Переплетение судеб в лучах умирающей звезды.

– Не может быть, право господин обер лейтенант, весть весьма неожиданна и вместе с тем чрезвычайно особо важная для вашей Академии, впрочем, как и для всего королевства Нидерландов! Эрлих, как Вы могли не знать сей факт Вашей альма матер?

Список абитуриентов Военно-Морской Академии Флота соединенного королевства Нидерландов города Амстердам (строка № 14) -сентября 12-го лета 1781 го зачислен вольным слушателем на курс : Морская Навигация и Картография подданный английской короны-младший лейтенант английского военно-морского Флота Горацио Нельсон, рожденного сентября 29 го, лета 1758 го, в Бёрнем-Торп, графство Норфолк (инкогнито,

именуемый далее Франсуа Ван де Бург-уроженец Роттердама).

Граф, уже не скрывая улыбки, ответил – Ваше сиятельство, там указано-инкогнито,

следовательно, эта информация не должна была всплыть наружу, если бы не пытливая настойчивость достопочтенного архивариуса. Я, к примеру, даже и не слыхивал о Франсуа Ван де Бурге-ровно ничего. И, припоминаете пробел в биографии вице

адмирала, длиною в два года? Вот они то и сыскались, весьма неожиданным образом!

– Господа! Ваше сиятельство, Ваша светлость (послышался величаво-торжественный голос архивариуса, который извлек из кожаного портфеля, висевшего через плечо на широком ремне под погон, лист бумаги) Я взял на себя смелость составить ходатайство на имя начальника Академии барона Освальда де Круазье об изготовлении памятной плиты с барельефом вице-адмирала Нельсона, и установкой оной на фасаде Академии-подле центрального входа. Засим, прошу покорнейше, поставить свои подписи, если господа не имеют возражений. И положил лист на стол, учтиво поклонившись, сделал шаг назад.

Герцог размашистым почерком начертал свой титул, имя и головокружительным аллюром пера поставил подпись. Граф был чуть скромнее в завитушках почерка , также расписался чуть ниже герцога.

Шатоньи, повернувшись к архивариусу, спросил : -Не будете ли столь любезны, дорогой Жан, изготовить для меня копию списка абитуриентов? Хочу предъявить его послу английского королевства, полагаю сей документ будет интересен, как самой Британской короне, так и Королеве, и всем жителям туманного Альбиона.

– Почту за честь Ваше сиятельство, сделаю непременно, с обязательным заверением Амстердамской нотариальной конторы. Не далее завтрашнего обеда – будет готово.

Архивариус ловким движением промокнул пресс папье бумажный лист, присыпав на

свежие чернила из песочной чернильницы мелким песком, преподнес к лицу лист,

дунул на него. Изображая полет бабочки, взмахнул им в воздухе несколько раз, и вложил

в папку, которая словно кролик из шляпы фокусника, возникла в руках Жана. Затем, папка упокоилась в отделении кожаного ридикюля.

-Герцог, граф, позвольте удалиться, после аудиенции к барону Круазьё, меня ожидает непыльная работенка господа, по каталогизации западного крыла архивного запасника академии, где хранятся документы со времени её основания. Даже не знаю,сколько месяцев на это уйдет.

-Ступайте, любезный Жан, я пришлю адъютанта к вам, завтра после обеда, передайте копию ему. И, я клянусь, расцеловать Вас, если не приведи Святая Дева Мария , вы отыщите там то, что в стенах Академии обучался сам пират её величества, сир Френсис Дрейк.

При этих словах, все дружно рассмеялись. И архивариус, оправив усы, произнес :

-Уверяю Вас, герцог, сие никак не можное обстоятельство! Ибо, на момент основания академии, лета 1581-сэру Френсису Дрейку исполнился 41 год, а к тому времени он уже был вполне зрелым морским волком, не нуждающийся в коем бы то ни было обучении.

-Честь имею господа!-приставной каблук правого сапога обер-лейтенанта издал громкий выстрел, встретившись с каблуком левого. Левая рука покрыла эфес шпаги, отвела ее чуть назад, шляпа описала в воздухе символ бесконечности, низкий реверанс, шляпа на голове, правая рука ладонью к виску, с резкой оттяжкой вниз и сторону, поворот через левое плечо, выстрел приставного каблука, три строевых, печатных шага по направлению к двери. Швейцар отвесил поклон, и прикрыл двери за удаляющимся архивариусом.

Оба, и граф и герцог восхищались, наблюдая за выправкой совсем не боевого офицера, и уже весьма немолодых лет. По факту – тыловой канцелярской крысы.

Герцог, отпив воды из бокала, обратился к графу : -Итак, Эрлих, после проведения мессы епископом, я отвлеку его. Ваша задача – убедиться, в том, что эликсир лекаря попал к Эльзе, далее, тайно, и весьма скрытно от посторонних глаз, помогите лекарю переправить мою дочь в карету, которую подгонит к западной келье мой адъютант. И не обращайте внимание на запах-это барсучий жир, согревающий Эльзу. Затем сопроводите экипаж к Вашему замку, мой адъютант и лекарь будут в помощь. Разместите мою дочь в покоях гостевой комнаты, где она и находилась ранее. Замысел таков-ежели эликсир не подействует, призрак устремится к своему телу, но так, как Эльза будет находиться там же, ей собственно и путь недолог. По окончании визита отца Бартоломео, я тотчас же, с герцогиней отправлюсь в Ваше имение, граф Эрлих. И, на всякий случай, я отдал распоряжение покараулить ночью в склепе – дворецкого со свитой из двух слуг.

Эрлих кивком головы подал знак, что понял детали мероприятия. И все же мысли сомнений не покидали его, хотя надежда все еще теплилась, и приобретала более зримую форму по мере того, как герцог говорил, и вполне убедительно.

-Да, герцог, исполню все неукоснительно.(ответил Эрлих).

Савьер Де Шатоньи не упустил из виду замешательства графа, но ничего не сказал.

По правде сказать,его самого терзали сомнения и страхи в добром завершении авантюрной затеи. Шутка ли, они вызвали на поединок саму смерть!!!

Герцог провел пару минут в задумчивом молчании, молчал и граф. По воздуху, между стеллажей с книгами, словно одетых в парадные мундиры роскошных переплетов, блистая дорогой кожей и золотым тиснением букв, мимо полок манускриптов, рукописей витало неопределенное будущее. Вопрос лишь в том-кто и куда его определит?

Герцог, избавляясь от наваждения и сомнений, резко встал, поднялся и Эрлих, не подобает графу сидеть пред стоящим герцогом. Савьер по-отцовски приобняв за плечи Эрлиха, усадил его обратно в кресло, прошелся несколько шагов вперед и назад, сказал: -Сидите, сидите граф. И пока – ожидаем прибытие отца Бартоломео, полагаю это должно вскоре произойти, можете сполна пользоваться моим гостеприимством, без стеснения и замешательств. И вот еще, отныне, в отсутствии посторонних, так сказать особ – я для Вас никакое не сиятельство!! К диаволу этикет, и парики мой мальчик. И вскоре мы, как я полагаю станем единой семьей, так что извольте привыкать. А впрочем, я весьма крайне доволен Вами, Эрлих.(По сравнению с Европой в Нидерландах давно отказались от ношения парика)

И, по доброму, на правах будущего тестя, Савьер похлопал по плечу, будущего зятя.

Минуло чуть больше двух веков. Август 2025 года, центральная площадь Амстердама.

Возле военно-морского музея, бывшей Морской Академии притормозил огромный туристический автобус, чуть качнувшись на мягкой подвеске рессор, разверзнув, словно пасть кита, свои двери – выпустил наружу группу туристов из России.

Первой из автобуса, на разогретую солнцем тротуарную плитку, грациозно сошла экскурсовод. Зрелая женщина до сорокалетнего возраста, неопределенного цвета глаз, так как сквозь тонировку темных авиаторов, было не разобрать. Обладательница яркой, белоснежной бейсболки, поверх темных волос, стянутых в конский хвост.

С идеальными, точеными ножками, осиной талией, и весьма привлекательной грудью, которую пытался удержать ярко белый полупрозрачный топик. Предательски повторяя округлые обводы полусфер, и двух больших и темных, выпирающих чуть в стороны, упругих сосков – заставлявлявших задержать внимание намного дольше, в отличии от прилично-беглого взгляда, привлекая пристальные взоры мужской половины автобуса. Джинсовую синеву дырявых шорт, которые подчеркивали упругую, шикарную попку, покрывала расстегнутая бежевая блузка, засученные рукава которой-открывали галерею из обручей, фенечек, браслетов и амулетов на руках. Сверкающие дорогими камнями золотых колец, тонкие пальцы заканчивались перламутром изысканного макияжа. Снизу, подчеркивая изящные ступни, завершали наряд – обычного вида, белые шлепанцы подмосковной дачницы. Ее английский был ,,бьютифул,, и придавал статус неприступной тауэрской башни. Но стоило ей лишь перейти на родной, похожий на звуки эльфийско-тирольской флейты, голландский, когда она вполголоса общалась с водителем автобуса-тут же происходила метаморфоза. Вмиг она превращалась в провинциальную, широко и открыто улыбающуюся, бурно жестикулирующую и, словно порхавшую в воздухе, эльфийскую фею. Саксонская, холодная чопорность исчезала, и появлялась вновь, когда экскурсовод переходила на английский.

Следом из автобуса выпорхнула молодая особа, на вид – лет 17-ти , за ней, робко, неуклюжим пингвином, молодой человек, скорее ровесник, возможно её парень. Затем, крепкого телосложения мужчина, с аккуратной испанской бородкой. Который, остановившись в пол оборота у ступеней, подал руку, помогая сойти, стройной, черноволосой женщине средних лет, носившую огромные полу тонированные очки, придавали ей сходство с итальянской стрекозой.

Сквозь стекла очков изумрудом блестели светло-зеленые глаза. У неё на самом кончике носа белым пятнышком висел кусочек салфетки, прикрывая от палящего солнца нежную кожу. Вслед за ними появилась девочка-подросток, и просто спрыгнула с последней ступеньки вниз.

Через плечо мужчины в ковбойской шляпе, свисал, теряясь в буйстве красок гавайской рубашки сбоку, цифровой Никон, с огромным на вид объективом. Все пятеро, (определенно семья ), маленькой стайкой встали напротив экскурсовода. К ним постепенно присоединялись остальные пассажиры автобуса.

-Ниночка!! ( Истошно прозвучал вопль краснодарской тещи) В дверном проёме автобуса появилась округлая тётка, державшая под руку, не менее пузатого зятя, который что то бормотал себе под нос, разводя в стороны руки, и вновь сгибая. Словно их обладатель не знал куда, собственно это пристроить.

– Вот зараза, и когда успел то нажраться!!(Не унималась дамочка). К ним подбежала, запыхавшись, так же не обделённая формами, кубанская пышка Нина, и запричитала :

– Ой, господи Феденька, ну мы же договаривались, до вечера-ни капли.., мама- ну и кудой мы теперь с ним?

-А тудой, давай звони в такси, окончена экскурсия, поедем в отель – телик смотреть.

Женщины, будто сошедшие с картин Врубенса, играя складками излишнего веса, под просторами ситцевых сарафанов. Они смотрели на обмякшего Федора, облаченного в длинные зелёные шорты, майку тельника в голубую полоску, которая не могла прикрыть собою весь живот,и предательски его оголила. На лысеющей, со слегка седыми висками, голове – еле держался на макушке, голубой берет ВДВ. Обутый в один правый сандаль, левая босая нога, словно играя в пятнашки, пыталась отыскать менее горячий квадратик гранитной брусчатки. Федор пыхтел и старался. На раскрасневшемся лице, уже немолодой пузатый десантник, изо всех сил изображал заинтересованность, в поисках прохладной обители для своей левой ступни. В итоге ему это наскучило, и Федор просто поджал ногу вверх, подтянул её огромной пятерней, стал дуть на ступню. Да только не совсем это вышло исполнить, вместе с воздухом могучие меха ВДВ извергли фонтан слюны. Повисла радуга .Туристы уже ржали в открытую. Мужчина с фотоаппаратом громко крикнул : – Браво!!Грянули аплодисменты.

– Ваша светлость, прибыл гонец с посланием о приближении экипажа епископа Бартоломео де Витте! (Гулкое эхо отразилось от арочных стен, и унесло вверх, под потолочные своды кабинета, где и растворился – громкий доклад дворецкого).

-Прибытие отца Бартоломео ожидается не долее четверти часа. Закончив, дворецкий поклонился.

Герцог произнес : – Замечательно, распорядитесь подать обед в тронном зале, к означенному сроку, и доложите герцогине.

Оба, и герцог и граф, одновременно обернулись на скрип деревянных ступеней винтовой лестницы в углу кабинета.(Герцог шепнул, едва слышно:– Эрлих – эта лестница ведет к тайному ходу из галереи второго этажа, знаете ли, у каждого замка свои секреты).

-Дорогой супруг, я уже тут, милый Савьер.(Откуда то сверху донесся мелодичный и звонкий голос герцогини). Герцог подошел к лестнице, и помог герцогине преодолеть оставшиеся ступени. Савьер Де Шатоньи подвел супругу к графу, застывшему в поклоне, со снятой шляпой в руке. Чуть коснувшись губами белых кружев перчатки супруги, отметив каменную россыпь изумруда, притаившуюся в складке высокой груди, затянутую в тугой корсет. И отпуская из плена руку, отстранился, сделав бальный шаг назад.

Красный бархат роскошного платья герцогини вступал в гармонию с красным камзолом герцога, искрился блестящими мириадами звезд, расшитое драгоценными каменьями. Высокий, стоячий, кружевной ворот из белоснежного шелка довершил великолепие наряда. Прическа утаилась под алой шляпкой, украшенной цветочной полянкой разноцветного китайского шелка, с откинутой наверх паутинкой вуали. Герцогиня чуть склонив голову, отвечая на поклон графа-подала ему руку. Эрлих чуть коснулся губами перчатки.

Герцог, взяв герцогиню под руку, сказал : – Ну что же, проследуем во двор, и окажем должные почести епископу.

Карета Бартоломео, запряженная четверкой лошадей, остановилась в клубах оседающей пыли, которую подхватил набежавший порыв ветра, и облаком унес прочь. Два монаха, облаченные в серые рясы, проворно сошли с заднего облучка, отворили дверь, и в проеме появилось красное, истекающее потом лицо, подпертое тремя массивными подбородками, говорящими о крайне чрезмерном служении господу.

Поправив большое распятие, на белоснежной, парчовой рясе, епископ, насколько позволил живот, наполненный кротостью постов и стенаний вытянул левую ногу, озираясь, пытался нащупать ступень. Монахи помогли отцу Бартоломео сойти на грешную землю,едва удерживая весьма грузное тело, преисполненное покорной святостью, несущего в мир слова и волю господа.

Епископ, поборов одышку, осенил всех крестом, и по очереди вытягивал пухлую ладонь для лобызаний, подошедшим, и в смиренном ожидании, склонивших головы-герцогу, герцогине, графу.

Герцог выпрямился и спросил : – Падре, не был ли утомителен, столь долгий путь,

для ревностного служителя господа? Как добрались, Ваше преосвященство?

– Истинно сын мой, дороги скверны и пыльны, в карете невыносимая тряска и пекло,

словно на кострах святой инквизиции. Лишения и муки лишь укрепляют веру и любовь к

господу нашему, смирение и покаяние грешников в неустанных молитвах откроют врата,

ведущие в райские кущи. (Отец Барталомео, обернувшись к толпе, стоящей на коленях, собравшейся на замковой площади, воздел к небу руки, продолжал) -Ибо благославен труд и покаяние, крепких верою, дарующий грешникам богатый урожай и всепрощение, в милосердии господа нашего. Аминь! (С этими словами епископ перекрестил распятием окружающих).

Осеняя себя крестом, герцог, вновь обратился к епископу : – Падре Барталомео,

прошу Ваше преосвященство разделить с нами скромную трапезу, и благословить пищу, дарованную господом.

-Сын мой, дорогой Савьер, первостепенно служение господу, лишь, после оного, я воспользуюсь Вашим гостеприимством, и свершу очередной грех чревоугодия. Герцог, немедля проводите меня к фамильному склепу, и свершим богоугодное таинство освящения.

-Да святой падре, прошу Вас. (Герцог склонившись указал рукой по направлении, утопающей в виноградной лозе, тенистой аллеи. При этом едва заметно кивнул головой, лекарю, который чуть выдвинулся из толпы зевак, и тайком показал из под полы плаща сверкнувший на солнце пузырек. И Савьер слегка толкнул локтем в бок Эрлиха).

Вся процессия медленно двинулась к мраморной арке аллеи, с двумя купидонами на страже, сидявшими сверху, и охранявшими вход.

Граф понял намек герцога, и чуть приотстал. Развернулся и зашагал в сторону кельи, рядом со

входом стоял адъютант. Лекарь уже подходил туда же.

Немного погодя, Эрлих увидел появление в створе мраморной арки епископа, в сопровождении герцога и герцогини. Взял за локоть адъютанта, шепнул ему : – Через пять минут подгоните карету, и отгоните зевак. (Обернувшись к лекарю, бросил):

– Идемте милейший, пора. И потянул за кольцо дверь кельи.

Эрлих, мерно покачиваясь на ухабах дороги, нежно обнял Эльзу за плечи, лежавшую у него на коленях, оберегая от тряски. Лекарь и адъютант сидели напротив. Все прошло гладко. Экипаж с тайной миссией двигался к усадьбе графа Эрлиха Фон Штольца.

Уминая очередной окорок, жирные пальцы епископа, увенчанные сверкающими перстнями, провожали в бездонное чрево-в последний путь лоснящиеся куски, громко чавкая и подрыкивая, не забывая отпускать на волю, смачную отрыжку, отец Барталомео, отпил из очередного бокала вино, отдышался, и, вытерев салфеткой обильно стекающий пот со лба и шеи.

Запив вином из кубка спросил : – Дорогой герцог, почему я не вижу Вашего ангелочка, куда Вы спрятали святое дитя?( При этом, совершенно не смутясь, громко испортил воздух, звук заставил бокалы, стоящие на столе, отозваться хрустальным звоном). Герцог чуть вздрогнул, переглянулся с герцогиней, и едва сдержал смех, услышав звон бокалов, ответил : – Ваше преосвященство, Эльза гостит в Шампани, во Франции, у тетушки Эсмиральды, сестры герцогини. Горный воздух пойдет моей девочке на пользу, и убережет от немыслимой жары, овладевшей наши края. Вернется спустя месяц.

-Что ж, весьма похвальна и богоугодна сын мой, Ваша отцовская забота. Герцогиня, герцог-благодарю Вас за хлеб и воду, дарованные господом нашим, и прошу уединения, для молитв. (При этих словах, епископ щелкнул челюстью, зевнув. И уставился

осоловелыми, едва открытыми поросячьими глазками прямо на герцога).

Встав из за стола, (герцогиня тоже встала и склонила голову в низком реверансе) герцог поклонился и сказал : Всенепременно падре, Ваши апартаменты готовы, прислуга проводит Вас.

– Замечательно (отцу Бартоламео два монаха помогли подняться с кресла) -А где ваша служанка, как ее там, кажется Флореса?

Герцогиня, чуть улыбнувшись ответила :

– Флориссия, Ваше преосвященство, она прибудет к Вам, на исповедь, незамедлительно. И прихватив локоть герцога, придвинула свои губы вплотную к его уху, едва сдерживаясь от поцелуя, шепнула : – Часа два, не меньше, советую и нам провести это время должным образом, милый супруг. Освободите свою

даму от тесного корсета, и даруйте свободу, истосковавшимся по крепким мужским рукам, двум сестричкам на эти два часа. (Все таки не удержалась, и чуть прикусила герцога за ухо). Все равно нам не выехать, пока наш святой пухляш не проспится.

Герцог, сглотнул, и откашлявшись, ответил :

– Милая, всегда преклоняю колени пред Вашей мудростью и красотой, поспешим же скорее и даруем свободу двум роскошным пленницам тесного корсета.

Лошади графа оставались у герцога, уговорились. что герцог и герцогиня верхом прибудут в замок Эрлиха, тем самым вернут лошадей хозяину.

Обнаженная Эльза лежала на медвежьей шкуре, брошенной поверх перины кровати в гостевой опочивальне замка графа Эрлиха. Лекарь растирал ее тело барсучьим жиром, рядом на столике стоял пустой пузырек из под снадобья. Граф стоял у спинки изголовья, скрестив руки на груди, нежно скользил волнительным взглядом, по пьяняще- восхитительным формам обнаженной фигуры Эльзы. Закончив растирание, лекарь покрыл Эльзу белоснежной хлопковой тюлью, сверху легли леопардовые меха. Затем умыл руки над тазиком, служанка полила ему водой из серебряного кувшина, подала полотенце. Поклонившись графу, служанка и лекарь удалились. Граф подвинул кресло ближе к кровати, уселся, потирая виски. Мысли тесным роем кружили в голове Эрлиха, в смятении. Так он и просидел, целую вечность, до тех пор, как вдруг тихий, едва слышный голос, позвал его…

Ну Ленчик сними ты уже свою бумажку с носа, все кадры фотошопить с тобой придется. Лена удивленно вскинула брови : – Как? Я же не ящерица, не могу языком достать до носа.

Дмитрий улыбнулся, и продолжил : – Давай помогу, может я умею, хоть и не ящер.(Оба засмеялись) – Ну, попробуй. Ответила игриво Елена, и подалась чуть вперед, навстречу фотографу лицом на вытянутой шее, приподняв очки на лоб. Старшая дочь, стоявшая чуть поодаль с молодым человеком, с интересом следили за ними. Младшая держалась за руку матери, пританцовывала и прыгала без конца, весело крикнула : – Давай дядя Дима. (Только младшая его так называла. Старшая и Матвей звали его-Димыч, причем с первого дня, когда он появился в их доме с шампанским цветами и конфетами) -Ящерица смотри не укуси маму за носик!

Но у дяди Димы ничего не вышло. Как только он приблизил язык к носу, пытаясь слизнуть надоевшее, белое пятнышко, был перехвачен коварным языком не ящерицы, и пленен влажными и теплыми губами в крепком поцелуе. Затем Елена отстранилась, выпуская нерасторопного пленника, вернула очки на место, и прыснула смехом. Младшая дочь тоже залилась, звонким ручейком.

-Дураки. (Усмехнулась Маша, и пристально посмотрела на стоящего рядом Матвея. Тот, смущенно наблюдал за происходящим, встретился взглядом с Марией, замер,и отвел в сторону глаза, и пытался пристроить руки. Запихивал в карманы бриджей, потом в карманы ветровки-безрукавки, словно искал что то).

Дмитрий, постоял мгновение, и приняв поражение, слега наклонился к младшей, шепнул, подмигнув: – Видишь заяц, и я не умею. И развел руками в стороны, хлопнув себя по коленям. Выпрямился на новый шум оваций и аплодисментов толпы.

В дверном проеме автобуса показалась эльфийка, с высоко поднятым, зажатым в ладони недостающим шлепанцем десантника Федора, в другой руке держала странный предмет, похожий на ската с длинным хвостом. Туристы ликовали.

– Вот держите,( экскурсовод протянула правый сандалий)– А это, я нашла рядом под креслом. (И показала гидро инженерное изделие, в виде ската. К обычной грелке, в отверстие пробки был вставлен шланг, обмотанный синей изолентой, который заканчивался пластмассовым штуцером с краником). Теща взяла грелку, и стала ее разглядывать. Федор, покрутил головой, уставился на топик эльфийки, икнул, и потянулся тремя сложенными пальцами в форме манипулятора крана автомата с мягкими игрушками, по направлении, вызывающе упруго торчащего бугорка. Нина, разгадав коварный план супруга, ловко перехватила своей рукой, крадущуюся пятерню у самой цели.

Тёща, исследуя шланг от грелки, добралась до штуцера, и в нос ей ударил запах крепкого алкоголя. Она побраговела, свернула шланг в виде плетки, (и со словами : -Ах ты и зараза Федька!) принялась хлестать зятя на отмашь. Федор, прикрываясь руками, причитал : Мама ,что вы меня бьете, вы же самый второй, родной человек, после Нины и

мамы. Дайте глоточек лучше, ну один, ма мааа…

Третий удар у псевдо мамы не получился, подошедший сзади фотограф, перехватил руку, с занесенной вверх грелкой. Ловко овладел орудием порки, и сказал : – Достаточно, а это, побудет пока у меня, верну в конце экскурсии. И спрятал грелку в сумку, висевшую сбоку, чуть ниже фотоаппарата. И понял, что забыл ноут в отеле. Отошел на безопасную дистанцию, пару шагов назад.

Ошалелая тёща округлила глаза, и как рыба, выброшенная на берег, беззвучно открывала рот, раздувая ноздри.

Но её отвлекла от ритуального приготовления мести эльфийка, сказавшая : – Не надо вызывать такси, вот дайте ему таблетку и запить, отведем

вашего зятя в прохладный автобус, будет как новенький. Всё равно у нас по графику музей бывшей Академии на час, Вы с ним побудете, там в кармашках кресел пакеты бумажные, на всякий случай. Туалет рядом (эльфика ,обернувшись, указала на синий ряд пластиковых кабинок). Тёща крутила в руках таблетку, и слушала, изредка сверкали молнии в глазах, направленные на смиренно склонившего голову десантника. И произнесла, уже успокоившись : – Нинок, дай водички.

Довольно сносный русский, не без ревности, отметила про себя Лена, а легкий акцент скорее не портит, а придает шарм, явно следящей за собой женщине, ее возраста, интересно, а я такой смогу стать? И вдруг ясная мысль успокоила Елену-вернемся, купим тренажер, да и Димке не помешает, а то носится без конца с фотиком, или горбится над ноутом.

Туристы проводили взглядом удаляющуюся троицу из библейского сюжета Врубенса-

как две пышногрудые девы, торопливо семеня, широкими бедрами, ведут под руки на голгофу изможденное тело грешника, исчезают во чреве автобуса. Эльфийка хлопнула дважды в ладоши, громко объявила : – Дамы и господа! Желающие посетить туалет, прошу пройти к кабинкам. Затем проследуем в музей-здание бывшей Военно Морской Академии имени вице-адмирала Нельсона. Экскурсия продлится один час, далее обед в кафе напротив, посадка в автобус, спустя 40 минут осмотр замкового исторического комплекса герцога Савьера Де Шатоньи, затем едем около часа, в замок герцога Эрлиха Фон Штольца. И возвращаемся в отель.