотвлекла его от водных процедур».

Незнакомецподошёл к раковине и сплюнул пасту. Аделин попятилась, всё ещё плохо соображая.Пока парень вытирал лицо об одежду, заражённые продолжали ломиться внутрь. Отих хрипа по коже пробежали мурашки.

—Сними одежду, — голос звучал ровно, но глаза бегали по окровавленной рубашке.

Аделинотшатнулась. Ткань неприятно прилипла к коже. «Снять? Думает, что я могу бытьзаражена?» Щёки обжёг румянец.

Непослушныепальцы медленно расстёгивали рубашку — кончики то и дело соскальзывали. Наконец,она осталась в майке: кровь почти не задела её. Мельком взглянув на девушку,парень кивнул. Он снял с двери кабинки красную олимпийку с тремя полосками нарукавах, быстро накинул её, но Аделин успела заметить хорошо сложенное тело,рельеф пресса и бледный шрам на груди. «Мама бы сказала: „За красивойвнешностью кроется дьявол“», — мысль скользнула невольно, и она отвела взгляд.

—Спасибо, — сказала она, накинув грязную рубашку.

—Ага, — их взгляды пересеклись, и он улыбнулся — на щеках появились ямочки. —Как зовут?

Страннобыло слышать речь человека, а не хрипы ходячих мертвецов.

—Аделин, — недолгая пауза. — Аделин, — повторила она, будто не осознавая, чтоэто собственное имя.

—Я Натан, — он протянул ей руку.

Аделинна секунду замешкалась. «Он живой. Живой человек». Она взглянула на дрожащиеиспачканные в земле и крови руки. Натан всунул ей в ладонь бутылку, наполовинузаполненную водой. Пальцы вжались в пластик, выдавливая воду в рот. Прохладнаяжидкость, будто оживила тело изнутри. Остатки она вылила на руки, чтобы хотькак-то избавиться от липкости. Аделин бросила виноватый взгляд на парня,осознавая какой ресурс потратила только на себя.

—Прости. Давно не пила, — голос вышел хриплым.

Онлишь хмыкнул. Только сейчас она смогла разглядеть его лицо: карие, медовогооттенка глаза смотрели спокойно, под ними проступали тёмные круги — результатнескольких бессонных ночей; на скуле — свежая ссадина. Видимо, его утро тоже незадалось.

—Ты куда-то направляешься? — между делом спросил он, будто они сидят на лавочкево дворе, а не прячутся от заражённых в туалете.

—Да, хочу найти маму. Она должна быть где-то на севере в лесу.

—Далековато, — он начал капаться в рюкзаке. — Там озеро и… что-то ещё?

—Церковь.

—Мне как раз по пути, — кинул он через плечо.

—Серьезно? — её глаза засверкали. «В паре будет куда легче, к тому же онсильнее».

—Только мне нужно забрать кое-что.

—Что же? — она была готова на любой расклад лишь бы дойти до церкви стало большепоходить на осуществимый план, а не на прыжок в бездну.

—Потом увидишь, — уголок его рта дрогнул.

Онане смогла ответить: что‑то сдавило горло. «Слишком хороший, слишком добрый. Илиэто паранойя?»

—Если хочешь в туалет — сейчас самое время.

Аделинсперва хотела отказаться, но, почувствовав относительную безопасность всепотребности вдруг напомнили о себе. Пока она справляла нужду, Натан открылнебольшую форточку — через неё предстояло выбраться. Выглянув, Натан убедился:путь чист. Подсадив девушку, он вылез следом.

—Это далеко?

—Не очень, у леса. Там здание под снос. Туда нам и надо.

Онакоснулась горла — снова это чувство. Аделин привыкла доверять интуиции, ноотказаться от сильного попутчика сейчас было бы слишком рискованно — недавнийопыт подтверждал это. Однако скрыть любопытство не смогла:

—Я думала, там живут только бездомные. Что у них может быть нужного?

Впроходе мелькнул силуэт заражённого. Натан юркнул за внушительный мусорный бак,увлекая за собой Аделин, и с укором взглянул на неё. Девушка отвела взгляд,признавая ошибку.

—Давай я потом отвечу на все твои вопросы.

—Да, конечно.

Следующиедва часа им приходилось перемещаться частыми перебежками, отвлекая заражённых:швыряли что‑то звонкое подальше. Натан, похоже, владел этим навыком всовершенстве; Аделин лишь цеплялась за его спину, следуя словно тень.Единственное, что она не могла контролировать, — дрожь каждый раз, когдазаражённые проходили буквально над головой. «Интересно, сколько емупонадобилось времени, чтобы привыкнуть к этому?»

Наконецгород остался позади; на ближайшие сто метров никого не было. Аделин всё ещёдержалась за его спину. С ним она чувствовала себя увереннее. Даже когда онипробирались между магазинами, где сновали заражённые. Чтобы не выглядетьтрусихой, разжала пальцы, оставив на одежде неровные складки.

—Как такая, как ты, умудрилась выйти на улицу и нарваться на бегунов? Ты жевсего боишься.

—«Такая как я»? Считаешь, я слабая? — перед глазами мелькнул раздробленный черепзаражённого. — Ладно, не важно.

—Может и не слабая, но трусливая, — он произнес это без какого-либо осуждения,по-дружески.

—Мне надо привыкнуть ко всему. Я две недели безвылазно сидела дома и три дня безеды.

—Это… много, — Аделин почувствовала изучающий взгляд. — И решила найти мать?

—Да. Терять мне уже нечего, так что попробую хотя бы отыскать её.

—Осталось немного, — он вдруг ускорился, опережая девушку.

Аделинподумала, что задела какую‑то неприятную тему; заводить диалог снова показалосьлишним. Оставшийся путь они шли в тишине. Место, куда Натан привёл Аделин, онавидела только в мрачных триллерах — про плохих парней и людей, опустившихся насамое дно. Было видно, что здание стоит давно: всё вокруг поросло зеленью,деревья скрывали его от остального мира, пряча беззаконие, творящееся прямо подносом; второй этаж был отстроен лишь наполовину.

«Неужелитут кто‑то живёт?»

Натаностановился у окна, покосился на Аделин, о чём‑то задумавшись.

—Лучше убери молоток. Они… нервные люди.

—Они злые?

—Если будем вести себя тихо — нет.

Пальцыс трудом разжали рукоятку. Всё тело передёрнуло, словно пыталосьвоспротивиться. Однако Аделин не хотела лишних проблем и единственное оружиеисчезло в рюкзаке.

Натанподцепил окно, поднял наверх, пролез внутрь и придержал для Аделин. На голомбетоне лежали грязные, почти чёрные матрасы; под ногами хрустели осколки стеклаи обрывки бумаги, каждый шаг отдавался эхом. В воздухе висела пыль и запахгнили — человеческой или животной, а может, и того, и другого. Аделин прикрыланос рукавом — глаза слезились от зловония. Натан даже не поморщил нос и слегкатолкнул её в плечо.

—Расслабься. Всё под контролем.

Ейочень хотелось верить, но давалось это с трудом. Они осторожно двинулись покомнате. Натан высунул голову за дверь, проверяя коридор. Короткий кивок и онипошли дальше. Аделин держалась за его спиной, постоянно оборачиваясь. Смех,ругательства, шёпот разносились по всему зданию, будто оно разговаривало сними. Ноги начали подрагивать; хотелось выбежать отсюда, и плевать, что будет.