Просто парфюмер

Лиа Таур, Александра Белова

Просто парфюмер

Глава 1

Мой мир – это мир духов. Вокруг меня абсолютно белые стены лаборатории. Всё чисто, стерильно, каждая баночка и колба стоят на своём месте. Единственное яркое пятно здесь – это прозрачные флаконы с жидкостями. Они переливаются на свету и похожи на застывший янтарь. Моя жизнь целиком и полностью состоит из запахов. Я беру чистые ароматы, скрупулёзно разбираю их на крошечные невидимые части, а потом собираю из них новые духи.

Меня зовут Ева. Я парфюмер. Я не делаю дешёвые духи, которые продаются в супермаркетах и пахнут как земляничное мыло или хвойный освежитель воздуха. Я создаю настоящие эмоции, которые можно спрятать в красивый стеклянный флакон с тяжёлой крышкой. Я рассказываю людям целые истории, которые можно просто вдохнуть.

Сегодня я с самого утра мучилась с новым заказом. Название было очень пафосным: «Аромат власти и песков времени». Его заказал один неприлично богатый арабский шейх. У этого мужчины было всё на свете: дворцы, дорогие машины, большие деньги. Задача оказалась очень сложной, но от этого мне было только интереснее работать. Я уже смешала терпкий древесный уд, добавила щепотку горячего шафрана и сухую, пыльную нотку бессмертника. База духов получилась тяжёлой и мощной, как настоящий золотой трон. Сердце аромата вышло сложным и загадочным. Но чего-то явно не хватало. Нужна была самая первая, главная верхняя нота. Такая, чтобы сразу сбивала с ног, когда человек только открывает дверь и заходит в комнату.

Я взяла блоттер – это такая тонкая бумажная полоска для тестирования духов. Капнула на неё новый состав, поднесла к носу, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Так, что у нас тут получилось? Сначала бьёт резкий холод кардамона. Он означает ясный и расчётливый ум. Потом идёт тонкая цитрусовая нотка. Лёгкий намёк на чувство юмора. А потом…

Потом мне в нос ударил совершенно чужой запах. Дикий, ужасный и абсолютно неуместный в моей чистой лаборатории.

Запах жареного лука. В него добавили целую гору дешёвых специй. И там было что-то ещё, от чего мой невероятно чувствительный нос просто сжался от ужаса. Это была не просто случайная нота с улицы, а настоящая газовая атака.

Я отпрыгнула от бумажки. Вся моя красивая композиция духов, которую я так долго и мучительно придумывала в голове, вмиг разрушилась. Теперь в ней громче всего пахло дешёвой едой.

– Нет… – тихо сказала я. Я чувствовала, как стремительно портится не только мой новый шедевр, но и моё настроение на весь оставшийся день. Да что там день, вся жизнь казалась испорченной.

Я подошла к огромному окну. Оно было во всю стену, от пола до самого потолка. Моя лаборатория находилась в дорогом бизнес-центре на двадцать пятом этаже. Обычно отсюда открывался красивый вид на центр города и оживлённые улицы. Но сейчас я видела сущий кошмар. Прямо под моими окнами нагло стоял нелепый фургон на колёсах. Он был ярко-оранжевым. Из его маленького бокового окна шёл сизый вонючий дым. И именно этот дым отравлял мой чистый воздух, мою сложную работу и моё душевное равновесие.

В этот момент стеклянная дверь тихо скрипнула. В лабораторию зашла Лена, моя молодая ассистентка. Она была очень милой девушкой с весёлыми глазами и ямочками на щеках. Но она вообще не понимала, что такое личное пространство или абсолютная стерильность. От неё всегда пахло какими-то простыми и понятными фруктами. Сегодня она благоухала малиновым мороженым. Слишком сладко, слишком приторно и по-детски.

– Ева Андреевна, я вам кофе принесла! – радостно сказала она, стараясь не разлить напиток из большой кружки.

– Лена, что это за ужасная вонь? – спросила я, даже не поворачиваясь к ней лицом. Я просто кивнула подбородком в сторону окна. Мой голос звучал ровно, но внутри я просто кипела от злости и возмущения.

– А, так это новый фуд-трак приехал, – с искренним восторгом ответила ассистентка. – Он называется «Кухня Романа». Вы просто не представляете, как там вкусно пахнет! Половина нашего бизнес-центра уже побежала туда за обедом.

С ума сойти можно. В самом прямом смысле этого слова. Я медленно повернулась к ней.

– Лена. Этот запах, – я с трудом выговорила это ужасное слово, – мешает мне работать. Он пролезает сюда, в мою лабораторию, и смешивается с редкими и дорогими маслами. Это всё равно что налить дешёвый магазинный кетчуп в бокал очень дорогого вина! Или надеть грязные резиновые сапоги вместе с вечерним платьем!

Лена непонимающе захлопала ресницами. Кажется, она не поняла моего сравнения. Для неё и вино, и кетчуп были чем-то обычным.

– Ой. Может, окно посильнее закрыть? – наивно предложила она.

– Оно и так плотно закрыто. Этот запах лезет к нам через вентиляцию. Через каждую щель. Я прямо кожей чувствую, как мелкие капли жира оседают на моих чистых волосах.

Я провела рукой по своему пучку волос на макушке. На самом деле я ничего такого не чувствовала. Но мне хотелось показать весь масштаб этой ужасной трагедии.

– Ну… я даже не знаю, что тут сделать, – растерялась Лена, переминаясь с ноги на ногу. – Может, сходим попробуем? Ребята из соседнего офиса говорят, что бургеры у них просто божественные.

Я посмотрела на неё таким строгим взглядом, что она испуганно сделала шаг назад к двери. Божественные бургеры! Какое кощунство. Божественным может быть дорогое масло жасмина, которое везут из Франции. Но точно не кусок жирного жареного мяса, который засунули между булок.

– Уйди, – тихо приказала я.

Лена моментально выскочила за дверь. В кабинете остался только лёгкий запах её малиновых духов и кружка остывающего кофе, которую она поставила на край стола.

Я снова посмотрела в большое окно. Внизу действительно стояла огромная толпа людей в строгих офисных костюмах. Они громко смеялись, разговаривали и с огромным аппетитом ели из картонных коробок. Им было хорошо. Они радовались самым простым вещам: набили животы жирной едой и скоро вернутся к своим скучным бумажкам и таблицам.

А я, гениальный создатель духов, сидела в своей стеклянной башне и страдала. И всё из-за какого-то уличного повара по имени Роман, который решил жарить мясо прямо под носом у парфюмера.

Я попыталась снова поработать. Взяла новую бумажку. Понюхала. Кардамон, лимон и… нет. Ничего не выйдет. Запах горелого лука намертво застрял у меня в голове. Он был как грязное пятно на белой шёлковой блузке. Даже если его почти не видно, ты знаешь, что оно там.

Шейх ждал свой важный заказ. Но о какой власти может идти речь, если её легко перебивает запах жареной картошки и луковых колец? Всё. Моё ангельское терпение лопнуло.

Я положила стеклянную палочку на стол. Сняла белый рабочий халат. Под ним на мне было строгое тёмно-серое платье по фигуре. Я распустила светлые волосы, а потом стянула их в хвост, чтобы ни одна прядь не торчала. Надела своё любимое кашемировое пальто. Сделала лицо максимально серьёзным и непроницаемым.

Я шла ругаться. Собиралась спуститься вниз и объяснить этому наглому уличному повару, что ему тут совершенно не место. Пусть торгует своей едой где-нибудь на окраине города.

Зеркальные двери лифта плавно закрылись. Я посмотрела в своё отражение. На меня смотрела строгая женщина с идеальной причёской и в дорогом пальто. Ну держись, продавец фастфуда. Лифт быстро ехал вниз, и с каждым этажом этот ужасный запах еды становился всё сильнее. Я уже продумала в голове короткую и ясную речь. Я собиралась поставить его на место.

Я вышла из прохладного холла бизнес-центра на улицу. На меня сразу обрушился громкий уличный шум. Улица была забита людьми. А этот запах… Он был просто везде. Я умела легко различать сотни самых тонких ароматов цветов и деревьев. Но этот запах я не могла разложить на части. Тут смешалось жареное мясо, дешёвые приправы, горелое подсолнечное масло и запах какой-то выпечки. Люди вокруг стояли и с удовольствием всё это вдыхали. Для них это было вкусно. Для меня – просто отвратительно.

Я пошла прямо к фургону. Расталкивала плечами менеджеров в дорогих пиджаках. Ещё утром они вежливо здоровались со мной в лифте, а сейчас жадно жевали мясо из картонок и пачкали пальцы в белом соусе. Предатели. Некоторые оборачивались и удивлённо смотрели на меня. Конечно, они никак не ожидали увидеть меня здесь, на улице, в этой шумной толкучке.

И вот я подошла совсем близко. Фургон вблизи оказался ещё страшнее, чем из моего окна. Он был оклеен дешёвой оранжевой плёнкой. На боку криво нарисован глупый повар с большими усами, который игриво подмигивал покупателям. Из открытого окошка валил серый дым. А внутри стоял он. Роман.

Он оказался крепким, широкоплечим мужчиной. На его лице играла широкая, простая и очень тёплая улыбка. От этой улыбки меня почему-то передёрнуло. У него были тёмные волосы, которые небрежно торчали в разные стороны, и лёгкая щетина. В уголках карих глаз собирались добрые морщинки. А его фартук! Это был просто кошмар. Он был испачкан кетчупом, майонезом и ещё десятком разных соусов. Роман громко и весело смеялся, общаясь с очередным клиентом, пока ловко срезал длинным ножом мясо с большого горячего вертела.

От него самого тоже пахло. И это были далеко не французские духи. От него пахло тяжёлой физической работой, острыми восточными приправами и чем-то очень уютным, домашним. Похожим на свежеиспечённый хлеб. Этот запах был очень настоящим и живым. И от этого я злилась ещё сильнее.

Я встала прямо напротив маленького окошка фургона. Скрестила руки на груди и стала ждать. Решила не кричать и не устраивать скандал в толпе. Я просто стояла и смотрела на него своим самым ледяным взглядом. Ждала, пока он сам меня заметит и испугается.

И он заметил. Отдал высокому парню коробку с едой и повернулся ко мне. Его добрые карие глаза удивлённо расширились. Улыбка на секунду пропала с лица. Он быстро, но внимательно осмотрел меня с ног до головы: моё дорогое пальто, строгую причёску и недовольное лицо.

– Ого, – протянул он, и снова широко улыбнулся. – Какие к нам гости пришли! Сама снежная королева спустилась в наши скромные края. Чего желаете, прекрасная леди?

Люди, которые стояли рядом в очереди, начали тихо смеяться. Я почувствовала, как моё лицо каменеет от подступающей злости. Мало того, что ему про меня уже кто-то разболтал, так он ещё имеет наглость общаться со мной в такой манере.

– Во-первых, я вам не леди, – чётко и грубо ответила я, глядя ему прямо в глаза. – А во-вторых, я пришла сюда не для того, чтобы пробовать вашу еду. Я требую, чтобы вы немедленно уехали отсюда и прекратили это вонючее безобразие.

Он спокойно опустил руки на прилавок, немного наклонил голову и посмотрел на меня с таким детским любопытством, будто я была редкой птицей в зоопарке.

– Безобразие? – искренне удивился он. – А что не так? По-моему, всё просто отлично. Люди вкусно кушают, улыбаются, настроение у всех хорошее. Что в этом плохого?

– Плохо то, что ваш ужасный запах летит прямо ко мне в офис! – я уже почти кричала, забыв про свои манеры. – Он мешает мне работать! Вы хоть понимаете, что такое создание духов? Это очень тонкая и сложная работа. Это композиция из сотен крошечных нот! А вы со своим жареным луком врываетесь в неё, как неуклюжий слон в посудную лавку!

Я была уверена, что он начнёт ругаться в ответ. Или краснеть и оправдываться. Но он вдруг начал смеяться. Громко, искренне, откидывая голову назад. Его широкие плечи затряслись от смеха. Очередь тоже начала громко хихикать. Я стояла посреди улицы, и все эти люди просто надо мной смеялись. Мне стало ужасно обидно.

– Слон в посудной лавке? – переспросил он, вытирая рукой слёзы от смеха. – Как красиво вы говорите! Сразу понятно, человек искусства. А кем вы работаете, если это не большой секрет?

– Я парфюмер, – гордо ответила я, высоко задрав подбородок. – Создаю настоящие ароматы. А не вот эту вашу невыносимую вонь.

Я брезгливо махнула рукой в сторону его яркого оранжевого фургона и серого дыма.

Роман снова улыбнулся. Но теперь его улыбка стала совершенно другой. В ней не было насмешки. Она стала какой-то тёплой, доброй и даже немного лукавой.

– Искусство – это прекрасно. Знаете, я ведь тоже в каком-то смысле художник. Только мои картины можно с удовольствием съесть на обед.

Он быстро развернулся к своему рабочему столу. Его руки замелькали над продуктами с невероятной скоростью. Он положил на тёплую румяную лепёшку куски жареного сочного мяса. Потом добавил свежий салат, красные спелые помидоры, хрустящие огурцы и щедро полил всё это густым белым соусом. Он делал всё это так быстро и ловко, что я даже засмотрелась на его движения. Роман ловко свернул лепёшку в плотную бумагу и протянул её мне.

Я посмотрела на этот свёрток. Он был очень горячим. От него шёл сильный, аппетитный запах жареного мяса и приправ.

– Попробуйте, – абсолютно серьёзно сказал Роман. – Это самое лучшее лекарство, если вдруг не идёт работа. Я вас угощаю. Пусть это будет моя личная компенсация.

Я просто застыла на месте, как вкопанная. Я, гениальная Ева Левицкая, которую регулярно приглашают в самые дорогие рестораны нашего города! Я стояла возле какого-то грязного ларька на колёсах. И абсолютно простой мужик в испачканном фартуке протягивал мне обычную уличную шаурму. И он хотел, чтобы я съела её прямо тут, на улице, на глазах у всех этих людей. Это была невероятная, просто фантастическая наглость. Мой стерильный мир с треском рушился прямо на глазах. Я не могла сказать ни одного слова. Я просто растерянно переводила взгляд с его доброго, улыбающегося лица на этот горячий свёрток с едой в руке. Кажется, этот мир окончательно сошёл с ума.

Глава 2

Я не взяла этот чёртов свёрток. Вообще ничего не сказала. Просто развернулась, цокнула каблуками и зашагала прочь. Было такое чувство, будто меня с ног до головы облили дешёвым майонезом и кетчупом. Спиной я ощущала его насмешливый взгляд. И эти смешки в очереди… О, как же они меня бесили!

Я влетела в свою лабораторию. В мою белую, чистую, почти больничную палату, где всё всегда лежало строго на своих местах. Первым делом бросилась к раковине. Я тёрла руки антибактериальным мылом так сильно, словно пыталась стереть отпечатки пальцев. Потом щедро плеснула на ладони спирта. Кожу тут же стянуло, но это не помогло. Мне всё равно казалось, что запах этой дурацкой улицы, пропитанный дешёвым пережаренным жиром, въелся прямо в меня. Запах жареного мяса, каких-то агрессивных специй и… его наглой, широкой улыбки. Да, мне казалось, что у его улыбки тоже есть свой противный запах.

Моя работа полностью встала. Я должна была закончить «Аромат власти и песков времени» для одного очень важного и богатого клиента, но не могла сосредоточиться. Какая там вообще власть? Это настоящая катастрофа.

Но я – Ева Левицкая. Я не сдаюсь просто так. Этот наглый уличный поварёнок решил объявить мне войну на моей территории? Ну держись. Только я не буду махать кулаками или ругаться на площади, как базарная торговка. Мой удар будет изящным и технологичным. Я просто выдавлю этот плебейский запах своим, совершенным. Пусть он там в своём вагончике задохнётся от моей высокой парфюмерии!

План созрел в голове за секунду. Я подошла к углу лаборатории, где стояли мои промышленные диффузоры. Это вам не домашние увлажнители воздуха из магазина бытовой техники. Это огромные, мощные аппараты. Если включить их на полную мощность, они могут за час ароматизировать целый торговый центр. Обычно я брала их на большие презентации.

Я открыла свой шкаф с самыми дорогими и редкими компонентами. Мой взгляд хищно бегал по ровным рядам стеклянных флаконов. Что бы такое выбрать? Нужно что-то резкое. Чтобы ни одной тёплой нотки. Чтобы напрочь убить его лук и жир.

Выбор пал на три компонента. Сначала я взяла большую стеклянную банку с абсолютом лимонной вербены. Она пахнет не просто вкусным лимончиком, а такой ядрёной чистотой, от которой аж в носу щекочет. Вторым номером пошел запах грозы и стерильной операционной. Третий флакон – концентрат с запахом мокрых камней и морской соли. Представьте пляж глубокой осенью, где нет вообще никакой жизни.

Я назвала эту смесь «Стерильность». Звучало как суровый приговор. Надела свежие перчатки, аккуратно отмерила жидкости и залила их в резервуары диффузоров. Выкрутила реле мощности на самый максимум. Затем повернула трубы так, чтобы пар дул прямо в вентиляционную решётку.

– Ну давай, Роман, – злорадно прошептала я и с силой нажала на кнопку запуска. – Посмотрим, как тебе понравится моя стряпня.

Аппараты тихо загудели. Из толстых трубок вырвались плотные белые струи пара. Воздух в лаборатории мгновенно стал холодным. Сначала по носу ударила резкая нота вербены, от которой даже глаза немного заслезились. Потом накатила ледяная соль. Через пару минут здесь пахло так, словно санитары вымыли всё хлоркой, а потом открыли настежь окно в сильную метель.

Я уселась в своё рабочее кресло. Чувствовала себя великим полководцем, который только что выиграл битву. Я прямо представляла, как этот Роман сейчас чихает, трёт нос и не понимает, почему его мясо вдруг пахнет больницей. Я победила.

Но моя радость длилась от силы минут десять. Вдруг я почувствовала, что мой идеальный аромат начал меняться. В нём появилась какая-то сладковатая, тошнотворная примесь.

Я принюхалась и брезгливо скривилась. Ну конечно! Снизу по вентиляции всё ещё тянуло его дурацкой шаурмой. И теперь этот запах встретился с моей «Стерильностью». То, что получилось в итоге, было просто ужасно.

Это было похоже на то, как если бы в дорогой лимонад со льдом кинули кусок горячего бараньего сала. Моя чистейшая вербена слилась с жареным луком и стала пахнуть как самое дешёвое средство для мытья унитазов. А морская соль… Боже мой! Соль и его специи вместе дали такой эффект, будто на берегу сгнила огромная гора водорослей.

Я создала настоящего ольфакторного монстра. Саму себя загнала в газовую камеру. Тут дверь лаборатории тихонько скрипнула. В образовавшуюся щель просунулась кудрявая голова моей ассистентки Лены. Она смешно сморщила свой веснушчатый нос и зажала рот ладонью.

– Ева Андреевна… – пропищала она сдавленным голосом. – А что это у нас так странно пахнет? Бухгалтерия обрывает телефоны.

Я посмотрела на неё самым страшным взглядом, на который только была способна.

– Вон отсюда! – рявкнула я.

Лена тут же захлопнула дверь с той стороны. А я осталась одна. Голова гудела всё сильнее. Во рту стоял мерзкий привкус горелой пластмассы и жира. Самое ужасное, что в этот момент мне захотелось просто вдохнуть нормальный запах его дурацкой шаурмы. Без моей вербены.

Я вскочила, подбежала к диффузорам и резко выдернула шнуры из розеток. Аппараты затихли. Я стояла посреди комнаты и отчётливо понимала, что с треском проиграла. Хотела наказать его, а в итоге отравила половину своего офиса. А из вентиляции снова, ровно и спокойно, потянуло жареным мясом. И этот простой запах казался насмешкой. Он победил меня.

Я плюхнулась обратно на стул. Моя лаборатория теперь казалась мне местом моего великого позора. Воздух всё ещё пах моей глупостью. Я попыталась хоть как-то отвлечься. Взяла тряпку, намочила её спиртом и стала с силой тереть свой рабочий стол, хотя он и так блестел от чистоты. Тёрла стекло и думала: какая же я идиотка. Решила бороться с уличным поваром с помощью освежителя воздуха.

Тихий стук в дверь прервал мои страдания.

– Входи уже, – крикнула я, продолжая остервенело скрести стол.

Дверь открылась, и снова появилась Лена. На этот раз она смотрела на меня так, будто я могла в неё чем-нибудь тяжёлым кинуть. В руках она очень осторожно держала обычный бумажный пакет.

– Ева Андреевна, простите, – пробормотала она, переминаясь с ноги на ногу. – Вам тут просили передать.

Я перестала тереть стол и удивлённо подняла брови.

– Передать? Мне? Если это маркетологи опять прислали извинительные капкейки, выбрось их. Я не буду это есть.

– Нет, это не они, – Лена бочком зашла в кабинет и кивнула в сторону окна, за которым стоял тот самый фургон. – Это… снизу.

У меня внутри всё перевернулось. Снизу? От него? Он что, издевается? Решил прислать мне счёт за моральный ущерб его забегаловке?

– Там курьер принёс, – Лена сделала ещё два шага. – Сказал, что это лично для «дамы из стеклянной башни». Так и сказал, честное слово.

«Дама из стеклянной башни». Ну надо же, какой дешёвый романтик нашёлся в фудтраке. Я молча вытянула руку в резиновой перчатке. Лена быстро подбежала, поставила пакет на самый край моего стола и пулей вылетела в коридор, плотно закрыв за собой дверь.

Я посмотрела на пакет. Обычный коричневый крафт. На боку уже расплылось круглое масляное пятно. Выглядело это ужасно дёшево и неопрятно. Я даже поморщилась. Этот варвар специально выбрал такую вульгарную упаковку, чтобы позлить меня?

Но моё любопытство оказалось сильнее брезгливости. Я стянула перчатки, глубоко вздохнула и заглянула внутрь. Там лежал плотный свёрток, завёрнутый в простую пищевую фольгу. Он был ещё горячим. К фольге был прикреплён скрепкой оторванный листок в клеточку. Я осторожно сняла его двумя пальцами и развернула. На бумаге крупным, размашистым почерком было написано всего несколько слов:

«От плохого настроения. Проверено!»

Я перечитала эту фразу раз пять. Ждала подвоха. Искала скрытый сарказм или ядовитую издёвку. Но их не было. Просто глупая, смешная и очень прямолинейная записка.

Мои руки сами потянулись к свёртку, вопреки здравому смыслу. Я начала медленно разворачивать фольгу. Она очень громко шуршала, разрушая тишину кабинета. И вот показался он. Золотистый, поджаристый рулон тонкого лаваша.

Я наклонилась и принюхалась. И внезапно просто зависла. Это пахло… не как уличная дешёвка. Совсем не так, как та вонь, с которой я воевала час назад. Я закрыла глаза и начала невольно раскладывать аромат на ноты, как привыкла делать со своими духами.

Так, что тут у нас… Курица, да. Но она явно мариновалась в чём-то сложном. Я чётко уловила сушёный тимьян и лёгкую, свежую веточку розмарина. Дальше шла яркая зелёная нота – свежая кинза. Потом сладковатый, тёплый запах запечённых помидоров. И соус. Он пах сливками и чесноком, но там пряталось что-то ещё. Что-то очень уютное и домашнее. Мускатный орех? Серьёзно? Этот парень в грязном фартуке добавляет в свой соус мускатный орех?

Я открыла глаза и уставилась на шаурму. Мой профессиональный мозг парфюмера бастовал. Это не должно было пахнуть так гармонично и аппетитно. Но оно пахло. И в эту самую секунду мой пустой желудок так громко и протяжно заурчал, что я испугалась, как бы Лена за дверью не услышала этот позор.