Сборник любовных романов

– Боялся спугнуть, – честно сказал Руслан. Его взгляд стал серьезным. – Иногда самое важное лучше наблюдать сначала на расстоянии. Чтобы понять, стоит ли приближаться.

– И стоит? – спросила она, не опуская глаз.

– Оказалось, что чем ближе, тем интереснее, -ответил он, и в уголках его глаз наконец дрогнули легкие морщинки улыбки.

Они проговорили до самого закрытия. Снег за окном не прекращался, укутывая город в белое безмолвие. Когда они вышли на улицу, оказалось, что земля уже покрыта толстым, чистым слоем, приглушавшим все звуки. Затем они сели в машину Руслана и просто катались, наслаждаясь зимним пейзажем и присутствием друг друга рядом. Подъехав к дому Алены, Руслан открыл перед ней дверцу машины, она подала ему руку, аккуратно захлопнув дверь, он наклонился над Аленой и шепнул ей на ухо.

– Завтра я буду в этом кафе в семь. Буду надеяться, что вы снова нарушите мое одиночество, – сказал он не как просьбу, а как тихое, уверенное предположение.

Алена кивнула.

– Буду.

Он сел в машину и она тронулась с места. Алена долго смотрела ему вслед. События их встреч развивались быстро и в один из вечеров Алена переступила порог дома Руслана. Она с интересом все разглядывала, его евроремонт, все было так красиво. Руслан принес два бокала вина, накрыл стол вкусностями. Ужин проходил в романтической обстановке.

Мягкий свет торшера, тихая музыка и вино растворяли последние остатки стеснения. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно, их слова и смех смешивались, а взгляды становились все более прямыми и долгими.

Когда тарелки опустели, а разговор постепенно сменился тишиной, наполненной пониманием, Руслан взял ее за руку и пригласил на танец, кружась в танце они так смотрели друг на друга, в их взглядах было сказано на много больше, чем в словах. Его прикосновение было вопросом, а ее ответом – легкое сжатие пальцев. Он, не отпускал ее руки, повел за собой из гостиной. Алена следовала за ним, сердце колотилось где-то в горле, а в голове пульсировала одна мысль: «Сейчас».

В спальне было темно, только свет из гостиной ложился на пол длинной полосой. Руслан обернулся к ней, и в его глазах она не увидела натиска или поспешности, только сосредоточенное внимание и сдерживаемую нежность. Он мягко прикоснулся к ее щеке, давая ей последний шанс отступить.

– Алена – тихо произнес он, и ее имя в его устах прозвучало как заклинание.

– Я… я никогда… – вырвалось у нее с предательской дрожью в голосе. Она не могла договорить, но он понял. Все его движения замерли на мгновение, а выражение лица стало еще более бережным, почти благоговейным.

– Никогда? – переспросил он так же тихо, и она лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Тогда он не стал говорить ничего лишнего. Его движения из плавных и неспешных превратились в осознанно-медленные, давая ей время привыкнуть к каждому новому прикосновению, к каждому шагу. Страсть, которую она читала в нем раньше, была теперь обуздана огромной осторожностью. Он вел ее, как по тонкому льду, постоянно сверяясь с ее взглядом, с дыханием, с легким вздрагиванием кожи.

Для Алены все было впервые: и эта смесь страха и жгучего любопытства, и уязвимость, и ощущение полного доверия к другому человеку. Боль была острой, но краткой, и он замер, позволяя ей адаптироваться, шепча ободряющие слова, пока острота не сменилась странным, новым чувством близости.

А потом началось другое. Медленное, глубокое движение, рождающее не боль, а нарастающую волну незнакомого, всепоглощающего ощущения. Она забыла о страхе, утонув в этом новом для себя ритме, в его сбивающемся дыхании у ее уха, в его руках, которые крепко, но бережно держали ее. Мир сузился до полумрака комнаты, до запаха его кожи и собственного учащенного сердца.

Когда все закончилось, наступила тишина, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Руслан не отстранился сразу, а остался рядом, обнимая ее, гладя по волосам. Алена лежала, глядя в потолок, чувствуя, как внутри нее все переворачивается и укладывается заново. Стыда не было. Была оглушительная усталость, легкая физическая растерянность и… странное чувство спокойной уверенности. Переход был совершен. Она была уже не та, что вошла сюда час назад.

– Все в порядке? – его голос прозвучал совсем рядом, глухо и заботливо.

Она повернула голову и в полутьме встретилась с его взглядом. И вместо ответа кивнула, прижимаясь к его плечу. Да. Все было в порядке. Было страшно, ново и необъяснимо. Но с ним – было правильно. Он стал ее проводником в неизвестное, и он не подвел. В этой тишине, в его объятиях, рождалось новое, еще неосознанное чувство – благодарность, смешанная с глубокой, зарождающейся привязанностью.

Их бурный роман развивался с огромной скоростью и Алена уже не представляла своей жизни без Руслана.

В один из вечеров Руслан пригласил Алену для серьезного разговора. Алена купила вино и пирожные и летела словно на крыльях любви к Руслану. Она пришла в хорошем настроении, они покушали, выпили по бокалу вина.

– Алена, нам необходимо расстаться – вдруг заявил Руслан.

Сердце Алены замерло на мгновение, будто пропустив удар. Вечер, который начинался с теплой улыбки Руслана и запаха ее любимых пионерских пирожных, теперь обрушился в бездну. Слова повисли в воздухе, острые и невесомые, как осколки стекла.

– Расстаться? – тихо переспросила она, больше для того, чтобы услышать это сама и поверить. Голос звучал чужим, будто из другого конца туннеля.

Руслан смотрел куда-то мимо нее, в темнеющее окно, его пальцы нервно теребили край салфетки. Он выглядел не жестоким, а… уставшим. И в этом была самая жестокая правда.

– Да, Алена. Мне жаль. Просто… всё это было несерьёзно. Для меня. Я думал, ты понимаешь – он наконец поднял на нее взгляд, и в его голубых глазах она увидела не боль, а неловкость. Как будто он случайно наступил кому-то на ногу в переполненном автобусе, а не перечеркивал несколько лет её жизни, надежд и тихих «я тебя люблю», шептанных в полумраке.

– Понимаю? – в её голосе впервые прорвалась дрожь, но не от слёз, а от нарастающей ярости.

– Что именно я должна была понимать, Рус? Твои цветы, что ты мне дарил? Твои разговоры о будущем, о том, как мы поедем летом отдыхать? Или то, как ты держал меня за руку, когда мне было страшно? Это что, часть «несерьёзного» времени?

Он вздохнул, откинулся на спинку стула, приняв защитную позу.

– Мы хорошо провели время. Было весело, комфортно. Но это всё. Не ищи здесь какого-то глубинного смысла. Его не было.

Хорошо провели время. Словно они не проживали дни, а брали в аренду приятный фон для своих жизней. Комфортно. Как удобный диван, с которым не жаль расстаться при переезде.

Слезы, всё это время жгли ей горло. Она увидела всё с поразительной ясностью. Его полуулыбку на их первом свидании – не смущённую, а оценивающую. Его лёгкие, необязательные ответы на её серьёзные вопросы. Она сама дописала за него сценарий их романа, наделила смыслом его недомолвки, приняла желаемое за действительное.

– Знаешь что, Руслан? – её голос дрожал. – Ты прав. Это и правда было несерьёзно. Просто я, видимо, была единственной, кто этого не заметил. Спасибо, что прояснил.

Она встала, не роняя ни одной вещицы со стола. Не стала допивать вино, которое выбирала с такой любовью. Не стала искать на его лице тень сожаления. Его облегчённый вздох, когда она направилась к прихожей, был красноречивее любых слов.

На улице пахло дождём и прелой листвой. Алена застегнула куртку и сделала первый шаг по мокрому асфальту. В груди была боль разбитого сердца и щемящее чувство стыда – за свою наивность, за подаренные не тому человеку эмоции.

А где-то за её спиной, в уютно освещённой кухне, Руслан наливал себе ещё вина, думая, что всё прошло гладко. Он ещё не понял, что только что потерял не «девушку, с которой хорошо проводил время», а человека, который любил его по-настоящему.

Алёна шла по мокрому асфальту, не замечая, куда. Слёзы смешивались с мельчайшей моросью, город вокруг расплывался в грязное акварельное пятно. Стыд, отравляющий и липкий, гнал её вперёд. Он был хуже боли. Боль можно было пережить, а от этого чувства собственной глупости, будто она была прозрачной стекляшкой, в которую смотрели все, кроме неё самой, не было спасения. Мысли путались, возвращаясь к его облегчённому вздоху. Это был финальный штрих, точка, после которой весь её мир свернулся в тугой, болезненный комок под рёбрами.