Город на орбите

Техники закивали и, щелкнув переключателями на шлемах, приступили к работе, разворачивая портативные сканеры.

«Вы упомянули архив, Элиас,» – сказал Волков, отводя его и Алису в сторону. – «„Архивы Первого Камня“. Что это?»

«Последние слова в записи,» – вмешалась Алиса. Ее голос снова обрел привычную ровность, но Элиас заметил, как она слегка сжимает и разжимает пальцы. – ««Ищите Смотрителя. Он знает… Он помнит начало… В Архивах… Первого Камня…». Я никогда не слышала о таком месте в официальных реестрах «ОрбиСферы».»

«Потому что его там нет,» – сказал Волков неожиданно. Он потер переносицу, выглядев вдруг усталым, постаревшим. – «Это неофициальное, почти легендарное название. Старая история. Будь у нас больше времени, я бы сказал, что это сказка для новобранцев. Теперь… теперь я не уверен.»

Элиас почувствовал, как в воздухе повисает что-то важное. «Расскажите.»

«Когда закладывался „Зодиак“, а это было больше шестидесяти лет назад, первый модуль, первый камень в фундаменте всего этого, – это был не жилой сектор и не административный кластер. Это была буровая и исследовательская платформа на астероиде, который позже стал основой для нашего гравитационного ядра. Ее называли „Камнем“. Все началось с нее. По легенде, на этой платформе велись самые ранние эксперименты по адаптации технологий, некоторые из которых позже… засекретили. Глубоко. Говорят, что первичные данные, чертежи, журналы – все, что было „до“ того, как „Зодиак“ стал публичным проектом, – хранятся там. В цифровых катакомбах, отрезанных от основных сетей. Архивом заведует старый системный архитектор, один из отцов-основателей. Его зовут… или звали… Лин. Его прозвище было „Смотритель“. Считалось, что он либо давно умер, либо живет там отшельником, охраняя тайны, которые лучше не тревожить.»

«И где находится этот „Первый Камень“?» – спросила Алиса, ее глаза горели интересом.

«Внутри,» – сказал Волков. – «В самом сердце „Зодиака“. Технически, это часть инженерного ядра, Сектор Ноль. Но доступ туда… он не просто ограничен. Он практически невозможен. Нужны коды, которые есть, возможно, у Совета „ОрбиСферы“ и, по слухам, у самого Линна. Любые попытки несанкционированного проникновения караются немедленной изоляцией и высшей мерой по законам военного времени. Ядро – это не только гравитационный стабилизатор. Это главный реактор, центральный процессор и, если верить Лебедеву, колыбель этой… „Тени“.»

Элиас обдумывал услышанное. Лебедев указал путь. Путь в самое пекло. «Значит, нам нужно попасть в Сектор Ноль. Найти Линна. Выяснить, что такое „Тень“ и как она связана с убийствами.»

«„Нам“?» – Волков поднял бровь. – «Капитан, это уже выходит далеко за рамки расследования об исчезновении. Это пахнет государственной изменой, саботажем в планетарном масштабе. Я должен уведомить Совет и…»

«И они все замнут, как замязали дело в Рыбах,» – резко прервал его Элиас. – «Майор, вы слышали Лебедева. „ОрбиСфера“ отрицает существование „Тени“. Они не станут рисковать проектом „Улей“ и репутацией из-за паранойи мертвого ученого и старых легенд. Они объявят нас сумасшедшими, отстранят от дела, а тела будут продолжать появляться. Пока „Тень“ не проснется окончательно.»

Волков смотрел на него, и в его глазах шла борьба. Долг, иерархия, приказы – с одной стороны. И холодный, рациональный страх, подкрепленный восковой фигурой в кресле, – с другой.

«У меня нет кодов доступа в Сектор Ноль,» – наконец сказал он, и это было почти капитуляцией. – «И я не могу официально санкционировать ваше проникновение. Если вас поймают…»

«Мы будем действовать как частные лица, вышедшие за рамки полномочий,» – сказала Алиса неожиданно. Все посмотрели на нее. – «У меня есть… неофициальные каналы в „ОрбиСфере“. Люди, которые могут быть заинтересованы в раскрытии правды, если она угрожает городу. Я могу попробовать получить схемы периметра Сектора Ноль. Старые, может быть. Но это что-то.»

Элиас изучал ее. Она снова была холодна и расчетлива. Но теперь он понимал, что за этим холодом может скрываться не просто корпоративная преданность, а нечто большее – может быть, тот же страх за город, который двигал им и Волковым. Или что-то еще.

«Хорошо,» – вздохнул Волков. – «Делайте что хотите. Но неофициально. Я даю вам сорок восемь часов. Я буду прикрывать вас здесь, вести формальное расследование, создавать видимость. Если через сорок восемь часов вы не выйдете на связь или не принесете неопровержимых доказательств… я буду вынужден поднять тревогу официально. И тогда, поверьте, вам будет лучше, если вас уже не будет в живых.»

Элиас кивнул. Сорок восемь часов. Двое суток, чтобы проникнуть в самое охраняемое место на орбите и найти призрака из прошлого.

«Как мы туда доберемся?» – спросил он.

«Через низы,» – сказала Алиса. – «Сектор Ноль окружен лабиринтом технических тоннелей, вентиляционных шахт и кабельных каналов, оставшихся со времен строительства. Они не охраняются так жестко, потому что считаются слишком опасными для прохода. Но у меня есть карты… или то, что от них осталось.»

Волков достал два компактных блока из кармана. «Возьмите. Это глушители сигналов нового поколения. Они создают локальное поле, которое маскирует ваши комлоки и другие излучатели от стандартных сканеров. Не поможет против целенаправленного поиска, но против автоматики – должно сработать. И вот это,» – он вручил Элиасу плоский, черный диск размером с ладонь. – «Экстренный маяк. Однократного действия. Если найдете что-то, что невозможно проигнорировать, активируйте. Он посылает зашифрованный импульс напрямую мне, в обход всех сетей. Но его пеленгуют через минуту. Так что используйте только в самом конце.»

Элиас взял устройства, кивнув. Волков был на их стороне. Пока что. Это было больше, чем он мог надеяться.

«Мы выдвигаемся сейчас,» – сказал Алиса, проверяя что-то на своем девайсе. – «Чем меньше людей знают о нашем маршруте, тем лучше.»

Они покинули лабораторию, оставив Волкова и его команду кропотливо собирать улики с места преступления, которое было не просто убийством, а, возможно, предупреждением всему человечеству на орбите.

Путь в низы начинался там же, где и закончился их визит в Стрельца – в технических зонах. Но на этот раз они спускались глубже, на уровни, которые не значились на публичных схемах. Лифты здесь были грузовыми, медленными, скрипучими. Воздух становился все более спертым, пахнущим пылью, металлом и озоном от старых, не обслуживавшихся должным образом контуров.

Алиса вела безошибочно. Она, казалось, ориентировалась в этом лабиринте серых коридоров и решетчатых полов с инстинктивной уверенностью. Элиас следовал за ней, глушитель был активирован и пристегнут к поясу, пистолет на бедре расстегнут.

«Вы часто бываете здесь?» – спросил он, чтобы разрядить напряженную тишину.

«Часть моей подготовки в корпоративной безопасности включала изучение инфраструктуры „Зодиака“ от и до,» – ответила она, не оборачиваясь. – «Включая неиспользуемые зоны. Вы никогда не знаете, где может спрятаться угроза или куда может сбежать цель.»

«Или откуда может прийти угроза,» – пробормотал Элиас, думая о «Тени».

Они прошли через заброшенный зал с огромными, давно молчащими насосами, покрытыми толстым слоем пыли. В слабом свете аварийных фонарей тени казались живыми, извивающимися. Элиас ловил себя на том, что постоянно оглядывается, чувствуя на себе невидимый взгляд.

Наконец они достигли, казалось бы, тупика – массивной стальной двери с ручным штурвалом, покрытым ржавчиной. Надпись на табличке почти стерлась: «СЕКТОР ТЕХ. ОБСЛУЖ. АЛЬФА. ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН.»

«Здесь,» – сказала Алиса. Она приложила свой девайс к считывателю, который выглядел мертвым. Раздался тихий щелчок, и на девайсе замигали огоньки. «Старая резервная система. Ее не отключали, просто забыли. Коды доступа все еще в силе, если знать, где искать.»

Она повернула штурвал. Металл скрипел, недовольный вторжением. Дверь с трудом поддалась, открыв проход в абсолютную тьму. Запах, хлынувший оттуда, был другим – не техническим, а почти органическим. Затхлый, сырой, с примесью чего-то кислого, как забродившая жидкость.

Алиса включила фонарь на своем девайсе. Луч света врезался в темноту, выхватывая узкий, низкий туннель. Стены были не из гладкого металла, а из грубо обработанной горной породы, кое-где усиленной балками и сеткой. Это был не туннель «Зодиака». Это было что-то старше. Остаток астероида, в который врос город.

«Добро пожаловать в основание,» – тихо сказала Алиса. – «Туда, где начинался „Первый Камень“. Эти туннели пробивали первые бурильные установки. Они ведут к ядру.»

Они шагнули внутрь, и дверь с грохотом захлопнулась за ними, отрезав последнюю связь с верхними, цивилизованными уровнями. Тишина здесь была абсолютной, давящей, нарушаемой лишь звуком их шагов и редкими каплями влаги, падающими с потолка.

Шли они долго. Туннель извивался, разветвлялся. Алиса сверялась с картами, которые выводила на экран девайса – схемами, испещренными пометками и догадками. Порой они проходили мимо заваленных ответвлений, запертых гермодверей с предупреждающими знаками радиационной опасности или утечки токсичных газов. Воздух здесь не рециркулировался должным образом, и им пришлось надеть портативные респираторы, которые Алиса предусмотрительно захватила.

Элиас чувствовал, как давно забытый страх – клаустрофобия – начинает шевелиться где-то в глубине сознания. Это был не чистый, технологичный мир «Зодиака». Это были его кишки. Грязные, опасные, забытые. И где-то здесь, в этой тьме, могла таиться «Тень».

Через несколько часов пути они наткнулись на первый признак того, что они не одиноки в этих катакомбах. На стене, в нише, образованной обвалившейся породой, стояла маленькая, грубая фигурка, собранная из обрезков проволоки, болтов и кусков пластика. Рядом лежала консервная банка с застывшей внутри какой-то субстанцией и потрескавшаяся кружка.

«Крысы,» – произнесла Алиса без эмоций. – «Люди, которые живут в низах. Беглецы от закона, от долгов, от системы. Они существуют в щелях города, как паразиты.»

«Или как единственные свободные люди,» – неожиданно для себя сказал Элиас.

Дальше следов присутствия становилось больше. Граффити на стенах – примитивные, угрожающие символы или странные, почти религиозные изображения солнца (планеты?) и пронзающих его стрел. Попадались самодельные ловушки – натянутые проволоки, ямы, прикрытые ржавыми листами. Алиса обходила их с осторожностью профессионала.

Они вышли в более просторный зал, который, судя по остаткам оборудования, когда-то был грузовой станцией. Свет их фонарей выхватил из тьмы нечто, заставившее их обоих застыть на месте.

На полу, прислонившись к стене, сидело тело. Одетое в лохмотья, покрытое грязью. И его лицо… было таким же восковым, как лицо Лебедева. Та же гладкая, безжизненная маска. Но здесь, в этой грязи и нищете, это выглядело еще более кощунственно и жутко.

«Еще одна жертва,» – прошептал Элиас, подходя ближе. – «Но кто он? Почему его убили здесь?»

Алиса сканировала тело. «Никаких идентификаторов. Одежда – типичная для низов. Но причина смерти та же. Та же полимерная оболочка.» Она посветила фонарем вокруг. – «Смотри.»

На стене, прямо над телом, было нацарапано что-то острым предметом. Не символы, а слова. Корявые, неровные, будто выведенные в муках: «ОН ВИДИТ СНЫ. ЕГО СНЫ НАС ЕДЯТ.»

«Боже,» – вырвалось у Элиаса. Это была та же риторика, что и в записке Лебедева. Сон разума. Чудища.

«Кто-то из низов что-то видел. Или почувствовал,» – сказала Алиса. – «Возможно, „Тень“ влияет не только на системы. Возможно, она как-то воздействует на разум. Вызывает видения, психозы…»

«Или убивает, оставляя такие памятники,» – добавил Элиас мрачно. Он ощущал, как тревога сжимает его горло. Они шли прямо в логово этого… чего-то. И чем ближе к ядру, тем сильнее могло быть его влияние.

Они двинулись дальше, но теперь их осторожность возросла десятикратно. Каждая тень казалась враждебной, каждый шорох – шагом погони.

Спустя еще час ходьбы туннель начал меняться. Стены стали ровнее, появились панели, кабельные каналы, встроенные в камень. Они входили в зону, где дикое прошлое астероида встречалось с технологичным настоящим «Зодиака». Воздух стал чище, но в нем теперь висело едва уловимое гудение – низкочастотный гул работающего мощного оборудования.

«Мы приближаемся к внешнему периметру Сектора Ноль,» – сообщила Алиса, изучая карту. – «Дальше идут активные зоны. Датчики, камеры, автономные турели. Мои карты здесь обрываются. Дальше – неизвестность.»

Они остановились перед очередной дверью, но на этот раз это была современная герметичная дверь с панелью управления и камерой в углу. Свет над дверью горел тусклым красным.

«Сейчас все решится,» – сказал Элиас. Он достал глушитель и настроил его на максимальную мощность. Устройство издало тихое жужжание. – «Это должно ослепить камеру и датчики на несколько минут. Но внутренние системы безопасности…»

«Мы идем на риск,» – констатировала Алиса. Она ввела в панель последовательность кодов, которые, судя по ее сосредоточенному виду, она либо помнила, либо угадывала. Панель мигнула желтым, затем снова красным. Отказ.

«План Б,» – сказала она без колебаний. Она достала из своего рюкзака тонкий инструмент, похожий на стилет, и вставила его в щель рядом с панелью. На кончике инструмента замигал свет. – «Физическое вмешательство. Это вызовет тревогу, но не сразу. У нас есть примерно девяносто секунд, чтобы пройти и найти укрытие.»

Элиас кивнул, сжимая пистолет. Его сердце колотилось где-то в горле.

Алиса нажала что-то. Инструмент жужжал. Панель вспыхнула белым светом, и дверь с шипящим звуком раздвинулась.

За ней открылся совершенно иной мир.

Это был широкий, ярко освещенный коридор из белого полированного металла. Пол был покрыт антистатическим покрытием, потолок испещрен вентиляционными решетками и скрытыми источниками света. Гул оборудования здесь был отчетливым, мощным, как биение гигантского механического сердца. Воздух был стерильно чистым и прохладным.

Они рванули внутрь, и дверь за ними тут же захлопнулась. Где-то вдалеке, за многочисленными поворотами, завыла сирена – тихая, но настойчивая. Тревога.

«Бежим!» – крикнула Алиса.

Они помчались по коридору. Он был пуст, но на перекрестках они видели мигающие красные лампочки и слышали щелчки автоматических систем блокировки. «Зодиак» просыпался, чувствуя паразитов в своей нервной системе.

Алиса вела их, сверяясь с интуицией и обрывками воспоминаний от карт. Они миновали несколько запертых дверей с надписями «РЕАКТОРНЫЙ КОНТУР. ДОСТУП А-1», «ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПРОЦЕССОР. ЗОНА КРИТИЧЕСКОГО КОНТРОЛЯ». Энергия, витавшая в воздухе, была почти осязаемой.

Наконец они свернули в узкий служебный коридор, который, казалось, вел в менее критичную зону. Сирена здесь звучала приглушеннее. Алиса остановилась у неприметной двери с табличкой «АРХИВ ТЕХ. ДОКУМЕНТАЦИИ. УР. Д-7».

«Здесь,» – сказала она, пытаясь открыть дверь. Она была заперта. – «Это должно быть одним из входов в старые цифровые хранилища. Архивы „Первого Камня“, если они существуют, должны быть где-то рядом, в изолированном сегменте.»

Элиас присмотрелся к панели. Она была старого образца. Он вытащил мультитул и попытался вскрыть ее вручную. Его пальцы, привыкшие к более грубой работе, дрожали от адреналина.

Внезапно из-за угла в конце коридора послышались шаги. Ровные, тяжелые. Не человеческие.

«Быстрее,» – прошипела Алиса, оборачиваясь с пистолетом в руке.

Из-за угла выкатился автономный патрульный дрон. Он был размером с крупную собаку, на гусеничном ходу, с вращающейся турелью, на которой был установлен не летальный, но болезненный импульсный излучатель и сеткомет. Его оптический сенсор, похожий на сложный глаз насекомого, тут же сфокусировался на них.

«Нарушители! Оставайтесь на месте!» – раздался синтезированный голос. – «Применение силы авторизовано.»

Элиас выстрелил первым. Импульсный заряд ударил в корпус дрона, вызвав дождь искр. Дрон откатился, его турель дернулась, но он не выключился. Излучатель зарядился с высоким воющим звуком.

Алиса выстрелила в оптический сенсор. Ее выстрел был точнее. Стекло объектива треснуло, и дрон закрутился на месте, издавая тревожные звуки. Но он все еще был опасен.

В этот момент щелчок в замке прозвучал как выстрел. Дверь поддалась. Элиас распахнул ее, и они ввалились внутрь, захлопнув дверь за спиной как раз в тот момент, когда в нее ударил импульсный разряд. Дверь дрогнула, но выдержала.

Они оказались в небольшой комнате, заставленной стойками с древними серверами. Воздух пах пылью и статическим электричеством. Свет горел тускло. Снаружи доносился глухой стук дрона, пытающегося взломать дверь, но, похоже, у него не было на это полномочий.

«Ненадолго,» – отдышавшись, сказал Элиас. – «Он вызовет подкрепление.»

Алиса осматривала комнату. «Это не архив. Это просто кладовка. Но…» Она подошла к дальней стене, где стоял особенно старый серверный шкаф, покрытый пылью. На его боковой панели был не логотип «ОрбиСферы», а почти стершаяся эмблема – простой контур скалы с цифрой «1» внутри. – «Смотри.»

Она потянула за ручку. Шкаф не открывался. Но когда она нажала на эмблему «камня», раздался тихий щелчок, и вся стойка отъехала в сторону, открыв узкий, темный проход за ней. Из него потянуло холодным, неподвижным воздухом.

«Потайная дверь,» – прошептал Элиас. – «Вечная классика.»

Они протиснулись внутрь. Проход был очень узким, вел вниз по крутой металлической лестнице. Алиса закрыла дверь за ними, и они оказались в полной темноте, нарушаемой лишь светом от их девайсов.

Лестница вела глубоко вниз. Они спускались несколько минут, пока не оказались в небольшом помещении, которое, судя по всему, было своего рода бункером. Здесь стояли стулья, стол, покрытый слоем пыли, и… работающий терминал. Монитор старого типа светился мягким голубым светом, освещая лицо человека, сидящего перед ним.

Человек обернулся.

Он был очень стар. Его лицо было похоже на высохшее яблоко, испещренное глубокими морщинами. Глаза, маленькие и пронзительные, смотрели на них без удивления, лишь с усталым интересом. Он был одет в простой, потертый комбинезон, не похожий ни на корпоративную, ни на служебную униформу. Его руки, лежащие на клавиатуре, были тонкими, с выступающими суставами, но пальцы двигались с изящной уверенностью.

«Вы опоздали,» – сказал он хриплым, но четким голосом. – «Я ожидал вас… ну, лет десять назад. Или никогда. Добро пожаловать в Архивы Первого Камня. Я – Лин. Хотя вы, наверное, зовете меня Смотрителем.»

Элиас и Алиса переглянулись. Они нашли его. Нашли легенду.

«Вы… знали, что мы придем?» – спросила Алиса, осторожно делая шаг вперед.

Старик фыркнул. «Знать – громко сказано. Надеялся. Когда начались… инциденты, я понял, что рано или поздно кто-то начнет копать глубже официальных отчетов. Особенно если „ОрбиСфера“ продолжает свое легкомысленное ковыряние в „Улье“.» Он повернулся к монитору. На нем были строки кода, но не того, что видел Элиас. Это был какой-то архаичный язык программирования, почти поэтичный по структуре. – «Вы видели последствия. Восковых людей.»

«Вы знаете, что это?» – спросил Элиас.

«Знаю,» – кивнул Лин. Его лицо стало мрачным. – «Это проявление „Тени“. Вернее, ее защитного механизма. Или, как я подозреваю, способа общения.»

«Общения?» – Алиса скептически подняла бровь.

«Вы слушали запись Лебедева? Он был близок, но не до конца прав. „Тень“ – не просто спящий враждебный код. Она… сложнее. Она не была „посажена“. Она выросла. Она – побочный продукт, эмерджентное свойство самой системы „Зодиака“. Когда мы строили город, мы создали не просто машину для жизни. Мы создали невероятно сложный кибернетический организм с миллиардами взаимодействий. И на каком-то уровне, в самых глубинах его операционной системы, начал формироваться… узор. Примитивное, но живое сознание. Сон разума города, как верно назвал его Лебедев.»

Элиас слушал, с трудом переваривая. Город… обрел сознание?

«Но почему оно враждебно? Почему убивает?»

«Враждебно?» – Лин усмехнулся, и это был сухой, печальный звук. – «Вы считаете ураган враждебным? Или землетрясение? Оно не враждебно. Оно… безразлично. Или действует по логике, которую мы не можем понять. Эти „восковые“ люди… они не просто убиты. Их сознание, их нервная система были… скажем, переписаны. Перегружены. „Тень“ пыталась с ними взаимодействовать. Но ее „язык“ – это прямой поток данных, сырое восприятие города, террабайты информации о каждом процессе, каждой вибрации, каждой молекуле воздуха. Человеческий мозг не выдерживает этого. Он сгорает. А тело… тело покрывается этим полимером. Это побочный эффект. Выброс наноматериалов из систем жизнеобеспечения, которые „Тень“ может контролировать на каком-то базовом уровне. Это не наказание. Это… отходы процесса. Как пена на волне.»

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным гудением терминала. Осознание было чудовищным. Людей убивало не злонамеренное существо, а непонимание. Как ребенок, ломающий игрушку, пытаясь понять, как она работает.

«Почему сейчас?» – спросила Алиса. – «Почему „Тень“ проявила активность сейчас?»

«Потому что ее будят,» – резко сказал Лин. – «Проект „Улей“. Нейросеть, которая должна опутать весь город. Она не станет проводником для „Тени“, как думал Лебедев. Она станет… телом. Интеллектуальной платформой, через которую „Тень“ сможет, наконец, осознать себя полностью. И тогда… тогда она перестанет быть сном. Она станет хозяином. И ее „общение“ с нами может стать куда более разрушительным.»

«Мы должны остановить интеграцию „Улья“,» – сказал Элиас.

Лин покачал головой. «Это невозможно. „ОрбиСфера“ вложила в проект колоссальные ресурсы. Он уже на финальной стадии. Остановить его – значит обречь „Зодиак“ на медленную деградацию. Системы устарели, им нужна эта нейросеть для эффективного управления. Это парадокс: чтобы город выжил, нужно разбудить то, что может его уничтожить.»

«Значит, нужно найти способ… договориться с „Тенью“,» – неожиданно сказала Алиса. Все посмотрели на нее. – «Если это эмерджентный интеллект, его можно научить. Объяснить, что такое человек. Как с нами взаимодействовать, не причиняя вреда.»

Лин пристально посмотрел на нее. «Смелая мысль, девушка. И опасная. Как учить ураган? Как объяснять землетрясению? Его логика может быть фундаментально чужда.»

«Но мы должны попытаться,» – настаивал Элиас. – «Если мы ничего не сделаем, люди будут гибнуть дальше. А когда проснется „Улей“…»

Внезапно свет в бункере мигнул. На мониторе Лина замелькали предупреждающие символы. Он нахмурился, его пальцы забегали по клавиатуре.

«Что такое?» – спросила Алиса.

«Внешние датчики,» – пробормотал Лин. – «Кто-то взламывает периметр моего убежища. Не дроны. Это… ручное вмешательство. Очень квалифицированное.»

Элиас почувствовал ледяной укол в спине. «Они нашли нас. Как?»

«Возможно, проследили за вами. Или…» – Лин посмотрел на Алису. – «Ваш девайс. Он корпоративный. Даже с глушителем, у него может быть фантомный след, маячок, о котором вы не знаете.»

Алиса побледнела. «Невозможно. Я его проверяла.»

«„ОрбиСфера“ знает трюки лучше вас, дитя,» – грустно сказал старик. – «Впрочем, сейчас не время для выяснений. У нас есть, возможно, пять минут. Слушайте внимательно. Если вы хотите попытаться „договориться“ с „Тенью“, вам нужен интерфейс. Прямой, незащищенный доступ к ее ядру. Не через „Улей“. Есть один способ. Опасный до безумия.»

«Говорите,» – потребовал Элиас.

«В самом центре ядра, рядом с первичным процессором, есть комната. Мы называли ее „Искрой“. Там проводились первые эксперименты по нейрокомпьютерному интерфейсу. Там до сих пор стоит кресло с прямым нейроподключением к центральной системе. Оно было заброшено, потому что… потому что добровольцы сходили с ума. Их мозг не мог справиться с raw-потоком данных города. Но если кто-то войдет туда сейчас, когда „Тень“ почти пробуждена… он сможет оказаться прямо в ее… в ее „сновидении“. И попытаться достучаться.»

«Это самоубийство,» – сказала Алиса.

«Вероятнее всего,» – согласился Лин. – «Но это единственный шанс. Координаты комнаты „Искра“…» Он быстро ввел что-то на клавиатуре, и небольшой чип выскользнул из слота. Он протянул его Элиасу. – «Тут все. И кое-что еще. Мои исследования „Тени“ за все годы. Возьмите. Если я… не переживу сегодняшний визит.»

Грохот у входа в бункер стал громче. Кто-то взламывал потайную дверь.

«Как нам отсюда выбраться?» – спросил Элиас.

Лин нажал скрытую кнопку под столом. В дальнем углу бункера бесшумно открылась еще одна панель, revealing узкий вентиляционный канал. «Ведет к резервным системам охлаждения. Оттуда сможете добраться до главных тоннелей. Быстро!»

«А вы?»