ЛЮБОВЬ КАК ОТКРОВЕНИЕ

– Если так, то надо не забыть поблагодарить её, – усмехнулась Лиля. – Угодим ему, так весь банк потом к нам потянется.

В приёмной Суровцева их встретила хрупкая, тщательно причёсанная, девушка, одетая в классическом стиле «чёрный низ – белый верх». Видимо эта форма одежды неукоснительно соблюдалась в банке в любой сезон.

– Зинаида Павловна? Лилия Ильинична? – быстро уточнила она. – Вениамин Петрович ждёт вас. Проходите.

Суровцев широким жестом пригласил посетительниц занять места за приставным столом. Сам Вениамин Петрович восседал в могучем кожаном кресле за основным столом. Присели, чинно обменялись визитками.

– Вениамин Петрович, мы готовы выслушать вас, – первой учтиво обратилась Зинаида. Лиля тем временем осторожно изучала помещение, в котором они очутились, да и самого хозяина тоже.

Кабинеты банковских управленцев чаще всего имеют немалую площадь и убранство, в котором западные стандарты тесно переплетаются с российскими привычками их хозяев. В них как бы сходятся Запад и Восток. Чем старше руководитель, тем резче заметна эта грань. Суровцев не был исключением из общего ряда работников финансового фронта. Он был, скорее, типичным представителем этой среды. Солидный мужчина, застёгнутый на все пуговицы и обвязанный дорогим галстуком. Строгий костюм. Строгий взгляд. Негромкая, но чеканная речь руководящего работника безо всякой эмоциональной окраски. Его солидность подчёркивалась дорогой начищенной мебелью и недешёвыми сувенирами. Самый броский из них – книга со стразами на бархатной обложке. Название, выложенное мелкими искрящимися камушками, гласило: «Танцуя с медведем. Как стать мультимиллионером в России». Фамилию автора Лиля не разобрала.

– Дело в том, что через пару месяцев нашему банку исполняется двадцать лет, – весомо заявил Вениамин Петрович. – Руководством принято решение отметить эту веху внутри коллектива как-то особенно. Чтоб всем запомнилось. Вы меня понимаете?

Он сделал паузу.

– Мы вас прекрасно понимаем, – вставила Зинаида.

– Но всякое мероприятие должно неизменно укреплять нашу репутацию в деловом мире. Репутационный фактор прежде всего. Так что предстоящее торжество кроме развлекательной нагрузки будет иметь статусный характер. Обязательно последует обсуждение в определённых банковских кругах, появятся заметки в прессе, на сайтах в Интернете. В связи с этим мы проводим тендер сценариев среди агентств по организации праздников, – размеренно и детально пояснял им Суровцев.

Вениамин Петрович держался церемонно. Как заказчика Лиля его пока не очень понимала, как мужчину вообще не ощущала. Надменный функционер, администратор. Зачем они ему понадобились, если и так уже хватало сценарных заявок и даже велось состязание между фирмами? Сидели друг перед другом, нудились, время напрасно теряли. Однако она внимала ему, стараясь не упустить подходящий момент для своих реплик.

– Мы рассматриваем все сценарные заявки, но всё же личные рекомендации уважаемых людей имеют основное значение. А мне вас именно рекомендовали, – неожиданно сообщил Вениамин Петрович, проговорив последнее слово почти по слогам. – Утверждают, что ваши праздники проходят достойно, непринужденно и увлекательно. Без всяких пошлых штучек. Вот, собственно, почему я пригласил вас к себе. Предлагаю вам тоже немного поразмыслить и представить нам свой сценарий и смету предполагаемых расходов.

Опять образовалась пауза. Каждая успела мысленно задаться вопросом, кто же их мог ре-ко-мен-до-вать. Первой нарушила тишину Лилия.

– Очевидно, торжество у вас намечается достаточно масштабное, и вы заботитесь, чтобы оно не оказалось слишком официальным и скучным, – сказала она и смело посмотрела Вениамину Петровичу прямо в глаза.

Он вдруг несколько оживился под этим её рисковым взглядом, качнулся пару раз в огромном кресле, словно стряхивая с себя надоевшие оковы официальности. Разговор опять стронулся с места, став чуточку более доверительным, открытым.

– Должен признаться, что сам я противник всяких шоу и балаганов! – вдруг заявил Вениамин Петрович. – Я склонен приглашать известных артистов. Баскова, к примеру, Лещенко или Ваенгу. Да мало ли в стране достойных творческих личностей! Мы в состоянии оплатить их труд, и не раз это уже делали. Но кадровая политика руководства банка теперь такова, что всякое массовое мероприятие используется нами для налаживания внутренних коммуникаций в коллективе. Никто не должен оставаться пассивным зрителем. Заигрывает руководство с сотрудниками, заигрывает.

– Teem-biulding, – коротко резюмировала Зинаида. – Это сейчас так актуально!

– Вот именно! – согласился с ней Суровцев. – Вы меня совершенно правильно поняли, и это уже неплохо.

– А можно поинтересоваться, какие сценарии вам уже предложены? – осторожно спросила Лиля.

– Пожалуйста, охотно перечислю, – Вениамин Петрович открыл пухлую папку с прикреплёнными файлами и зачитал некоторые названия. – Восточная сказка. Мафия-party. Чикаго тридцатых годов. Цыганский праздник. Сорочинская ярмарка. Ассамблея Петра Великого. Даже вариант праздника в бассейне имеется. Представляете?!

– Недавно именно так, в бассейне, отметила свой день рождения известная телеведущая, – Лиля выказала свою осведомлённость в сфере светской жизни столицы и назвала фамилию теледивы. – Дело было в развлекательном комплексе «Кимберли-Лэнд». Там большой бассейн в тропическом стиле. Медийные лица плавали прямо в воде, а закуски располагались на островке.

– А посуда? – недоумённо поинтересовался Суровцев.

– Пластиковая, разумеется, – ответила Лиля. – Говорили тосты и ныряли, поднимая брызги.

– Но что-то этой дамы уже не видно на экране, – сухо заметил Суровцев. – Похоже, отстранили от эфира.

– Да, вы правы, – вставила Зинаида. – Она сменила сферу деятельности. Ведёт теперь страничку в соцсети и канал.

– Думаю, нам такие купания тоже ни к чему. Не день Нептуна в Доме отдыха! – поморщился Суровцев и усмехнулся. – Наша работа сидячая, тела белые, рыхлые. Думаю, для нас это было бы чересчур! Ну, дамы, я описал вам полёт фантазии продвинутых режиссёров массовых мероприятий. Хотел бы заслушать ваши предложения.

– А как на ваш вкус венецианский карнавал, в изящном стиле Дель Арте? – раздумчиво и неторопливо произнесла Лиля. – Изысканные маски, интрига перевоплощения, иллюзия волшебства. Каждый сам выбирает себе обличье. Маски снимут комплексы, помогут выйти из привычных служебных рамок, но проявятся глубоко скрытые черты ваших сотрудников. Никаких должностей и званий, никакой субординации. Лёгкое общение, импровизация, но ничего не будет пущено на самотёк. Тон празднику зададут наши актёры. Они разыграют сценки, исполнят художественные номера, и действие будет происходить прямо в общем зале. Каждому участнику торжества достанется маска в подарок, на память об этом вечере. Это, конечно, не авангардно, но стильно. Ходить в маске весь вечер не обязательно, это просто элемент антуража.

Лиля проговорила свой замысел почти вполголоса, ровно и спокойно, без всяких эмоциональных акцентов. Однако Вениамина Петровича её речь заметно впечатлила. Он в упор посмотрел на Лилю, немного подумал и ответил:

– В этом что-то есть. Мне уже нравится.

– «Если маскою черты утаены, то маску с чувств снимают смело», – выразительно процитировала Лиля.

– Я попрошу вас безотлагательно обсудить с моим помощником необходимые детали. Сейчас секретарь проводит вас в кабинет эксперта нашего отдела. А мой лимит времени, увы, уже исчерпан. Через пять минут я должен быть на заседании Наблюдательного совета банка. Было приятно познакомиться. Надеюсь, ещё увидимся. Начинайте работать. Начинайте, – с нажимом заявил Вениамин Петрович.

Поворотным моментом часто бывает взгляд, улыбка, короткая фраза. Суровцев сказал в заключение не так много слов, но стало вполне ясно, что его симпатии качнулись в их сторону.

* * *

Помощника Суровцева звали Артёмом, и на вид он казался не старше тридцати лет. Лощёный молодой человек, окружённый всевозможной офисной техникой. Пространство его кабинета было организовано в технологичном безликом стиле. Если у Суровцева на стенах имелись пара картин с симпатичными пейзажами, чудная книга со стразами, с десяток памятных представительских фотографий, и даже застеклённые полочки с масштабными моделями машин различных фирм, то у Артёма ничего такого, что выражало бы его личные пристрастия, не обнаруживалось.

«Карьерист чистой воды, – с едкой иронией подумалось Лиле. – Человек-методичка. Таких почему-то чаще всего величают Артём, Максим, Антон, и говорят они одними словесными штампами. Дитя цифровых технологий. Пластиковый мальчик. Боже, какое сейчас урожайное время на таких прагматиков! Как же они скучны!»

Молодой человек действительно оперировал фразами из унифицированного языка офисных менеджеров. Как мантру, он повторял модное словосочетание – «информационный повод». Однако Зинаида вполне сумела обсудить с ним принципы возможного взаимодействия и наметить первые шаги. На том и расстались.

Из банка вышли молча. Разговорились уже только в своём миниатюрном офисе на Тверской-Ямской.

– Слушай, Лиль, а у тебя действительно есть наброски такого сценария, о котором ты так уверенно заявила в кабинете Суровцева? – несколько раздражённо спросила Зинаида. – Что-то я впервые об этом слышу.

– Интересный заказ, согласись, – уклончиво ответила Лиля и обезоруживающе улыбнулась. – Жаль было упускать.

– Интересный-то он, конечно, без сомнения, но поясни, как ты себе всё это представляешь на деле? Слишком много разношёрстного народа увеселять придётся. Такие масштабные торжества мы ещё не проворачивали. Может, отказаться, пока не поздно, перезвонить завтра Суровцеву? С другой стороны, вроде бы и неудобно уже… Чёрт возьми! Мы об этом и не мечтали, но незаметно втянулись. Ситуация, однако! Как-то авантюрно всё это выглядит, – тревожно подытожила Зина.

– А, может, попробовать? – вкрадчиво предложила Лиля. – Весной всегда мало работы, а тут такой заказ свалился! Всё, что ни делается, то к лучшему, Зина! Ты же сама мне это часто говоришь.

– Говорю! – глухо согласилась Зина и опять погрузилась в раздумья.

– Кстати, как он тебе, заказчик наш, Вениамин Петрович? – игриво спросила Лиля. – Мне вначале показался полным занудой, чинушей! Но, однако, проявил незаурядный вкус, сумел оценить оригинальность замысла. Мне это понравилось!

– Он умный, цепкий и осмотрительный, – сухо высказала своё мнение Зина. – Это человек-айсберг. У него на поверхности меньше, чем в глубине. С ним шутками не отделаешься. Ты мне зубы не заговаривай. У тебя что, есть план?

– Ну, план не план, а рыба в голове уже имеется, – сказала Лиля.

Рыбой они называли наметки сценария, рабочие версии какого-либо праздничного действа. Это было словцо из их специфического лексикона. – Для начала надо ребят набрать побольше. Человек десять-пятнадцать. Приглашённые аниматоры понадобятся, нашим постоянным составом не обойдёмся.

Зина посмотрела на партнёршу с прохладным недоумением, вопросительно подняла брови домиком, но промолчала. Лиля поняла её сомнения без слов.

– Да не волнуйся ты так, Зина! Почему-то я уверена, что всё получится! – убеждала она Зинаиду. – Стиль Дель Арте, венецианские маски сейчас опять в моде, конечно, несколько осовремененные. Я знаю одну искусную мастерицу, талантливую дамочку, которая их классно изготавливает! Я давно и напряжённо думаю, где бы их применить, а тут такой шикарный случай подвернулся! Представь, каждому гостю в подарок эксклюзивную маску! Я думаю, банк в состоянии это оплатить. Мы и на этом заработаем. Чуть-чуть наценим!

Зинаида внимательно слушала свою партнёршу, которой, в общем-то, она доверялась в творческих вопросах. Лиля словесными штрихами живописала картины, возникающие в её воображении. На словах выходило неплохо.

– Уже что-то, Лиль. Уже что-то, – задумчиво одобрила Зина. – Но пока это одна треска в томате.

Словосочетание «треска в томате» тоже являлось для них вполне себе дефиницией, но оперировала им преимущественно ироничная Зина. Означало оно слабую, сырую задумку, без ясного плана и видения проекта в целом. Так, грубая болванка, заготовка без чётких контуров. Треска в томате тоже как будто рыба, но уже обработанная.

Несмотря на эти легковесные словечки, разговор между женщинами шёл очень серьёзный, деловой. Просто так им было легче общаться: снималась излишняя напряжённость, резче проступал смысл. В каждой шутке, как известно, лишь доля шутки.

– Но ты согласна, что нам ребят надо набрать? – настаивала Лиля.

– Придётся, куда же деваться!

– Напряжём извилины, подключим своё воображение и нужных людей! Всё получится!

Решили срочно развесить листовки в нескольких московских ВУЗах. Зинаида и Лилия редко приглашали студентов театральных учебных заведений: они часто оказывались слишком манерными, умничающими, капризными. Зинаиде и Лилии нравились в их работе учащиеся спортивных и технических ВУЗов. Эти брались за новое интересное дело с азартом, и дисциплина у них была на нужном уровне.

Текст объявления составили такой, который должен был непременно вызвать любопытство и привлечь ребят с творческой жилкой:

«Элитная арт-студия предлагает работу в анимационных развлекательных проектах. Нам требуются девушки и юноши с оригинальной наружностью, разных национальностей и цвета кожи, готовые к активной творческой работе. Нам важна не модельная внешность, а интересные типажи, живые глаза и чувство юмора. Гарантируем достойную оплату».

Глаза боялись, а руки делали. Только совершив первый шаг, можно понять, как поступать дальше. Второй, третий шаги обязательно привлекут нужные обстоятельства. Лиля тогда и не представляла, чем этот большой проект обернётся именно для неё самой, и какие непредвиденные события вплетутся в узор её судьбы.

Глава 3

Кастинг в студии

Двадцать первый век диктует свои стандарты. Весь мир одержим идеей вечной молодости. «Будь молодым и модным!» – напористо рекомендуют бьюти-блогеры, глянцевые журналы и нахально указывает навязчивая реклама. Просвещённая публика предпочитает повсюду видеть только юные лица и тела, а смазливые юнцы упиваются повышенным интересом к себе. Они самодовольно воображают, будто вселенная вращается вокруг них, и так будет продолжаться вечно. Всё не совсем так. Мир их потребляет и переваривает.

Великая иллюзия молодости рассеивается с годами. Модная индустрия, шоу-бизнес высасывают из молодых все соки, угождая обеспеченной публике. Повзрослев, вчерашние ребятишки начинают понимать, что их использовали. Птица-удача садится на плечо не каждому.

Владелицы агентства «Артефакт» всегда чтили пристрастия клиентов, потому и привлекали в свои проекты толковых студентов. Ребят на объявление откликнулось немало – видно, не сиделось весной на лекциях. Две большие комнаты, которые студия «Артефакт» снимала в здании Культурного центра «Москвич» для кастиногов и репетиций, едва вмещали всех желающих. Молодежь оригинальничала на все лады, пытаясь явить проблески талантов и надеясь на этом заработать. Однако многим приходилось отказывать.

Основную массу составляли хорошенькие пустоцветы – глянцевые губастые девочки, манерные, косноязычные мальчики, обряженные в стиле «унисекс». Дешёвый «гламур», отсутствие индивидуальности. Мозги забиты брендами, понтами и прочей шелухой. Абстрактного мышления – нуль. Такие герои нового времени для творческой работы не годились.

Зина встречала каждого острым испытующим взглядом. Лилия смотрела мягко, поддерживая и ободряя, но внутри она ощущала лишь холодок снисходительности. Лиля изучала молодые лица и утверждалась в том, что ей не хотелось бы поменяться с ними возрастом.

Она жила значительно комфортнее в настоящем, чем в прошлом. Она всё очень хорошо помнила. Эти юные годы, которыми принято восторгаться, полны досадных заблуждений и оплошностей. Не имея опыта, нужно избрать жизненный путь и расставить приоритеты. Намечаешь одно, а на деле выходит совсем другое.

Что у них есть? Свежесть, молодость? Маловато для противостояния жёсткой действительности. У большинства юнцов инфантильные вкусы и отсутствие истинной красоты. Настоящая красота – это не столько молодость. Это больше отточенное знание.

И вообще, красота – это испытание. Надо уметь распорядиться ею с умом. Слабые, ранимые, часто избалованные, неумелые юные создания! Им свойственно настырно верить, что они явились на свет потреблять счастье большой ложкой, но с каждым из них судьба разделается по своему усмотрению. Мало тех, кто способен ей противостоять.

Обе партнёрши беседовали со студентами вполне приветливо, будто давние знакомые, и рады этой встрече. Такой приём в общении снимал напряжение, ребята быстрее раскрывались. После пары-тройки ознакомительных вопросов предлагалась небольшая импровизация.

– Представьте, что вы иностранка, которая обращается к местному жителю с расспросами. Но вы плохо говорите по-русски. А вы – москвич, который спешит по своим делам. Так, так, молодцы! Следующая пара! Представьте, что вы врач, а вы пациент. Вы настаиваете на срочной госпитализации, а пациент категорически против этого. Ваша задача его убедить – весело, живенько, а ваша – отвертеться. Главное – больше убедительности! Так, неплохо! Следующая пара!

Такие творческие упражнения помогали раскрыть способности к живому общению. Впрочем, кто-то пел, кто-то танцевал, кто-то бил чечётку. Большой проект разворачивался, набирал обороты.

Последнюю неделю Лиля жила на автопилоте. Даже от Зины она скрывала своё состояние, а уж тем более от Вениамина Петровича. А он периодически звонил им обеим, интересовался. Вникал. Солидный клиент – имел полное право. Они бодро рапортовали, что всё идёт по плану, всё нормально, но это было преувеличением.

Подготовка шла полным ходом, но задумка праздника так и оставалась «треской в томате». Отсутствовал внятный сценарий. Лиля обещала вот-вот выдать его, но у неё ничего не придумывалось. Уже несколько дней она раскачивала своё воображение, пытаясь найти интересное, нетривиальное решение, но ничего не клеилось. Не было изюминки, фишки, вокруг которой бы всё вертелось и от которой бы дух перехватывало. Мозг будто спал. Она тихо хандрила, но не показывала виду. Ей хватало ума не вылезать с этим прилюдно, но себя обмануть не удавалось. Получалось, что она невольно блефует со всеми. Даже с Зиной.

Лиля испробовала несколько привычных способов подогреть своё воображение. Бутылка любимого вина. Горький шоколад с мятой. Марципановые батончики с кофе. Просмотр записей кинофильмов и спектаклей. Неторопливый секс. Спонтанный секс. У неё были в то время приятные отношения с одним молодым человеком, но, пожалуй, именно тогда, в эти сумасшедшие весенние дни подготовки большого банковского праздника что-то расклеилось в их интимной взаимосвязи. Что-то безвозвратно ушло, вытекло из общей системы какое-то связующее обоих любовное вещество, и уже не возникали мучительно-сладостные спазмы внутри, и не было чистого взаимного восхищения. Реанимировать отношения ей не хотелось, да и некогда было. Всякая любовь продолжается ровно столько, сколько она того заслуживает. Лиля всегда придерживалась этого правила. Однако внутри образовалась гулкая, неприятная пустота, и Лилия не нравилась сама себе.

Искать вдохновение, вылавливать эмоции и идеи Лиля пробовала и в виртуальном пространстве. Она листала чужие блоги в Интернете, вникала в истории, оставляла комментарии, но не обнаруживала ничего свежего и зажигательного для себя. Обычный трёп людей, измотанных лабиринтами мегаполиса. Модное глумление над чужими пороками. Пережёвывание известных проблем, жалобы на жён-мужей, рецепты кулинарных «шедевров», фотографии друзей, собак, детей, прочие сюси-пуси. Скука.

Лиля тоже вела дневник в популярной социальной сети, но она никогда не выплёскивала туда свои проблемы, а рассказывала народу озорные байки о творческой работе, развесёлых вечеринках и личных похождениях. За эту позитивную информацию её и ценили среди блогеров. Виртуальный дневник Лили имел приличный уровень посещаемости.

* * *

Тем временем очередная пара студентов демонстрировала свои таланты. Они изображали горожанина и иностранку. Девица имела посредственную внешность, но обладала врожденным артистизмом. Она так легко и раскованно повела свою маленькую роль, словно всю жизнь приставала на улице к случайным прохожим, а юноша явно разволновался, раскраснелся, пытаясь быть обходительным. Он очень старался, но выходило у него как-то плоско, невыразительно. Но зато он выделялся породистой красотой и атлетическим сложением. Высок, пригож. Плечи развёрнуты, мышцы играют. Просто молодой такой изюм, как выражались современные юнцы. Но… Но!

Лиля решительно вычеркнула его фамилию из списка претендентов. Девчонку она оставила. Такая всё сделает, вывернется на изнанку. А для Лили на первом месте работа, ну, а мальчики… А мальчики потом.

Лиля продолжала методично тестировать ребят и невольно ощупывала каждого тайным внутренним взором. Лиля умела держаться с молодежью на одной волне, нравиться им, и успешно пользовалась этим. Однако ей самой приходились по вкусу далеко не все. Лилю притягивало сочетание юной мужественности и живого ума, задатки настоящего мужского естества и незамутненное сознание. Такие редкие индивидуальности неудержимо влекли её, приковывали личный женский интерес. Однако в тот день она не испытала ничего подобного.

Позже, когда Зинаида оглашала список принятых ребят, Лиля заметила, как тот симпатичный парень опять конфузливо зарделся, не услышав своей фамилии. «Самолюбивый, амбициозный, не привык проигрывать, – усмехнулась Лиля про себя. – Красавцы всегда мнят о себе больше, чем они есть на самом деле. Ничего, если парень не глуп, то это послужит ему уроком. Надо быть гибким, тренировать свою психику и воображение. Тогда многое будет удаваться».

На этом кастинг в студии завершился.

* * *

В проёме двери вначале появилась швабра, а потом заглянула уборщица:

– Вы как, девочки, ещё работать будете или по домам?

– Финал! Апофеоз! – выдала Зинаида одну из своих коронных фраз, блаженно потягиваясь.

– Ну, если у вас апофеоз, так я тогда полы помою? – деловито уточнила уборщица.

– Тётя Рая, минут десять дай нам на сборы, и мы освободим помещение, – пообещала Зина.

Женщина понимающе кивнула и прикрыла дверь.

– Ну, что, подруга, первый тайм мы уже отыграли! Ребят отобрали. Для нашей затеи людских ресурсов хватит. Теперь дело только за нами. Надо все сцены проработать. А сценарий пока сыроват, – критично заявила Зинаида.

– Я сегодня вечерком посижу, подумаю, – расслабленно пообещала Лиля. – Завтра обсудим, устроим мозговой штурм.

– Паренёк мне один запомнился, фамилия – Крохалёв, – сказала Зинаида.

– Чем? – поинтересовалась Лиля.

– Собой хорош! Лицо открытое, глаза искренние. Без хамоватого апломба.

– Но, согласись, немного зажат, – апатично сказала Лиля. – С такими работать трудно.

– Да, у нас не театральное училище и даже не драмкружок! – усмехнулась Зина. – Нам их учить некогда. Нам нужны готовые лицедеи и притворы. А этот слишком хорош.

– Пусть на него девчонки западают. Головы теряют, влюбляются, – лирично произнесла Лиля.

– Сейчас девки на деньги всё больше падкие! – желчно высказалась Зинаида, застёгивая пальто. – Им олигархов подавай! Все хотят замуж за миллиардеров. Они их и страшненьких стерпят. И влюбляться будто разучились! Все хотят чего-то поиметь материальное. Не любовники, а сплошные партнёры.

– Олигархов на всех не хватит, – заметила Лиля, глядя в зеркало. Она проводила ревизию внешности перед выходом в город. – И этого к рукам приберут, не заржавеет в одиночестве. Ты домой, Зинуля?

– Домой, домой, в семью! – воскликнула Зина. – В свою скорлупку. И чтоб никаких гостей, никакого шума. Такой тихий вечер, почти растительная жизнь без затей. Для меня это лучший способ восстановления. А ты?

– И я домой. Отдохну и подумаю над сценарием. Чтоб клиентам было весело, надо серьёзно поработать.

– Ну, да! Курьёзы требуют серьёза! Слушай, Лилёк, вот отработаем банку юбилейную программу, заручимся глубоким уважением Суровцева, а там и до близкой дружбы с ним недалеко. Я подметила, как он на тебя смотрит. Ты тоже приглядись. Солидный банковский работник. Я навела справки – он одинок! То ли в разводе, то ли вдовец.

– Ты, Зин, на грубость нарываешься! Всё, Зин, сосватать норовишь! – устало и томно отшутилась Лиля. – Хочешь, чтоб и у меня были долгие, тихие, замужние вечера. Я не ищу ничего, чтобы длилось вечно. Для меня же это скука смертная! Я ведь тогда, Зинаида, имей в виду, весёлые сценарии писать перестану! Озарение – птица капризная. Требует особой духовной пищи. А душа моя тонка, затейлива, как… Как венецианское кружево! Уважаемый Вениамин Петрович только запутается в моих-то кружевах. Зачем хорошему мужчине такие жизненные сложности? Я отношусь к нему с должным пиететом. И не более того.