Будень Великого мага

Илья Шаничев

Будень Великого мага

В самом центре столицы, в небольшой хорошо мебелированной комнате, заполненной всевозможными артефактами и магическими предметами, проснулся неряшливый, с запутавшимися в колтуны волосами, с длинной бородой старик, известный всем на улице Агьери, а ныне живущий на площади Дорме, и звали его Жари′с Ламбе.

Старика все знали как сумасшедшего: он каждый день выходил на площадь и начинал размахивать своим посохом. Никто не знал, что Ламбе устанавливает защиту над городом, а сама корона и управляющий городом платили оному за это. Жарису было всё равно, что о нем думали люди в городе – их безопасность волновала его больше всего.

Однажды великий маг не смог защитить город, старый порт Суитр. Над королевством Альденел уже пару сотен лет висит проклятье разрушения, насланное злобным колдуном Картолом – предшественником Ламбе на посту Великого мага. Картол, исследователь самых страшных и древних заклятий, испытал свои силы на Суитре. Город был стерт с лица земли, а все его жители погибли. Неопытный Ламбе не смог отразить столь мощную магию, а лишь защитил себя, переместившись далеко за пределы города. Картол признался в содеянном, объяснив это необходимостью испытаний магии во имя всеобщего блага. Коллегия магов изгнала из своих рядов отступника, а король приказал поймать колдуна, но тот сбежал. Переживший такое, Ламбе отныне и вовек посвятил себя магии, стал мастером защитных заклятий, а после заслужил звание Великого мага.

Не так давно в столице начали появляться разрушения, беды и несчастные случаи больше обычного. Коллегия магов тут же установила причастность магии предателя Картола. И Ламбе, изучивший все сильнейшие заклятья, решил создать над городом барьер, требующий ежедневной поддержки.

Жарис Ламбе встал со своей мягкой, набитой гусиным пухом, перины, потянулся, издав оглушительный хруст костями, и надел тапочки. Без мысли о переодевании ночной рубашки, он взял свой посох, спустился со второго этажа, встретился взглядами с помощницей Энни и вышел из дома на площадь Дорме. Тут уже начинали ходить лоточники, обустраивали лавки все виды продавцов: мясники, рыбники, овощники и пекари, торговцы сукном, домашней утварью, плотник, бортник, кузнец; вся эта братия знала старика Ламбе, узнавала его всклокоченные волосы и длинную бороду, что стали по-настоящему его визитной карточкой. Жарис встал в центре площади, где пересекались все линии брусчатки, поднял свой посох над головой, воскликнул что-то на известном только ему языке и ударил посохом о землю. Не обладающие талантом к магии больше ничего не видели, но одаренные же видели, как из посоха вырывался столб энергии необъяснимого цвета, который бил в купол, нависший над городом. Постояв так около двух минут, маг возвращался домой.

Возле двери уже стояла Энни, юная, хотя на фоне Ламбе любой человек молод, с светло-русыми заплетенными косичками, и держала поднос, на котором стоял стакан настоя из шиповника, сушёной мяты и душицы. Старик хватал стакан, а взамен бросал девочке посох и усаживался на кресло в гостиной. Энни в это время возвращала посох на второй этаж и подготавливала мантию Ламбе, каждый день новую, а после спускала её на первый этаж, где волшебник уже дремал после выпитого настоя. Помощница оставляла мантию на спинке кресла и уходила готовить завтрак: яичницу глазунью из двух яиц, пару ломтиков поджаренной грудинки и ломтик пшеничного хлеба, чуть поджаренный на вытопленном жиру грудинки. Когда запах чудного завтрака доходил до гостиной, Жарис Ламбе поднимался с кресла, переодевался и следовал за манящим ароматом.

Завтрак исчезал в желудке Ламбе за считанные минуты. Поев, великий маг похлопывал себя по небольшому старческому брюшку, поправлял усы и только потом вставал из-за стола.

– Умница, Энни, – хвалил он помощницу, а после выходил из дома, куда возвращался лишь после заката.

Энни появилась в доме мага, казалось бы, совершенно случайно, но очевидно, что сама судьба уготовила эту встречу.

Десять лет назад старик гулял по городу, проверяя целостность защитного купола. Задравши голову, он забрел в Грязевой квартал – место зловонное, обиталище нищих, обездоленных и прочих неприкаянных. Жарис вышел на небольшое пространство между плотно посаженными хилыми бараками и увидел детей, собравшихся в круг. Давно уже колдун взялся за правило не вмешиваться в дела других, сколь ужасны бы они не были. Но тут он услышал плач – ужасные воспоминания падения Суитра нахлынули в его душе, и он нарушил данное себе слово.

– Что вы делаете? – Грозная бородатая фигура нависла над детским кружком. Внутри маг увидел грязную девочку в лохмотьях с кровавыми подтеками по всему телу. Старческое сердце защемила жалость к ребенку. Он растолкал обидчиков, ошарашенных его появлением всё это время, и припал на колено к бедной малышке. Из его рук начал литься свет – невербальная лечебная магия.

– Тебе чё надо, колдун? – возмутился самый крупный из обидчиков. Из его носа свисала тёмно-бурая капля; одет он был в такую же рвань, как и все остальные дети, а руках держал палку, удивительно совпадавшую по размеру с синяком на ноге девчушки.

– И не стыдно вам всемером бить одну девочку? – Ламбе был в гневе. Вид несчастной смог разбудить в нём заснувшее давно чувство справедливости.

– А тебе чё? – продолжал возмущаться всё тот же бугай, по-видимому, главарь этой шайки.

Эмоции перебороли разум Ламбе, полностью покрыли его, и правая рука оного сама полетела в сторону юнца и попала ровно в нижнюю челюсть. Бугай тут же упал навзничь. Шестерка плебеев потеряла всю свою храбрость с падением вожака и разбежалась.

– Вернемся к тебе, дорогая. – Голос Жариса стал мягким. – Как тебя зовут?

Глаза девочки начали бегать по лицу старика, ища в нем опасность, не из ощущений, а из привычки. Постепенно бусины глаз заблестели, и из них хлынул поток слез. Жарес молниеносно прижал девочку к груди. Он стал утешать дитя, но она не всхлипывала, дыхание было ровное – жизнь приучила её не издавать ни звука, чтобы не получить очередной удар, в лучшем случае рукой. Так, сидя на земле, они провели четверть часа.