Тайна лодочной станции

Татьяна Осипова

Тайна лодочной станции

– Ну что, Кость, теперь твой черёд, – Мишка произнёс слова тоном, каким обычно говорят в фильмах ужасов. В его карих глазах играли отблески костра, а тень падала на лицо точно рваная маска.

Катя, ойкнув, прижалась к плечу Серёжи, бросив Мишке, что пугать её в темноте плохая затея.

– Да, мы и не пугаем, – улыбнулся Мишка. – Ты ж сама предложила страшные истории у костра рассказывать.

– Ну, да, – согласилась с ним Катя, отбрасывая длинные волосы со лба, – просто у тебя такое лицо.

– Так, Костя расскажет и всё, баиньки, – уговаривал её Мишка. Девочка давно нравилась ему. Мальчишки всегда чувствуют уверенность, когда девочкам страшно, и они ищут защиты.

– Ладно, она короткая, – успокоил девочку Костя. – Мне батя рассказывал. А вы сами думайте – правда, это или нет.

В детстве мы часто ходили с отцом на рыбалку, в поход, пока они с мамой не развелись. Я всегда радовался, когда папка приезжал и забирал меня в лес. Палатка, ночёвка. Круто.

Случилось это два года назад, когда мне было четырнадцать лет. Батя приехал в лагерь. Забрал меня под «честное пионерское» на ночь. Расположились мы у озера: на другом берегу какие-то строения то ли заброшенная турбаза, то ли – дачный посёлок. Об этом месте и будет история.

Разожгли костёр, как начало солнце садиться. Запах дыма и жареных сосисок – это здорово!

– Пап, а что раньше было там? – спросил я, показывая на мрачные силуэты за озером.

– Лодочная станция, Кость. Раньше людей катали, рыбаки лодки брали, так как на озере хороший клёв. Рядом пионерский лагерь, поэтому место пользовалось популярностью. Это сейчас лагерь заброшенный, а тогда родители приезжали к детям. Забирали их на турбазу с ночёвкой по выходным. Сторож тут был, Никитой звали. Глухой был, но умел читать по губам. К счастью он умел говорить, невнятно, но в целом понятно. От него я и узнал эту историю, как-то раз. Случилось так, что неспокойно стало по ночам, и Никита начал жаловаться начальству. О странных вещах рассказал директору турбазы, где эта лодочная станция находилась, а тот, посмеявшись, махал рукой, не стал слушать его.

– А что произошло, Лох-несское чудовище появилось в озере?

– Не совсем, сынок, – батя покачал головой, – сторож же глухим был, но мерещились ему крики по ночам, хотя, он понимал, что это невозможно при его-то недуге. Он просыпался, выходил с фонариком, освещал окрестности. Рассказывал, когда турбаза опустела, около трёх часов ночи, происходили странные вещи.

Уснёт, говорит только и точно трогает кто-то его за руку. Он глаза открывал, а никого не рядом. Сначала подумал, что приснилось, потом, когда всё повторялось каждую ночь, страшно ему стало, до жути. И не верил никто, что обидно. Так вот, после того, как он просыпался от прикосновения, то слышал душераздирающий крик. Кричала девочка.

Сторож осторожно выходил из каморки, снова обходил окрестности, освещая фонарём, но так никого и не находил. Он был уверен, что кто-то следил за ним, и он не один в кромешной темноте. Страх стал его спутником, и каждую ночь Никита просыпался от крика девочки, искал её между домиками лодочной станции, но не находил. Бедняга ничего не мог поделать. Он был человеком непьющим, поэтому свалить всё на белую горячку никто не мог.

Был у него сменщик Митрофан, так он ни на что не жаловался. Посмеялся над рассказом Никиты, да и другого от него ожидать было сложно. «Мутный он тип», – говорил Никита.

– Никому не рассказывай об этом, – смеясь, говорил Митрофан. – А то за дурачка примут.

Покрутил пальцем у виска и, насвистывая, направился на обход территории. Больше Никита не заговаривал о видениях и странных звуках ни с кем, зная, Митрофан прав, а прозвище дурачок носить не хотелось.