Наш край. Литературно-краеведческий альманах. Выпуск 25

За хорошее несение службы бойцу роты разведки тов. Голикову объявляю благодарность и ставлю его в пример личному составу отряда, как нужно нести службу в деле непримиримой борьбы с немецким фашизмом в дни Великой Отечественной войны»27.

Этот же эпизод упоминается в Отчёте о боевой деятельности и партийно-политической работе 4-й партизанской бригады за период с 20 марта по 15 июня 1942 г.:

«Боец Голиков Алексей28 – 1926 г. рождения, 28 мая вместе с другим бойцом т. Васильевым был направлен в разведку. На месте дер. Шатаниха (немцы её сожгли) они обнаружили 6 немцев раскапывающих ямы колхозников, где спрятаны были вещи и хлеб. Голиков, недолго думая, подполз на близкое расстояние и открыл огонь. Двух немцев убил, а остальные четверо разбежались»29.

Похожая формулировка подвига присутствует и в наградном листе к приказу Военного Совета Северо-Западного фронта №0904 от 30 июля 1942 г., которым Леонид Голиков был награждён медалью «За отвагу»:

«Работая разведчиком, был постоянным добровольцем на самые ответственные задания разведки, не зная страха и трудностей. 29.5.42 во время разведки с своим товарищем встретил группу немцев 6 человек, вступил с ними в бой, 2-х убил, а остальные убежали. Помимо разведки неоднократно участвовал в боях. Последнее время работал связным, несмотря на ураганный огонь противника, все поручения командования выполнял точно и чётко, одновременно ведя огонь по противнику»30.

В своих воспоминаниях комбриг А. П. Лучин писал, что Леонид Голиков отличился несколько раз, был отправлен в разведку в д. Сосница с легендой, что он беженец, разыскивающий родителей; в бою за д. Сосница выбрал удобное место для пулемёта; разведал немецкий аэродром под г. Дно; уничтожил гитлеровцев, грабивших ульи на пасеке в д. Шатаниха31.

Безусловно, Леонид был храбрым партизаном, но иногда отмечается его несдержанность. П. И. Барановская вспоминала: «Однажды мы пошли в разведку. Нам нужно было обойти Годиху. На окраине этой деревни сидели немцы, и один из них играл на губной гармошке. Лёня, увидев немцев, не вытерпел – выстрелил в них из автомата. Поднялась тревога, немцы стали преследовать нас. Разведка была сорвана, за это Лёню посадили под арест, в баню»32.

***

29-го июля 1942 г. 4-я Ленинградская партизанская бригада покинула Партизанский край на территории Дедовичского района и отправилась на северо-запад в Струго-Красненский район. В начале августа в партизанский край прилетел представитель ЛШПД А. А. Тужиков с фотокорреспондентом и кинооператором, вручал награды отличившимся партизанам. С этого мероприятия много фотографий, кинокадров. Но партизан 4-й бригады, к сожалению, на них нет. Они к этому времени были на марше в новый район базирования.

Судя по записям из дневника отряда №67, группа разведчиков под командованием В. И. Гладкова была отправлена вперёд по маршруту движения отряда, что подтверждает также воспоминания А. В. Марушковой (Семёновой)33.

Основной состав партизанского отряда №67 вечером 12 августа 1942 г. готовился к переходу через железную дорогу и реку Судома. К территории современного Струго-Красненского района отряд подошёл только к 22 августа. 22—23 августа из основного состава отряда высылались группы для поиска разведчиков В. И. Гладкова. 31 августа отряд соединился со штабом бригады и расположился возле Радиловского озера.

***

Одна из самых ярких страниц в судьбе Леонида Голикова – засада, в которую попал автомобиль генерала Р. Виртца.

Результаты засады кратко отражены в журнале боевых действий 285-й охранной дивизии вермахта:

«14.08.1942. 569-я полевая комендатура сообщает: <…>

5.) 13.8 – в 4 часа 45 минут легковая машина генерал-майора Виртца из штаба 18-й армии была обстреляна партизанами на шоссе 3,5 км южнее Мараморочка. Генерал был ранен. Для уничтожения партизан был откомандирован 3-й взвод 20-й ягдкоманды из Струги Красные на Молоди (30 км южнее Струги)»34.

В августе 1942 г. в д. Каменка (12 км восточнее д. Жельцы Лужского района) командованием инженерными войсками 18-й армии вермахта были организованы курсы подготовки сапёров. В журнале боевых действий 285-й охранной дивизии вермахта есть упоминание о посещении указанных курсов командиром и начальником штаба дивизии 11 августа 1942 г. В этот же день отмечено, что «Во время партизанской операции 569-й фельдкомендатуры произошла перестрелка с партизанами в 5 км к югу от Мараморочки. Ранен 1 партизан. Банде удалось скрыться в густой лесистой местности»35. Это сообщение означает, что партизаны группы В. И. Гладкова уже 11 августа примерно в том же месте, где уничтожили автомобиль с генерал-майором Р. Виртцем, вели перестрелку с карателями. Также можно обоснованно предположить, что генерал Р. Виртц ехал в сторону Луги из Пскова в том числе для инспекции курсов подготовки сапёров.

Ленинградский штаб партизанского движения об этой успешной операции, которая произошла 13 августа 1942 г., узнал лишь через 23 дня, после того, как штаб бригады прибыл в новый район базирования и соединился с группой В. И. Гладкова. В радиограмме 4-й ЛПБ от 4 сентября:

«Никитину. 13.8.42 г. группой Гладкова уничтожена легковая машина, идущая из Пскова на Лугу. В результате убит генерал-майор Ричард Виртц из воинской части №13801 и офицер. Согласно изъятого у него удостоверения следовали из Кинигсберга36 на совещание в 1-й корпусной штаб.

Взяты документы генерала, чемодан, портфель, 2 парабелла37, 1 – маузер. Генерал убит бойцами группы Голиковым и Петровым»38.

Начальник ЛШПД М. Н. Никитин через неделю ответил:

«Глебову. Найдите площадку <для посадки> самолёта для вывозки портфеля и других <документов>. Гладкова и других представляю к награде. Сообщите фамилию, имя, отчество, к какой награде кого представить. Никитин. 11.09.42 г.»39

На следующий день С. М. Глебов ответил:

«Никитину. У генерала изъяты его личные документы и переписка общего характера. Материалы, устанавливающие личность генерала, находятся в бригаде. Вывозка этих материалов самолётом не целесообразна. В бригаде имеется переводчик. Глебов, Зубаков. 12.9.42 г.»40

Партизанский штаб и Военсовет Ленфронта упорствовали на высылке документов генерала Р. Виртца:

«Глебову. Штыков41, Соловьёв требуют доставки документов, вещей убитого генерала. Срочно подберите площадку длиною 700, шириною 250 <метров>. Срочно ответ. Алексеев. 14.9.42 г.»42

17 сентября 1942 г. С. М. Глебов радиограммой отправил представления на награждение отличившихся:

«Никитину-Асмолову. Представляются для награждения:

– Голиков Леонид Александрович, 1926 г., разведчик п/о 67, награждённый медалью «За отвагу». 12 августа на дороге Псков—Луга с ком. группы Петровым гранатами уничтожили легковую машину с генерал-майором и адъютантом-офицером. Преследуя убегающих, Голиков из автомата убил генерала, взяв его документы. Представляется к званию Герой Советского Союза.

– Петров Ал <ексан> др Яковлевич, 1924 г., ком. группы п/о 67. Совместно с Голиковым гранатами уничтожили легковую машину, преследовали офицера и генерала. Огнём автомата убил офицера. Представляется к ордену Ленина.

– Гладков Василий Иванович, 1916 г., ком. группы 67 п/о. Группой уничтожено: одна грузовая машина, легковая машина, одна повозка. Убиты: генерал-майор, два офицера, 10 немцев. Представляется к ордену Кр <асного> Знамени»43.

В результате, Указом Президиума Верховного Совета СССР №605/318 от 13.11.1942 г. Леонид Голиков был награждён орденом Красного Знамени, Василий Гладков орденом Красной Звезды, а Александр Петров медалью «За отвагу»44. (О судьбе А. Я. Петрова, который был на два года старше Лёни Голикова, нужно говорить отдельно. Парень в 17 лет ставший командиром партизанской диверсионно-разведывательной группы, который в нужный момент метко метнул гранату, остановив автомобиль, и убивший немецкого офицера. Остальные его подвиги ещё ждут своего исследователя. Человек, прошедший партизанскими тропами с 1941 по 1944 г., человек необычайной скромности, представленный к ордену Ленина, получил всего одну свою боевую награду – медаль «За отвагу», проживал в Парфинском районе и о перипетиях партизанской жизни никогда подробно не распространялся даже в собственной семье)45.

В «Списке партизан Ленинградской области, награждённых орденами и медалями Союза ССР Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 ноября 1942 года» в графе «где находится» напротив фамилии Л. А. Голикова написано «4 парт. бр. в тылу»46. Леонид Голиков знал о своём награждении орденом Красного Знамени и медалью «За отвагу», но ему не суждено было носить эти заслуженные награды на своей груди.

3 октября С. М. Глебов уточняет содержание документов генерал-майора Р. Виртца:

«Никитину. Содержание документов, изъятых от генерала Ричарда Виртца.

– Особое удостоверение генерала Виртца, выданное частью №13801 при поездке на совещание в Кенигсберг.

– Письмо личного характера, в котором говорится о транспортировке мин, о недоброкачественных взрывателях к новым минам и недовольстве сапёрным управлением, которое мало следит за генералами особого оружия.

– Письмо от В. Керупт, в котором последний оповещает о получении документов и новых машин, каких неизвестно.

– Разрешение на право вождения машины от 8.3.1932 г. капитану 13 пех <отного> полка Ричарду Виртцу.

– 74 фотоснимка, 3 письма от жены, генеральские погоны, поясной ремень, 2 белых кителя, портфель и бумажник. Глебов-Зубаков. 3.10.42 г.»47

Самое полное и подробное описание подвига Л. Голикова сохранилось в докладной записке уполномоченного ЛШПД С. Л. Безпрозванного, который был десантирован в 4-ю ЛПБ 4 октября 1942 г.:

«Леонид Голиков, награждённый теперь медалью «За отвагу» и орденом «Красное Знамя» – 16-ти летний парень, вступивший в дуэль с генералом Ричардом Виртцом и вышедший победителем, справедливо украшает 4-ю бригаду. Привожу его рассказ, как он напал на генерала:

«Вечером 12.8.42 г. нас 6 человек партизан выбрались на шоссе Псков—Луга и залегли недалеко от дер. Варницы. Ночью движения не было. Рассвело. Из Пскова 13.8.42 г. показалась маленькая легковая машина. Шла быстро, но у мостика, где мы находились, машина пошла тише. Партизан Васильев бросил противотанковую гранатку, не попал. Вторую гранату бросил Петров Александр из канавы – попал в траверзу. Машина не сразу остановилась, а прошла ещё метров 20 и почти поравнялась с нами (мы лежали за кучкой камня). Из машины выскочили два офицера. Я дал очередь из автомата. Не попал. Мои товарищи испугались и убежали. Осталось нас двое – я и Петров. Мы тоже вначале испугались, так как офицеры кричали и стреляли. Офицер, сидевший за рулём, побежал через канаву в сторону леса. Я дал несколько очередей из своего ППШ. Попал врагу в шею и спину. Петров начал стрелять по второму офицеру, который всё время оглядывался, кричал и отстреливался. Петров из винтовки убил этого офицера. Тогда вдвоём побежали к первому раненому офицеру. Он был ещё жив. Добил одиночным патроном. Сорвали погоны, взяли портфель, документы. Это оказался генерал-инфантерии войск особого оружия, т.е. инженерных войск – Ричард Виртц, возвращавшийся с совещания из Кёнигсберга в свой корпус – в Лугу. В автомашине ещё был тяжёлый чемодан. Мы его едва стащили в кусты, в 150 метрах от шоссе. Находясь ещё у машины, мы услышали в соседней деревне тревогу, звон, крик. Схватив портфель, погоны и три трофейных пистолета мы побежали к своим. Захотелось очень посмотреть, что в грузном чемодане. Идти было страшновато – ведь близко от дороги. Однако вечером пошли втроём. Машины уже не было: остались разбитые стёкла да капот. В чемодане видим всякая чепуха: рубашки, халаты, воротнички, разувальный станок для сапог, женские кофты, зеркальца. Что хорошего было – это соль и сладкий хлеб»»48.

***

Необходимо сказать несколько слов о генерале Р. Виртце, автомобиль которого подорвали и обстреляли Л. А. Голиков с товарищами. Он был назначен на должность начальника инженерных войск (сапёров) 18-й армии вермахта 25 апреля 1942 г. Согласно биографии генерала по немецким источникам 13 августа 1942 гг. он был тяжело ранен в живот, а также получил ранение средней степени тяжести в запястье. После излечения вернулся на службу49.

Сохранились свидетельства местных жителей, встретивших раненого генерала. Жительница д. Мараморочка А. Ф. Николаева вспоминала так: «Недалеко от деревни Варницы и от дороги я пасла коров. Приближается, пошатываясь, человек. Подходит ко мне ближе, да это немецкий офицер! Рукою за грудь держится, а рука и мундир красные от крови. На ломаном русском языке спрашивает: „Далеко ли до Ротного Двора?“ (Там в это время немецкая часть расположилась, и даже лагерь для русских военнопленных был). Я ответила: „Недалеко“»50.

***

О том, каким партизаном был Леонид Голиков, даёт некоторое представление отчёт командира спецгруппы А. В. Степановой, которая была секретарём парторганизации отряда в 4-й ЛПБ:

«Голиков, 1926 года рождения, когда пришёл в партизанский отряд, был недисциплинированным, и замечались с его стороны случаи воровства. Проведя неоднократные беседы с тов. Голиковым, а также всё время он находился под наблюдением, Голиков совершенно изменился и в настоящее время уже является членом Ленинского комсомола, за боевые дела имеет медаль „За отвагу“ и вторично представлен к награде – ордену Красной Звезды за неоднократные боевые действия. Убил генерала и захватил ценные документы»51.

В своих воспоминаниях в 1973 г. та же А. В. Марушкова (Степанова) отмечала позитивное влияние на Леонида его школьного учителя В. Г. Семёнова: «Влияние этого хорошего человека на Лёню, особенно в условиях партизанской жизни, было огромно. Подросток учился у своего учителя мудрому спокойному бесстрашию»52.

В дневнике отряда №67 есть ещё несколько упоминаний о Голикове, включённом в состав разведгрупп, отправленных на различные задания.

В политотчёте о проделанной работе в отряде и среди населения за период с 8 августа по 2 ноября 1942 г. Л. А. Голиков отмечен в лучшую сторону:

«Проведены собрания в группах о дисциплине и о мародёрстве на примере группы Петракова и бойца Голикова. За последний период случаев мародёрства нет. <…>

Из рядового состава показали себя как достойные, смелые, находчивые, имеющие ненависть к врагам, выдвинуты командирами групп: Соколов, Золов, Мудров, Соловьёв и часть бойцов: Голиков, Норин, Плотников, Белюкин, Мокосов, Бехтянов, Гурков, Сорокин и др.

За указанный период, за боевые заслуги представлены к правит. награде: Гладков, Соколов, Голиков, Никонорова, Петров, Гусев»53.

Вспоминал о Леониде Голикове и его товарищ – впоследствии заместитель командира 3-го полка 5-й ЛПБ по разведке Герой Советского Союза Д. И. Соколов, а в 1942 г. – пулемётчик 4-й бригады. Сохранилась стенограмма его сообщения, записанная 12 апреля 1944 г.:

«Я с Голиковым действовал в отряде Глейха, Петрова и Зуева. Голиков был у меня разведчиком. Мы ходили с ним на шоссейные дороги в засады. Разобьёшь машину, принесёшь документы. Как-то на дороге Псков—Луга разбили машину гранатой. Генерала, его адъютанта и шофёра убили. Забрали документы и по документам увидели, что ехавший в машине – генерал. Забрали тогда много трофеев. Сама машина сгорела.

Голиков был моложе меня на год. Он из Полавского района, вернее из самой Полы. Как-то мы с Голиковым и ещё одним партизаном ходили ночью и привели двух «языков». Один был обер-лейтенантом или ефрейтором. Привели одного эстонца-карателя.

Многих мы сами расстреливали. <…>

Голиков был хороший малый. Участвовал со мной в боях. Например, в Апросове. Подносил патроны, был автоматчиком. С ним машину поджигали, две скорострелки разбили. Раз на этой же дороге разбили две машины. Оказались с дровами.

Голиков участвовал во всех больших боях в партизанском крае. Ходил на засады. Он два эшелона спустил. С Голиковым я ходил куда угодно»54.

Кроме отчётов и радиограмм в архиве (ЦГАИПД СПб) хранятся три учётных карточки, в которых обобщена основная информация о Леониде Голикове55.

Сохранились воспоминания жительницы Стругокрасненского района А. Ф. Минкинен о встрече с Л. А. Голиковым: «Это было зимой 1942 года. Ночевали мы однажды у своей знакомой в лесу, в землянке. Поздно вечером в дверь постучали. Это были партизаны. Их было трое. Было видно, что они возвращались с задания и сильно замёрзли. Войдя, попросили хозяйку затопить печь, чтоб обогреться. Внимание всех женщин, находившихся в землянке, привлёк один из гостей. Это был стройный, худенький, голубоглазый парнишка лет пятнадцати. Одет он был в полушубок, валенки и шапку-ушанку с нашитой на неё красной поперечной полоской. На боку юного партизана висел автомат. Хозяйка пригласила всех троих к столу и принялась разливать в миски постную похлёбку. Гости разделись и принялись за еду. Чувствовалось, что задание отряда выполнили успешно и поэтому были в хорошем настроении, много шутили, разговаривали с женщинами. И самым весёлым среди них, несомненно, был этот голубоглазый мальчишка, которого взрослые называли Лёнькой. Он всё время улыбался и, глядя на него, одна старушка вздохнула: „Ведь такой молоденький…“ „Этот молоденький дрозда даёт!“ – сказал самый пожилой из партизан и с гордостью посмотрел на парнишку. Позже мы узнали, что этим мальчиком был легендарный Лёня Голиков…»56

***

Преодолев более 150 километров по фашистским тылам, в январе 1943 г. остатки 4-й ЛПБ обессиленные добрались до деревень Нивки и Острая Лука, где ещё полгода назад располагался Партизанский край. Было принято окончательное решение о выходе в советский тыл. Остановились на отдых в трёх крайних домах д. Острая Лука. Эта остановка оказалась роковой для многих.

Информация о гибели штаба 4-й ЛПБ и Леонида Голикова возле деревни Острая Лука Дедовичского района отложилась в сообщениях немецкого 584-го тылового района:

«Штаб 3-й57 бригады, шедший от Луги, был разбит 24 января северо-восточнее Дедовичи 3-й ротой 13-го Литовского стрелкового батальона, включая командира и большей части [партизан] уничтожен».

Об обстоятельствах гибели Л. А. Голикова и С. М. Глебова Д. И. Соколов, который хотя не был очевидцем, кратко описывал 12 апреля 1944 г. события января 1943 г.:

«…Глебов погиб, Петров тогда тоже погиб. Голиков погиб вместе с Глебовым. Они шли на выход в советский тыл. <…> Голиков погиб с Глебовым. Их предала какая-то тётка. На большаке они зашли переночевать в какой-то дом. Поставили у дома пост. Нужно было поставить посты по краям деревни. Недалеко от Порхова немецкий секрет стоял. Какая-то бабка сбегала за 5 километров и сказала немцам, что партизаны спят в деревне. Немцы окружили и уничтожили их. Вышло всего 4 человека, а было около 30. Отстреливались до последнего»58.

Более обстоятельно о событиях того рокового дня пишет в докладной записке начальник оперативной группы НКВД 4-й ЛПБ капитан Ф. М. Михайлов, которому удалось спастись.

«…В дер. Нивки59 командир бригады Глебов при чистке оружия неосторожно выстрелил и смертельно ранил санинструктора Богданову Антонину.

В ночь на 23 января 1943 года мы перешли железную дорогу Дно – Новосокольники в 8 км севернее ст. Дедовичи и продолжали маршрут до деревни Острая Лука. В 7 часов утра 23-го января 1943 года, заняв три крайних дома по распоряжению командира бригады тов. Глебова, мы остановились в дер. Острая Лука отчасти для того, чтобы взять лошадь для перевозки раненой Богдановой, а также привести себя в порядок, ибо дальше этой деревни на 90 км все деревни по бывшему партизанскому краю немцами выжжены, население эвакуировано. Дальнейшее передвижение крайне затруднительно.

Здесь же опросом населения было установлено, что в соседней деревне Киково находится группа немцев 9 человек, а в 3-х километрах в дер. Большой Крутец размещается немецкий отряд в 130 человек, что при таком положении оставаться в дер. Острая Лука крайне опасно. Поэтому мною и начальником штаба Петровым было выдвинуто предложение – немедленно уходить из деревни в лес, но раненая Богданова умерла, и в связи с этим уход из деревни задержался, а около 12 часов дня нас атаковал отряд немцев в 130 человек и подвергли нас сильному обстрелу разрывными и зажигательными пулями. Дома, в которых мы находились, загорелись. Командир Глебов дал приказание выйти из горящих домов и, отстреливаясь отходить на юго-восток, но как только мы вышли на чистое поле, мы подверглись сильному прицельному перекрёстному огню. Командир бригады Глебов, начальник штаба Петров Т. П. были убиты. Я лично был ранен в ногу. Остальные командиры и бойцы, отстреливаясь, отходили и были убиты на поле, кто конкретно остался в живых, кроме меня и младшего лейтенанта госбезопасности Голубкова, который находился со мною, указать не могу, т.к. в живых никого не встречал, а трупов на поле боя осталось много. Мне уже удалось укрыться в овраге между деревней Киково и Острая Лука, и хотя немцы проходили возле меня близко, я обнаружен не был»60.

Обстоятельства гибели штаба 4-й ЛПБ также описаны в послевоенных воспоминаниях исполняющего обязанности начальника политотдела бригады А. И. Широкова.

«…Собрав важные документы, мы выступили в поход. Не дойдя 100 км до линии фронта, отряд вернулся61, а мы пошли дальше. Шли ночью и очень осторожно, днём отдыхали. Впереди нашего маленького отряда шли разведчики. Среди них был и Лёня Голиков.

В ночь на 24 января мы перешли железную дорогу Дно – Дедовичи в 10 километрах от деревни Острая Лука. Перешли удачно. До линии фронта было ещё 50 километров, и нам нужно было отдохнуть. Край тот был выжжен. Кроме деревни Острая Лука сохранилась ещё одна, расположенная недалеко от д. О. Лука. Разведка доложила, что в радиусе 10 километров немцев нет. Мы отошли от деревни на полкилометра и решили остановиться здесь. Но потом вернулись. У нас была тяжело ранена в ногу девушка – Тося Богданова. Заняли в деревне мы три крайних дома. Сразу за домами начинался лес. Немцев поблизости не было, и дозоров мы не выставляли. Только на чердаке сидел дозорский – хозяйский сын. На рассвете этот парень попросил командира: «Разрешите мне сходить к одному парню?» Ему разрешили, и он ушёл. В 12 часов дня, потеряв много крови, умерла Тося. А в 3 часа дня появились немцы. Я сидел около окна со стариком-хозяином. Раздался взрыв, мы все повскакали с мест, и началась перестрелка. С немцами пришли и полицаи. Они окружили наши три дома. Полицаи зашли во двор и кричали по-русски: «Сдавайтесь!» Но партизаны не сдаются, они гибнут в честном бою. И мы с боем стали прорываться из окружения. Ворота были завалены, и мы выскакивали через забор прямо в снег. Немцы из-за угла дома вели сильный огонь. Несколько наших товарищей были убиты. Погиб и командир отряда Глебов. Погибла ещё одна девушка – Тоня Петрова. У Глебова был мешок с документами. После гибели командира, Лёня взял документы, и мы стали отходить. Василий Петров, увидев смерть комбрига, поднялся во весь рост и начал стрелять по фашистам. Автоматная очередь оборвала его жизнь. В этом бою погиб и Лёня. Документы спасти не удалось, было не до них, так как в лесу была ещё одна засада. Ещё погибло несколько человек. Уйти удалось лишь троим. Семь суток мы шли по линии фронта, пока нас не подобрала советская разведка. <…>

После войны выяснилось, что тогда нас предали. Хозяйский сын пошёл в другую деревню к старосте, и тот послал его за 9 километров к немцам»62.

В марте 1944 г. местная жительница А. М. Погожева, привлечённая как свидетель, показывала: «24 января 1943 года утром вышла на улицу и от жителей деревни узнала, что в трёх крайних домах находятся партизаны, а староста Пыхов ушёл в д. Крутец сообщить о них немцам. Около 12 часов дня видела подходивших к деревне развёрнутой цепью литовцев и полицейских. Они окружили дома, где находились партизаны, и открыли стрельбу из пулемётов и стали бросать гранаты в дома. Выбегавшие из домов партизаны отстреливались на ходу. Бой длился не больше получаса и всё затихло. Дома горели, из Дедовичей (здесь находилась немецкая комендатура, 10 км от д. Острая Лука) приехали немцы на 3-х танках, посмотрели и уехали обратно. После боя, когда каратели ушли, убитых партизан снесли в воронку от бомбы. От жителей она узнала, что погибшие были из отряда Глебова, погиб и сам Глебов. У многих партизан были ордена и медали, которые забрали немцы»63.