Большой Спуск

Большой Спуск

Мария Орлова

© Мария Орлова, 2026

ISBN 978-5-0069-4648-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Великая идея

Да! Сегодня вечером мы идём на Большой Спуск! И никто нас не остановит! А… вы же не знаете, что такое Большой Спуск…

Это вон та огромная гора. Она делит наш город на Верхний и Нижний. Солнце встаёт у нас, в Верхнем Городе. Освещает Большой Спуск, но ровно до середины. Эта линия называется Рубеж. Так что жители Нижнего Города живут в полной темноте. Мы прозвали их сумеречниками.

А ещё мы сливаем помои в Нижний Город. Поэтому асфальт на Большом Спуске всегда влажный и скользкий. Самое лучшее время – это середина осени, когда он чуть подмерзает и можно кататься. И да! Сегодня мы идём на Большой Спуск! Если, конечно, Наст согласится. Без неё-то я не пойду.

Я подхожу к её подъезду, а Наст уже меня ждёт. Если честно, она одета как оборванка – в растянутом свитере и потёртых штанах.

– А чего ты вся в белом? Испачкаешься же! – удивляется она.

– Потому что у меня великая идея!

Пока мы петляем через дворы, я аккуратно спрашиваю:

– А ты не хочешь узнать мою великую идею?

– Только если она чем-то нам грозит.

– Она обещает приключения и, если честно, место в истории города!

Наст останавливается:

– Я никуда не пойду! – она всегда так говорит. Сначала…

Я кладу руку ей на плечо:

– Сегодня мы спустимся в Нижний Город, чтобы повести сумеречников смотреть восход! – и ещё я добавляю:

– А родителям скажем, что ночуем друг у друга.

– Маст! Пожалуйста! Стой! – Наст бежит за мной через двор. – Я знаю о сумеречниках такие истории, что у меня от них… мм…

– Мысли щекочут за ушами, как сороконожки? Ну какие ещё истории?

– Например… вот… Там дома живые, они ругаются и стонут, как гигантские… мм…

– Голодные псы, забившиеся тебе под рёбра?

– Не смейся! Всё именно так. На свете нет звука ужаснее!

– Ну откуда ты это взяла?

– От… людей.

Я останавливаюсь и топаю ногой.

– Вот именно, Наст! Всё это мифы! Если честно, никто ведь ничего не знает о сумеречниках! А мы с тобой приведём их сюда, в Верхний Город, чтобы рассеять тьму заблуждений!

– Мне как-то всё равно на тьму, – ворчит Наст и грызёт ногти, а значит, размышляет.

Она стоит вся в золоте вечернего солнца и даже не представляет, как героически выглядит со стороны!

И Большой Спуск тоже залит нашим вечерним солнцем. Это хороший знак! Сколько же тут детей! Все катаются и вопят. На Большом Спуске так хочется кричать! И, знаете, я думаю, что и нам можно чуть-чуть покататься. Мы с Наст берёмся за руки и разгоняемся, мчимся, дерём глотки, кувыркаемся, врезаемся во всех подряд, падаем, отряхиваемся, встаём. Кругом всполохи света, золотые искры в глазах, сияют оледеневшие помои! Наст хохочет и уже ничего не боится. Мы цепляемся друг за друга и мчимся вниз. Всё быстрее и быстрее. Мимо проносятся голоса: «Э-э-эй! Вы куда-а-а-а?!» Детей всё меньше и меньше – досюда уже никто не спускается. И вот он – Рубеж!

– Сто-о-ой! – кричит Наст.

Мы резко тормозим, в лицо летят ошмётки помоев, и вглядываемся в границу между Верхним и Нижним городами.

– Как будто свет разрезали ножом, – шепчет Наст.

И правда, Рубеж, оказывается, – ровная линия между светом и тьмой. А тьма такая, как будто и нет никакого Нижнего Города.

– Я домой, – шепчет Наст.

– Слушай, мне тоже страшно, – я сжимаю её руку, – но ты подумай о сумеречниках. Как они там?

– Да мне как-то всё равно, – она вырывает руку и бежит вверх по Большому Спуску. – Ты что думаешь, тебя там кто-то ждёт с твоими великими идеями?

– Да! Просто они об этом ещё не знают! И я пойду! С тобой или без тебя! – Я заношу ногу над Рубежом.

И вдруг… как же вам это объяснить? Да! Это правда как будто голодные псы высасывают всё у вас под рёбрами! Вы такого ни разу не слышали! Всё вокруг наполняется воем и ругательствами! Даже Большой Спуск дрожит под нашими ногами!

– Я тебе говорила! – вскрикивает Наст, обернувшись. – Это не миф!

– Это просто совпадение! Вы же сами видите, что это просто совпадение.

– Маст, бежим отсюда! – навзрыд кричит Наст, но вдруг спотыкается об обледенелую куриную косточку, падает и кубарем летит вниз, прямо во тьму.

Я смотрю под ноги и вижу, что больше нет никакого Рубежа. Обе части города поглотила тьма. А значит, и бояться нечего? Да?

Идём в гости

– Выпустите меня отсюда! – скулит Наст и мечется из стороны в сторону. Но кругом тьма, и не поймёшь, в какую сторону дом. Наст ругается, кричит, что всё самое ужасное в мире из-за меня. И вдруг она резко успокаивается и спрашивает:

– Ну так что? Куда дальше? – вот! Другое дело! Узнаю лучшую подругу!

– Нужно познакомиться с кем-нибудь из сумеречников, – предлагаю я. – Пойдём в гости?

Дверь подъезда надсадно визжит и захлопывается. Нас обдаёт эхом и пылью. Здесь горит тусклая лампа. И мы с любопытством оглядываемся вокруг – и, если честно, это самый серый, самый пыльный и самый никчёмный подъезд, который я видела в жизни. Он такой серый, что в нём всё сливается в одно: и окна, и двери, и стены, и перила, и ступеньки. Из-за этого, когда поднимаешься, боишься мимо наступить!

– Не нравятся мне эти хождения по гостям, – бурчит Наст. – Я вот слышала историю… Как-то раз две девочки позвонили в дверь сумеречнику. И одна девочка потом не вернулась. А вторая с тех пор говорит только: «баночник… баночник…» – Наст останавливается и плачет.

– Наст! – восклицаю я. – Представь, сколько здесь домов и сколько в них квартир! Даже если бы твоя история была правдой, какой шанс, что мы нарвёмся именно на этого сумеречника?

Наст утирает слёзы и кивает.

– Всё! Давай просто позвоним в первую попавшуюся дверь, – говорю я и уверенно нажимаю на кнопку звонка. Он хрипит. Щёлк! И дверь распахивается. На пороге появляется серый сгорбленный старик. Он приподнимает запылённые очки, разглядывает нас и вдруг восклицает:

– Дети?! Вы вернулись!

– Что?! – только и успевает воскликнуть Наст, но старик уже затаскивает нас в прихожую.

– Не разувайтесь, – суетится он, – проходите сразу на кухню! Я всё для вас накрыл! Уже год назад… или, может быть, пять лет… или десять? – Он подталкивает нас вперёд.