Янка и шепот заброшенной криницы

Ирина Петрова

Янка и шепот заброшенной криницы

Глава

Янка и Шепот Заброшенной Криницы.

Автор: Петрова Ирина.

В самой глуши Беловежской пущи, где столетние дубы шепчутся с ветром, а мох, словно зелёный бархат, укрывает все тропинки, жил да был мальчик по имени Янка. Жил он с дедом Остапом на самой опушке, и был Янка парень любопытный да смелый. Часто уходил он в чащу, не для того чтобы грибы-ягоды собирать, а чтобы послушать, о чём поют птицы или о чём шумят листья.

Однажды вечером сидели они с дедом на завалинке, а в небе уже зажигались первые звёзды.

– Дед, – спросил Янка, глядя на тёмную стену леса, – а правда ли, что в самой чаще есть криница, что от века заброшена? Говорят, вода в ней не простая.

Дед Остап затянулся трубкой, и дымок заклубился в прохладном воздухе серой бородой.

– Правда, внучек, – вздохнул он. – Криница та не простая, а волшебная. Зовётся она Голубая Криница. Говорят, вода в ней могла подсказать ответ на любой вопрос, стоит лишь заглянуть в её глубь да произнести шёпотом самое сокровенное. Да только давным-давно замолчала она.

– А почему замолчала? – не унимался Янка.

– Не знаю. Одни говорят, – дед понизил голос, – что её сторож-чародей, старый Лесовик, уснул вечным сном, и чары его ослабли. Другие шепчут, что источник обиделся на людей за их жадность и перестал открывать им истину. С тех пор тропа к ней заросла, и никто не знает, где её искать. А кто и находил случайно – говорил, что вода в ней стала мутной и холодной, и лишь тишина стоит вокруг, гнетущая, как тяжкий камень.

В ту же ночь Янке не спалось. Мысль о заколдованной кринице не давала ему покоя. Он вышел на крыльцо и стал смотреть на лес, тёмный и безмолвный. И вдруг ему почудился тихий-тихий звук, похожий на серебряный перезвон крошечного колокольчика. Звук шёл из глубины чащи и был таким печальным, что у Янки защемило сердце.

Мальчик накинул куртку и, не раздумывая, шагнул в тёмный проём между сосен. Луна, пробиваясь сквозь ветви, выкладывала на земле серебряные монетки, и он шёл по ним, как по путеводным знакам. Долго ли, коротко ли шёл он, пока не вышел на маленькую поляну. И тут он увидел её.

Под огромным разлапистым дубом, оплетённая корнями-змеями, стояла старинная криница, сложенная из почерневших от времени брёвен. Вода в ней не блестела под луной, а была тёмной и неподвижной. А на краю колодца сидел… не то старичок, не то просто комок мха с веточками вместо рук и горящими, как светлячки, глазами.

– Чего ищешь, дитя человеческое? – проскрипел старичок, и голос его был похож на шелест прошлогодней листвы. – Не найдёшь ты здесь ни ответов, ни чудес. Ушло всё.

– Кто вы? – выдохнул Янка, не испугавшись.

– Я – Тихон, последний из духов этой криницы. Вернее, то, что от меня осталось. Пока криница жила, и я был полон сил. А теперь… теперь я почти что тень.

– Но я слышал зов! Колокольчик… – настаивал Янка.

Тихон печально кивнул своей моховой головой.

– Это не зов, мальчик. Это… эхо. Эхо последнего вопроса, который был задан кринице. Он застрял здесь, не найдя ответа, и вот уже сто лет звенит, не умолкая, сводя с ума лесных жителей и заставляя чары Источника угасать.

– А какой был вопрос? – несмело спросил Янка.

Дух посмотрел на него своими светлячковыми глазами, и в них мелькнула искорка надежды.

– Тот, кто задал его, не дождался ответа и ушёл, а слова так и остались здесь. Услышать его – значит взять на себя его ношу. Силы ответить у криницы больше нет, но, может, сила найти ответ есть в ком-то другом. Хочешь услышать?

Янка сделал шаг вперёд. Он понимал, что обратной дороги может и не быть. Кивнул.

Тихон взмахнул своей веточкой-рукой, и тишину поляны прорезал тот самый печальный серебряный звон. А сквозь него пробился чей-то давний, детский, полный слёз и отчаяния шёпот:

«…Где найти солнце, которое уронил на землю старый ворон? Без него мой братик никогда не поправится…»

Звон затих, и на поляне вновь воцарилась гробовая тишина. Янка смотрел на мутную воду криницы, в которой тускло отражалась луна. Теперь загадка была его. Что это за солнце? Где его искать? И что случится, если он его найдёт… или не найдёт?

Янка замер. Слова эха висели в воздухе, словно паутинка, и качались вместе с лунным светом. «Солнце, которое уронил ворон…» Разве такое бывает? Солнце – оно на небе одно, огромное и горячее.

Он повернулся к Тихону, но дух-страж стал таять на глазах, превращаясь в обычный комок мха, лишь светлячки-глаза еще мигали тускло.

– Подожди! – взмолился Янка. – Как мне его найти? Это же невозможно!

– Ничего не знаю… – прошелестел угасающий голос. – Спроси… у тех, кто видел… Ищи того, кто летает выше всех и видит всё с небес…

Светлячки погасли. На пне сидел лишь комочек мха, ничем не примечательный. А Янка остался один на поляне с невероятной тайной и тихим, настойчивым звоном в ушах.

Он не помнил, как добрался до дома. Всю ночь ему снились вороны, несущие в клювах маленькие солнца, которые падали в гущу леса, как спелые яблоки.

Утром, едва открыв глаза, Янка бросился к деду.

– Дед, а в нашей пуще есть кто-то, кто летает выше всех и видит всё?

Дед Остап, чиня лапти, задумался.

– Выше всех?.. Конечно, это Самый Старый Аист. Он каждую весну возвращается на одно и то же гнездо на высоком-высоком дубе у Синего Озера. Говорят, ему уж триста лет, и он помнит все, что происходило в этих краях. Но найти его трудно, а заговорить с ним – и того труднее. Он гордый и с людьми дела не имеет.