Берег другого мира

Следующие дни мне практически не запомнились – я только спал, пил воду и снова спал, просыпался, пил воду и снова спал, каждый раз проваливаясь в небытие.

Примерно на пятый или шестой день мне стало чуть легче – настолько, что я начал передвигаться без помощи посторонних предметов. Головная боль практически прошла, головокружения прекратились и я впервые ощутил зверский аппетит. Очевидно, что я, спасаясь от погони и практически сутки простояв за штурвалом, периодически окунаясь в холодную морскую воду, на сквозняке, сильно простыл – но теперь организм пошел на поправку.

Утолив голод, имеющимися на судне припасами, первым делом, я занялся неотложными действиями – определением своего местонахождения и установления связи с цивилизованным миром.

Однако тут меня ожидало жестокое разочарование – аккумуляторы на судне оказались полностью разряжены. Двигатель не подавал признаков жизни, радиостанция видимых повреждений не имела, но работать не могла. Спутниковый телефон разбит случайной пулей. Порывшись в личных вещах я достал мобильный телефон, но и он также оказался разряжен «в ноль». Та же картина оказалась с ноутбуком, который оказался кстати - с треснувшим экраном. Продолжая перебирать вещи я наткнулся на коробочку с часами – теми самыми, которые мне подарил Хасан, незадолго до своей гибели и которые сыграли такую важную роль в моем спасении. Между тем, я так толком и не успел рассмотреть подробно свой «подарок». Открыв коробочку и достав часы, я услышал негромкое тиканье – часы очевидны были заведены или обладали функцией автоподзавода. Стрелки исправно бежали по кругу, а календарь показал число - 15 ноября. Следовательно, со дня моего бегства от боевиков Арапмои прошла неделя. Проверив часы я надел их на руку. Так, со временем и датой, вроде, определился. Сейчас нужны координаты и связь.

Поскольку все навигаторы у меня вышли из строя, я решил обратиться к более архаичному, но тем не менее – вполне работающему способу, а именно – определению собственного положения с помощью секстанта. Такой прибор у меня имелся, хотя в своей практике пользовался я им не так уж часто.

Определив координаты и соотнеся их с картой, я с удивлением понял, что нахожусь в нескольких десятках километров от Порт-Саида – крупного города, первого пункта на Суэцком канале. По идее – здесь должно быть полно населенных пунктов, но их присутствия я что-то не заметил.

Наоборот, разглядывая берег в бинокль, я видел совершенно дикую, незаселенную местность. Вдоль берега тянулась полоса дюн, за ними — заросли кустарника, постепенно переходящие лес. Ни дорог, ни строений, ни даже троп. Ничего, что могло бы подсказать: здесь живут люди.

«Так, поскольку это не может быть необитаемый остров, — думал я, сжимая бинокль. — всему этому должно быть логичное объяснение. Может, меня отнесло к какому‑то заповеднику? Или к отдалённому побережью?»

Я продолжил рассматривать побережье - может, здесь есть рыбацкие лодки? Сети? Дымы? Кострища? Хотя бы бутылки или консервные банки — словом все, что подтвердит - люди здесь всё же бывают. Но берег был совершенно пуст, а поверхность воды оставалась гладкой, лишь изредка вспухающей от всплесков неведомых рыб.

Однако, следовало заняться связью. Для этого требовалось зарядить аккумуляторы. На борту «Вояжера» имелся старый дизельный генератор, небольшой запас дизельного топлива. Вытащив генератор, я быстро привел его в порядок, залил топливо из канистры и через некоторое время получил возможность насладиться электрическим светом.

Немного повозившись с радиопередатчиком, мне удалось выйти в эфир. И тут случилось нечто странное – вместо привычных радиопомех, обрывков чужих передач, я услышал только ровный, так называемый «белый» шум, без признаков чьего-либо присутствия. Я слушал эфир, переходя с волны на волну, но продолжал слышать только ровное шипение. Я последовательно пытался сигнал бедствия – начиная с «Pan-Pan» и заканчивая «Mayday». Я последовательно настраивал частоту и подавал требуемый сигнал. Я выкрикивал в эфир сигналы, координаты, название судна, сообщал о крушении – но все без толку! В ответ я слышал все тот же равнодушный «белый шум». Я несколько раз даже перебирал передатчик - хотя был уверен, что он исправен, но результат оставался таким же.

Подзаряженный мобильный телефон, тут же указал мне на отсутствие сети, предложив заново ввести все настройки. Но и это не помогло.

Ничего другого у меня не осталось – спутниковый телефон и другие навигационные приборы были безнадежно разбиты.

Безуспешно провозившись с рацией около трех часов, я оставил бессмысленные попытки. Выйдя на палубу, я принялся обдумывать свое положение.

Обстановка вырисовывалась следующая: «Вояджер» сидел на мели на расстоянии около одного кабельтова от берега. Сойти с мели в настоящем положении совершенно невозможно, связи нет, приборы неисправны, в эфире сплошной белый шум. Положение неприятное, но не критическое. В конце концов, находясь на побережье, где-то на территории Египта, между двумя крупными городами – Эль-Аришей и Порт-Саидом, можно рассчитывать на помощь береговых служб, полиции, армейских патрулей, которых обычно полно в этих местах. Следовательно, нужно принять меры для привлечения внимания, то есть подать визуальные сигналы бедствия, видимые как с берега, так и с моря.

Приняв решение, я машинально обернулся к морю и некоторое время пристально всматривался в горизонт. Море было спокойное, небо чистое. Вроде все было привычно, но что-то было не так, словно чего-то не доставало. Некоторое время я пытался понять чего именно, пока не... понял!

На горизонте, в море не было ни одного корабля или даже рыбачьей лодки – вообще ничего, в небе не было ни одного самолета, вертолета – ничего летающего, и даже ни плохонького инверсионного следа – вообще ничего!!!

Сделав это странное открытие, я стал пристально всматриваться и вслушиваться и сделал еще одно открытие, ранее мной не замеченное – вокруг стояла тишина. Такая же тишина, какая стоит на рыбалке, на тихом озере, вдали от цивилизации. Вода в море была прозрачной до странности — я видел дно, мелкие камни, причудливые тени водорослей. Но не было никаких следов современного постиндустриального мира - нефтяных разводов, пластиковых обломков, прочего мусора от человеческой жизнедеятельности – то, что стало уже привычной картиной для всех побережий мира. Тишина была такой, что казалось – она давит на уши. Ни гула двигателей, ни отдалённых голосов, ни рева двигателей. Только шелест ветра и редкие крики птиц. Я еще раз оглядел побережье на котором все так же, не было никого.

Вдруг что‑то шевельнулось в траве у кромки воды. Я замер, пригляделся. Небольшой зверь — то ли шакал, то ли лисица — вышел на берег, уставился на меня круглыми глазами. Судя по всему, незнакомый предмет в море внес разнообразие в привычную ему картину мира, зверек не делал попытки скрыться. Он просто стоял, словно охраняя эту землю от чужаков.

Я глубоко вдохнул. Воздух пах солью, травами и чем‑то ещё — древним, невыразимым. Ни запаха дыма, ни гари, ни даже отдалённого аромата пищи. Только природа, нетронутая, равнодушная.

«Ладно, — решил я, сжимая кулаки. — Будем разбираться с проблемами постепенно. Сначала — осмотреть баржу. Потом — найти возвышенность, чтобы оглядеть окрестности. Может, вдали есть поселение? Или хотя бы следы цивилизации».

Но пока что берег оставался пустым, горизонт — безмолвным, а тишина — гнетущей. И чем дольше я всматривался в этот пейзаж, тем сильнее крепла мысль: я один. Совершенно один в мире, который будто застыл за три тысячи лет до моего рождения.

Глава 2

2. Робинзон Африки

Я помотал головой, стряхивая наваждение. Все! Хватит рефлексировать – пора действовать! То, что не было людей – еще ничего не значит! Мало ли пустынных мест на африканском побережье – бандиты, вон, тоже укромные места знают. Кстати, о бандитах – мне совершенно не хотелось встречаться с ними еще раз, а между тем, основания желать нашей новой встречи у парней Арапмои имелись весьма веские. Эта мысль заставила меня скорректировать первоначальный план подачи визуальных сигналов. Пожалуй, не следовало и явно привлекать к себе внимание с моря. Да и в эфир следует выходить осторожнее – я был уверен, что Арапмои не простит мне бегства, потопленного катера и прочего и будет искать.

Таким образом, следовало вести тщательное наблюдение и за морем и за берегом и не расслабляться.

Придя к таким выводам, я справился со всеми сомнениями и начал работать. Прежде всего нужно было провести ревизию доставшегося мне имущества.

Однако, картина, представшая мне, оптимизма не внушала.

«Вояджер» сидел на мели, чуть накренившись словно раненое животное. Я медленно продвигался по мокрым доскам палубы, приглядываясь к каждой детали.