Мой маленький «Я»

Arcafone

Мой маленький «Я»

Глава 1

Мои начертания о прошлом заставляют застрять меня где-то в страницах этой полностью обычной книги, что вроде бы и зовется жизнью.

Смотря на человека, его идеи и его прошлое, я с полной уверенностью могу сказать, что мне на него наплевать. Это может показаться ненужным лицемерием, но порой безумно тяжело жить, когда сказка, которая зовется жизнью, встречает меня как неудачника, картинка в книге, которой застрянет в этой пучине ненужных нам слов.

Давно лишенный страсти, я ежедневно прохожу этот путь, называемый вечностью. Мои руки давно утонули в этом болоте, которое так любят псевдовзрослые. Я не представляю жизни на земле, как яркое пламя огня, как семейный уют, как приятный осенний дождь.

Разумеется, порой я болен мыслью о том, что, может быть, завтра я проснусь не в том месте, где должен быть тот маленький ребенок, смотрящий на меня в отражении противного болота. Я снова просыпаюсь, окруженный вниманием со стороны людей, которых я давно ненавижу.

Снова этот завтрак из протухших яиц, которые с любовью пыталась достать для меня мама. Прости меня, мама, но я не знаю о том, как проявлять любовь, да и где найти этот фрагмент настоящей любви, когда в небе мне не видно ничего, кроме грязных облаков, пропитанных ядовитым газом.

Как обычно, я выйду на улицу, чтобы тот ядовитый воздух потихоньку убивал невинного меня изнутри. Никогда не понимал старых людей, которые верят в то, чего нет. Никогда не смогу понять себя, которому безразлично всё, кроме далеких птиц, что когда-то навязали мне ту пустоту голодного края, куда каждый раз они улетают.

Почему я не могу почувствовать себя птицей и просто взлететь куда-то выше этого серого неба, хотя чем выше я бы взлетел, тем сильнее бы замерз, а значит, попросту бы разбился? Почему голодный кот не просит милостынь у тех добрых людей, которые его вышвырнули на улицу, почему он хочет жить, разве борьба стоит чего-то?

Проходит недолгое время, я, стоящий посреди поля, увидел ничего, что тут пишется. Проходитеще, я только мерзну сильнее, а стоит ли, свечи, замёрзнуть в этом поле — внезапно глаза открылись, оказывается, я спал, но ощущаю очень странное чувство обыденности в непонятном мне месте.

Стены кажутся знакомыми, хотя картины внутри, висящие на слегка обшарпанных стенах, похоже, вышли из моды, раз окружают меня среди холодных стен этой черной квартиры. Что-то побудило меня открыть ту плотную ткань, что обычно закрывает меня от этого грязного мира.

Вместо ядовитых узоров за окном я увидел зеркало, в котором не вижу своего я, своего лица и своей худощавой рожи. Странное зеркало, подумал про себя, хотя, конечно же, мое «я» слегка удивило, ведь по законам той физики, что когда-то учили маленького меня, я должен был увидеть себя, а не отражение своей грязной квартиры.

В отражении я начал замечать очень тонкие детали прошлого, что было вчера. Например, рамка картины, она мне симпатизировала больше, чем просто то, что я видел за своей спиной — эти маленькие, до ужаса в дрожь пробивающие узоры, которые так с четкостью передают каждый элемент моей злощастной квартиры.

Помимо прочих узоров и сама картина кажется слегка странной. Я подхожу к картине сзади и начинаю сравнивать их, та картина, которую я видел на протяжении всей своей никчемной жизни, была очень странной. Все элементы в квартире оставались на своих местах, но в них не было меня, и я понял, что это не то место, которое встречало меня во все периоды моего взросления. Это совсем другое, как кровать, постельное белье, да даже обои, которые так отличаются от прежних, удивительно, но это то, что мне не нравится.

И тут я осознал, что это место слегка лишь похожее и отдающее отголосками меня лишь пыль. Выйдя из своей комнаты, я понял, что дома никого, кроме меня самого. На шторах висит плотная тюль, не дающая свету выйти наружу, но, открывая каждую из них, я понимаю, это лишь отражение той же никчемной квартиры.

Я, не понимая ничего, не понимая самого себя, решил выйти из квартиры. Но единственное, что окружало меня — это лишь короб, в котором я жил когда-то, и белая пустыня с кристально чистым серым небом.

Не было ни птиц, ничего, только пыль под ногами, слегка напоминающая мне соль. Я решил, что отсюда нужно выбраться, а иначе другого выхода здесь нет. Я просто шёл вперёд, не понимая, куда я иду. Стоило посмотреть назад, как короб от той квартиры исчез, и остались лишь только воспоминания о когда-то забытом мне прошлом.

Я просто иду вперёд, пока в мои ноги безжалостно вгрызается здешняя земля. Я просто иду вперёд, пока в ногах осталось хоть капля силы, воды и чего-то ещё... Я просто иду, давно не оглядываясь назад. Я просто иду, пока пыль слегка оседает на моей проклятой физиономии.

Прошло столько времени, я чувствую, что я голоден. В прошлые годы я давился дешёвой лапшой, а сейчас ни её, ничего. Я пытался есть здешнюю землю, но всё, что она делала — это лишь наполняла мой живот этим грубым песком. Я просто иду вперёд.

Здесь нет солнца или луны, дня, ночи — лишь слегка забитый унынием вечер. Я вспоминаю моменты, даже тогда, когда я давился ядовитым запахом этих когда-то пышных облаков. Я просто шёл вперёд, чувствовал голод. Я больше не могу...

Всё, что я хотел — это похоронить себя заживо в этом проклятом месте. Мне сложно судить о смерти и сложно что-то сказать, но, несмотря на мои тяжёлые раздумья, песок не прекращал сгрызать мои усталые ноги, пока я просто лежал и смотрел в это серое небо. Я думал: «Почему?»

Разумеется, я пытался идти назад по своим следам, но на месте своей проклятой квартиры я застал только этот голодный песок. Пока я лежал и молился о смерти, что-то не давало мне умереть. Я чувствую боль, я чувствую, как этот песок сжирает изнутри, как его песчинки слегка режут меня изнутри.

Я так хочу попить, закрыл глаза, чтобы уснуть, но надежда умереть так и не дала мне этого сделать. Я снова иду, мои ноги по голень в крови, а кости смотрят наружу. Я до сих пор чувствую боль, мой мозг отдаёт сигналы по всем фронтам, а фронты, подобные нитям платка, только слегка задевают этот песок, от чего мне ужасно больно.

Я пытался отказаться от этих фронтов, но они попросту не рвались, не хотели так просто отпускать моё больное тело. На лице выступают лёгкие морщины, но я давно потерял счёт времени, поэтому мне не важно.

И вот я снова иду, но зачем и для чего — я не понимаю. Я просто иду. Песок уже проглотил мои ноги, поэтому я подумал: «А хуже ли я?» Хотел откусить себе руку, но не могу — у меня попросту нет сил прокусить мою тонкую кожу. Я просто ползу.

Ведь ног давно не осталось, лишь фронты висят себе спокойно, слегка напоминая о боли. Я просто ползу. Пока я полз этот долгий бессмысленный путь, состарился ещё сильнее, сердце начало напоминать о себе чаще, чем реже, и у меня была лишь одна надежда — это смерть.

И вот история моих тонких ног передаётся из поколения моего тела к моим рукам — всё те же фронты, всё та же боль. Не могу ползти, сил не осталось, еле дышу... Но до сих пор я не могу умереть.

Лежу. Вроде бы время подходит к концу, но тело так борется за жизнь, или в этом месте попросту нельзя умереть. Лежу... Слышу звуки, непонятные мне все эти годы, слегка похожие на мои шаги, но, возможно, это лишь воображение пытается найти выход или утешить меня.

И тут звуки усилились, словно кто-то подходит — такая нежная походка, эта грация, этот стук о белый песок. Это всё просто чудесно. Я начинаю смеяться, и тут слегка открываю глаза, смотрю куда-то вдаль и вижу девушку, которая слегка обеспокоилась моим внешним видом, хотя и неудивительно — не всегда увидишь тело, из которого торчат кости да фронтовые нити.

И тут, опустив глаза, я понял, что я снова могу идти. Песок, подобно чему-то прекрасному, одарил меня снова моими ногами, руками, да всем прочим, что так долго мучило меня все эти годы.

Девушка подходит всё ближе, и тут я замечаю: одежда, которая была на мне, с каждой секундой становилась мне больше. Девушка подошла ко мне ближе. Я хотел задать ей кучу разных вопросов, но всё, что я смог — это заныть, как маленький ребёнок, хотя, осматривая своё тело, я обнаружил, что я дитя.