Бывшие. Дядя доктор, спаси мою маму

Малышка подбежала, взяла мою руку и приложила к своей щечке.

– Я так испугалась! – тихо пролепетала она. – Ты спала и никак не просыпалась, а меня хотели увезти без тебя на другой машине, – из огромных глаз покатились прозрачные капли слез, – но я так кричала, что тети на скорой привезли меня сюда с тобой.

Она остановилась, чтобы перевести дух и повернулась к Косте, стоящему чуть поодаль от нас:

– А добрый дядя спас тебя! – она вновь повернулась ко мне. – Я попросила его и он спас! А потом я пила чай с печеньем и спала в его кабинете на большом диване!

– Спасибо тебе, – прошептала, глядя в родные зеленые глаза Арефьева.

Он сложил руки на груди и сурово сдвинул брови:

– Боюсь, одним “спасибо” ты не отделаешься.

Глава 5

Арина

Костя прошел к столу, подхватил стул и присел на него у моей кровати.

– Что со мной? – спросила, с тревогой в голосе. – Я надолго здесь?

– Сотрясение и сломана пара ребер, – Арефьев уперся локтями в колени и потер лицо ладонями. – Из-за смещения перелома было внутреннее кровотечение, но ребята справились. Так что, через недельку сможем тебя выписать.

– А неделька это долго? – спросила малышка, которая заметно повеселела, увидев меня.

Она наконец отпустила мою руку и подошла к Косте.

– Неделька – это семь дней, – с мягкой улыбкой ответил он, подхватил свою дочь и усадил на колени.

Она тут же с комфортом устроилась в его руках и откинулась спиной на сильную грудь.

Диана, которая очень осторожно относилась к незнакомым людям, удивительно быстро доверилась Арефьеву и вела себя с ним так, будто знала всю свою жизнь. Вот и не верь после этого в “зов крови”.

Они принялись считать дни, загибая пальцы на правой руке Кости, а я не могла отвести от них глаз.

Миллион раз представляла себе встречу отца и дочери, фантазировала, как он увидит нас с малышкой, все поймет и будет жалеть о том, что у нас все так нелепо закончилось. Жалеть так же отчаянно, как сожалела я.

Постоянно корила себя за то, что не рассказала Косте о ребенке, не дозвонилась до него, а сдалась, после первой неудачной попытки, решив не мешать его новой счастливой жизни с другой женщиной.

Женщиной, которая звалась моей подругой, а как только мы расстались, тут же заняла вакантное место в жизни и постели Арефьева.

Но какое я имела право обвинять его? Наш развод был взвешенным, обоюдным решением. А мое разбитое сердце… Что ж, это, как говорят, сопутствующие потери.

Только вот я никак не могла представить нашу встречу при таких ужасных обстоятельствах. Волна холодного пота прокатилась по моему позвоночнику, едва только я представила, что было бы с Дианой, если бы меня не спасли. Ведь у нас здесь не осталось никого. Никого, кроме Кости и его семьи.

– Константин Михайлович, завтрак для девочки, – дверь в палату открылась и вошла пожилая женщина с подносом, на котором стояли тарелки с едой.

– А что на завтрак? – деловито поинтересовалась Диана.

– Овсяная каша, творожная запеканка и чай с бутербродом, – ответила санитарка, расставляя завтрак на столе.

– Овся-а-а-нка, – протянула дочь, сморщив носик.

Она ни в какую не хотела есть каши, терпеть их не могла.

– Я тоже кашу не люблю, – наклонившись к дочери, проговорил Костя, – но она полезна для здоровья! Так что давай так: ты сначала съедаешь немного овсянки, а потом я принесу печенье, которое тебе вчера очень понравилось, договорились?

– Договорились, – с тяжелым обреченным вздохом согласилась дочь, сползла с колен Арефьева, уселась за стол и принялась уплетать кашу.

– Когда вы вернулись? – задал вопрос Костя, переводя взгляд с дочери на меня.

– Неделю назад, – проговорила, с трудом разлепляя пересохшие губы.

Бывший муж поднялся и поднес к моим губам стакан воды с трубочкой.

– Чуть позже тебе принесут бульон, потерпи немного, скоро станет легче.

– Кость, мне бы телефон мой найти, хочу Аллу попросить побыть с Дианой, пока я здесь.

– Не надо никого просить, – вполголоса проговорил Арефьев, – думаю, моя мама будет безумно рада познакомиться с внучкой.

Он посмотрел на Диану, а потом, словно решившись, резко повернулся ко мне и отчаянно прошептал:

– Аришка, ну как так? Она же моя! Почему ты молчала? Я ничего не понимаю! – он взъерошил пятерней свои волосы. – Это наш прощальный секс, да?

– Да, – проговорила, откинувшись на подушку и прикрыла глаза…

Мне, после магистратуры, предложили стажировку в крупном архитектурном бюро Флоренции.

Я была несказанно счастлива, ведь сбывалась моя самая сокровенная мечта, работать в городе, который называли “колыбелью архитектуры”.

Городе, где творили великие мастера, создавшие шедевры, ставшие образцами для всей мировой архитектуры. Да и моя мама, которая жила там больше десяти лет настаивала, чтобы я соглашалась.

В свой очередной приезд я сказала Косте, что не могу потерять этот шанс и остаюсь в Италии еще, как минимум, на год.

У Кости тоже карьера шла в гору, он к тому времени уже получил звание капитана.

Мы тогда очень сильно сильно поругались. Я убеждала его, что несмотря ни на что, мы семья. А он, в запале ссоры выдал:

– Да какая мы семья, Арина! Мы уже два года живем отдельно! Ты мне жена только по документам!

– Так давай исправим это! – выкрикнула я, и громко хлопнув дверью скрылась в спальне.

Костя вошел в комнату через какое-то время. Сел рядом со мной.

– Думаю, – чуть слышно проговорил он, с трудом подбирая слова, – в нашей ситуации, будет правильным отпустить друг друга.

– Согласна, – прошептала в ответ, хотя все мое существо противилось этому.

Я не знала, какое решение будет верным в сложившихся обстоятельствах, не знала, как поступить правильно, не могла сделать выбор. Выбор между мечтой и любовью. Выбор, который в итоге за меня сделал муж, а я его трусливо приняла.

После нашего разговора мы вроде успокоились, но разошлись спать по разным комнатам. На следующий день подали заявление о разводе в ЗАГС и я уехала в квартиру бабушки, которую она оставила мне в наследство.

Весь месяц, пока мы ждали расторжения брака, с Костей не общались. Моя подруга Алла, которая вышла замуж за Леху, друга Арефьева, пыталась мне что-то рассказать о нем, но я останавливала ее, слишком болезненным было для меня каждое упоминание о муже.

За день до моего отлета во Флоренцию я приехала к Косте, чтобы забрать остатки своих вещей.

Он был дома. На столе в гостиной лежал его экземпляр свидетельства о разводе. Я за своим так и не съездила, не нашла в себе сил.

– Ты уверена, что это правильное решение? – Костя остановил меня у двери.

– Смысл теперь говорить об этом? – я с грустью посмотрела на него. – Дело сделано.

– Аришка, я так тебя люблю! – прорычал он и впился в мои губы яростным поцелуем, на который ответила со всей страстью и любовью, которая горела во мне.

Это была совершенно сумасшедшая ночь. Наша прощальная ночь… Я ушла на рассвете, когда Костя уснул.

Он звонил мне до тех пор, пока я не села в самолет до Флоренции и не отключила телефон. Но я так и не решилась поднять трубку…

А через месяц, когда мне стало плохо от моего любимого корнетто с заварным кремом, я поняла, что беременна.

– Почему же ты ничего мне не сказала? – вырвал меня из воспоминаний голос Арефьева.

– Я пыталась, звонила тебе, но… – но договорить мне не дала ругань в коридоре, которая доносилась в палату сквозь приоткрытую дверь.

– Это хирургия, – кричала какая-то женщина, явно пытаясь кого-то остановить, – здесь запрещены посещения!

– Мне плевать, что у вас тут запрещено! – гремел в ответ низкий мужской голос. – В какой палате находится моя невеста, Арина Арефьева?