Звонарь с планеты Ф16

– Что это было? Почему у него такая реакция? Здесь есть еще что-то кроме людей? – пытался получить Тим хоть какие-то сведения, но опять в ответ услышал тишину.

Тат открыл дверь в стене и замешкался, перед тем как войти.

– Что-то не так? – спросила Фанти, идя за ним.

– Кажется, нам придется идти наверх, – Тат зажег свет в помещении.

Небольшая комната, посреди которой стоял круглый стол со стульями, показалась тесной. Посреди стола находился фонарь, который включил Тат. Все стены комнаты были изрисованы мелким орнаментом, прямо как с бабушкиного полотенца, которое висело у рукомойника возле сарая. Очень много разных орнаментов. Фанти открыла еще одну дверь в этом помещении. Там под стенами стояли койки в три этажа, а с другой стороны на полках под потолок выстроились книги. На корешках виднелся такой же символ, который был на значках института изучения света.

– Никого, – сказала Фанти, посмотрев на койки.

– Переодевайся, – обратился Тат к Тиму, – и идем. Время не ждет.

Тим, наконец, избавился от своего обтягивающего одеяния и почувствовал себя свободнее и привычнее. Через несколько минут они уже шли к лестнице, которая вела наверх. На поверхности Тим не сразу понял, что он видит. Прямо перед собой, на небе, он рассмотрел три объекта. Один был темный и напоминал огромную глыбу, висящую в воздухе. Второй – побольше – круглый и светился легким зеленоватым светом. Третий – самый большой – очень напоминал луну, только отсвечивал розовым светом. Когда Тим обернулся, он заметил четвертый объект. Черный, с слегка голубым сиянием по краю.

– Это спутники? – спросил Тим.

– Да. Но вон тот, который голубой, и тот, который сейчас находится рядом с солнцем – искусственные. А тот, который неправильной формы, был метеоритом. Тяжело его было остановить. Нам туда, – указал Тат направление.

Тимофей, наконец, рассмотрел город. Они вылезли на мосту и с этого моста можно было видеть черные силуэты зданий.

– Здесь опасно? – оглядывался по сторонам Тим.

– То, что ты слышал, не охотится на людей. Оно охотится на звуки. Особенно громкие звуки. Так что если ты не будешь шуметь, ничего не случиться, – Тат вел всю компанию через мост.

– Так, а что это такое? – не унимался Тим.

– Ты все равно не поверишь, так что не допрашивай, – опять вмешалась Фанти. – Увидишь, тогда все поймешь.

– Думаешь, мне три года? – обратился Тим к девушке.

– Думаю, ты хочешь пробежать сто километров за минуту.

– А ты? Не хочешь? Нам надо спешить, у нас гаснет солнце, нас ждет беда, – паясничал Тим, вспоминая все, что говорила Фанти.

Фанти схватила Тима за ухо, но Люм забрал ее руку, сжал в свою и отвел от Тима.

– Не время и не место, – сказал он ей серьезным тоном.

Тимофей ощупывал свое горячее ухо. Все вокруг были такими здоровыми и сильными, Тиму казалось, что они не очень похожи на людей, больше на мутантов.

– Смотрите, – Люм указал на дорогу. – Кто-то оставил капсулу. Поедем?

– Проверим, – ответил Тат и отправился в сторону штуки, похожей то ли на яйцо, то ли на драже.

Аккумулятор оказался рабочим. Штука по размерам напоминала микроавтобус, только в ней не было сидений, лишь поручни по периметру. Колес у нее тоже не было, как и места для мотора. Небольшой дисплей у переднего окна выполнял функции водителя.

– Ты держись, – указал Люм на поручень, пока Тат выбирал направление.

– Кто-то зарядил аккумулятор, нам повезло, – радовался Тат, глядя на дисплей.

Капсула начала двигаться плавно, но через пару секунд мчалась на огромной скорости. И пяти минут не прошло, как они были на месте. Задние двери открылись как створки лифта и все вышли у здания, похожего на тарелку на высокой ноге. Если взять две неглубокие тарелки, одну поставить снизу, другой накрыть сверху и между ними поставить кучу перемычек, это будет напоминать то, что сейчас видел Тим над собой. Удивительно, здесь были люди. Немного, но в окнах горел свет, а у входа кто-то чинил ступеньку.

– Добрый вечер, Аат здесь? – обратился Тат к рабочему.

– Здесь. Опять мнет свою седую голову. Все думает и думает, – ответил рабочий.

Тим, услышав, как говорит рабочий, обрадовался. На его душе будто стало светлее. Этот человек не ныл, не плакал, не раскачивался и не носил за собой многотонные мысли. Он просто делал свое нехитрое дело. Просто жил. Это было так удивительно в этом месте, что Тим почувствовал себя бодрее.

– Оставайтесь здесь. Я отведу его, а мы с вами поедем к цаантам. Надо предупредить, пусть готовятся. Пойдем.

Фанти и Люм остались внизу, Тимофей отправился за Татом. В здании он увидел только пару человек: один тащил громоздкий аппарат в кабинет, другой стоял у окна и смотрел на чернеющий под ночным небом город.

Просторный коридор вел по кругу. На потолке, внутренней стене и полу закручивалась мозаика из геометрических узоров. В огромные окна виднелись спутники, на них смотрел человек. Тим увидел лишь его спину. Голубоватый спутник уже догнал остальные и проходил мимо них. Тат завернул в еще один коридор, ведущий в центр здания. Высокий, узкий и длинный, слева и справа он давил своими стенами на человека идущего вглубь. Тат распахнул дверь и они вошли в светлое круглое помещение. Посреди помещения стоял большой круглый стол в центре которого находилась штука, похожая на ту, что держала Фанти в руках. Только этот экземпляр был большой, двумя руками не обхватишь. За столом сидел пожилой мужчина с длинной седой бородой и усами, заплетенными в косички. Его длинные волосы были так же собраны в пучок на макушке. Он сидел, упершись локтями в стол, обхватил голову руками и массировал виски.

– Мы его привезли. Его зовут Тимофей. Он еще ничего не знает. Оставлю его у вас. Мы с Фанти и Люмом отправляемся к цаантам, – Тат усадил Тима на стул, который находился сбоку стола, прямо напротив старика, а сам ушел.

Тим сидел и рассматривал усы и бороду Аата. Две косички начинались от усов, затем делили бороду пополам и продолжались до груди. Старик все продолжал массировать виски. Тиму стало скучно, он посмотрел на стены, испещренные линиями и точками. Наконец, мужчина встал. Он посмотрел на Тима, Тим посмотрел на него. Мужчина отвернулся, встал у стены и начал ее рассматривать.

Тимофей обратил внимание, что мужчина босой. Он даже немного сжался, потому что в ботинках, которые принес ему Люм, было не очень жарко, холодные пальцы на ногах никак не согревались. Простые штаны и рубаха старика сшиты из ткани, плетение которой опять напоминало бабушкино полотенце.

– Такой рисунок вышит у моей бабушки на полотенце, – сказал Тим, подходя к мужчине. – У вас на одеждах часто такой рисунок встречается. Почему?

– Это знак рода человеческого. Он символизирует движение светил. Люди появляются там, где звезда имеет подобный ритм. Наша звезда гаснет из-за глупости. А вы еще не достигли этой стадии развития, – старик повернулся к Тиму. Тим чувствовал себя странно. Перед ним стоял высокий крепкий мужчина, но его голос звучал так, будто он глубокий старик. Это вводило в замешательство.

– Мне уже рассказывали про дно разума, – сказал Тим и старик улыбнулся.

– Фанти, – с какой-то теплотой произнес старик имя этой девицы. – Она – ветер. Но на нее можно положиться, если она дала обещание. Она даже не понимает, насколько просто ей сейчас поменять свои привычки. Упертая. Сколько тебе лет?

– Четырнадцать.

– Возраст бунта. Это нам подходит.

– Бунта? А бывает возраст смирения? – фыркнул Тим.

– Нет. Не бывает такого возраста. Смиряется тот, кто пал духом. Но есть возраст компромиссов. Он приходит, когда появляется то, что страшно и горько терять. У тебя еще нет такого страха.

В груди Тима что-то сжалось. Страх у него точно был, но чувствовал себя он дурно не по этой причине, по какой-то другой. Только вот что это за причина, он не осознавал.

– Нет смысла врать. Мы врали так долго, что больше не знаем, ради чего это делать. Исчез смысл для лжи. Мы ничего не знаем. Ни я, ни кто-либо другой. Мы позвали тебя, потому что ничего не знаем. Наши научные знания исчерпаны. Больше сотни лет эта планета посвящала себя экспериментам. И вот мы достигли пика. Таких экспериментов быть просто не может. Расчеты не помогут. Нельзя рассчитать то, что случается лишь один раз.

В помещение донесся истошный звук, который Тим до этого слышал в убежище. Вдруг, земля дрогнула, и он еле удержался на ногах.

– Что это такое? – опять спросил Тим дрожащим голосом и посмотрел на Аата.

– Пожиратели тьмы. Строят свои гнезда. Скоро для них настанет лучшее время отложить свои яйца.

– Как они выглядят?

– Я бы мог тебе сказать, что они похожи на драконов. Но я бы соврал, – Аат продолжал смотреть на точки и черточки на стене.

– Вы шутите? – хмыкнул Тим.

– Я бы очень хотел, чтобы все это было шуткой.

– Может, оторветесь от своих закорючек и объясните, что происходит?

– Закорючек. Я двести сорок лет считал эти закорючки священными. Эти закорючки дали процветание людям, избавили от войн, покорили световые расстояния, создали идеального человека. Если бы тогда, когда я их увидел впервые, мне сказали, что они лишь мое средство от страха, я бы ни за что не поверил. Они дарили мне чувство контроля, ощущение власти над миром. Всемогущества. Надо было лишь искать комбинации. Сейчас, глядя на них, я вижу бесконечное количество комбинаций, которые могут создать еще больше идеалов. Они так успокаивают.

– Вы убаюкиваете себя, как те шептуны в убежище? – не мог поверить услышанному Тим.

– Убаюкиваю? Надо же, какое точное слово. Как оно идеально отражает все, что произошло. Пока мы убаюкивали себя, мы убаюкали солнце. Наше отражение. Оно засыпает. Идеал, к которому мы стремились, есть ничто. Мы так и не избавились от недостатков. Мы их просто поменяли местами с достоинствами. Идеальный человек – сверх человек – вечно здоров, быстро учится, прекрасно работает, способен творить и изменять мир. Но он не гибкий. Он прямой как железобетонный столб. Стоит поменяться окружающей среде и этот столб уничтожен. Он упрощен и стандартизирован как наши эксперименты. Ничего лишнего. Никакого мусора, только суть. Кто мог подумать, что на небе живут драконы? Что их разбудим мы сами?