Сказки о моём драконе

Что происходило дальше, я не видел, лишь слышал скрип, треск и металлический скрежет, будто ломались гигантские механизмы.

Когда зрение вернулось, я увидел вокруг себя застывших инопланетян – каждый в своей нелепой позе, словно их внезапно превратили в скульптуры. А рядом стоял довольный Зубастик, потирающий ладошки в бронированных перчатках.

– Что с ними? – выдохнул я.

– Да-а… заморозил, – спокойно пояснил он, поднимая на меня глаза. – Всё элементарно, хозяин. Стоит опустить температуру до абсолютного нуля, как прекращаются их жизненные функции. Обычная физика!

– Ты их убил?! – обалдел я.

У меня внутри всё сжалось: сердце ухнуло куда-то вниз, ладони похолодели, а в голове зашумело. Зубастик наморщился:

– Хозяин, я не палач. Я не убиваю. Я просто за-мо-ро-зил! Как только температура восстановится до приемлемого для них уровня, эти кирпичи оживут. Они фактически бессмертные.

Он посмотрел в сторону выхода и добавил:

– Очень надеюсь, что к этому времени нас здесь уже не будет.

Но это всё ещё не проясняло ситуацию.

– А почему они напали на тебя? – настойчиво спросил я.

– Ну, я же массивный, большой, на мне много металла! – пояснил дракон, и при этом странно скривил челюсти, будто пытался соврать, но не умел сдерживать эмоции. Я невольно заподозрил: а не скрывает ли он что-то?

– Зубастик, мне уж можешь сказать правду! – настоял я. – Правда, хоть и горькая, но лучше сладкой лжи! – и сам удивился своему философскому подходу к ситуации.

Дракон нехотя признался:

– Ну, хозяин… Прилетел я сюда и вижу этот гиперпространственный корабль. Конечно, это чудо инопланетного производства, нам ещё далеко до таких конструкций. Поэтому решил разобрать его, чтобы понять, как устроен двигатель, механизмы, принципы работы…

Он на мгновение замялся, и я уловил тень неловкости в его глазах, словно дракон испытывал психологический дискомфорт. Морда Зубастика слегка побледнела, приняв сиреневый оттенок, что у драконов, как оказалось, означало чувство стыда и тревоги.

– Ну, это не понравилось цигелям, – продолжил он, – они плавали в магме вокруг, стали меня отталкивать. Я тогда их облил морозящей пеной, и пока они застыли как статуи, быстренько распилил «тарелку».

– И что? – переспросил я.

– Ничего… ничего не понял. Там вообще чуждая нам эволюция. Технология недоступна нашему пониманию. Естественно, собрал корабль не так, как было, – именно поэтому они и занервничали, когда ворвались сюда.

Я разозлился:

– То есть ты решил спасать меня не сразу, а сначала заняться промышленным шпионажем? Ты удовлетворял своё любопытство? Для тебя эта техника была важнее меня? Какой же ты после этого друг?!

Зубастик побледнел ещё сильнее, его морда окрасилась в сиренево-фиолетовый оттенок, как у человека, который испытывает одновременно стыд, тревогу и лёгкую панику. Это была явно некомфортная психологическая гамма дракона, столь же явная, как у людей, только с другими цветами.

– О, нет, хозяин! – сбивчиво пояснил он. – Совсем не так! Нужно было понять, кто такие эти цигели, как помешать им нас преследовать, чтобы они не вернулись на Землю мстить. Для этого пришлось применять нестандартные методы! Конечно, морозить теплолюбивых существ – гадко, но тебе, хозяин, тоже было неприятно оказаться в плену, а уж тем более находиться на чужой планете, где невозможна земная жизнь.

В его словах была правда, и спорить с этим я не стал.

– Ладно, твои извинения приняты, – пробурчал я. – Чего мы ждём? Пора сматываться!

Шмель одобрительно прожужжал, высоко подпрыгивая возле шара, словно подтверждая своё согласие с моим решением. Зубастик тоже кивнул, и спустя несколько минут мы уже оказались на поверхности этой опасной планеты.

Скажу вам – это была настоящая Геенна Огненная, как писалось в религиозных трактатах, только в сто раз страшнее. Везде грохотали вулканы, сотрясая воздух и почву; внизу неспеша плыла жёлто-красная магма, и каждый шаг ощущался как ходьба по раскалённой земле. Небо было заволочено оранжевым смогом, огненные ураганы мчались по горизонту, а солнца не было видно.

Мне отпало всякое желание иметь дело с этими цигелями, которые обитают в такой среде. В сравнении с этим адом мне стали милее зеленые травы, голубая вода, прохладный утренний ветерок, стрекот кузнечиков и лунный свет по ночам. Мой мир – это чудо, которое силикатная форма жизни никогда не сможет понять, ни его красоты, ни наш образ жизни.

Кстати, то замороженное драконом пространство давно отморозилось, и теперь кирпичи, вышедшие из оцепенения, охотились на нас, пытаясь залить наши тела собой и уволочь вглубь планеты, где могли бы раздавить. Они то соединялись в могучий поток лавы, извивающийся и переливающийся как жидкая броня, то распадались на невообразимые самостоятельные формы, каждую с собственными конечностями и антеннами, чтобы выстрелить электричеством в нас. Вспышки искр метались в воздухе, словно маленькие молнии, а звук гудящего металла смешивался с шипением расплавленной магмы.

Зубастик отбивался как мог, но на него наваливались тысячи тонн огненно-коричневой массы, что становилось ясно с каждой секундой: долго мы так не продержимся. Я же вообще ничего не мог сделать, будучи в шаре, а даже если бы был свободен, едва ли смог бы противостоять этим живым камням и кирпичам. Единственный мой спутник – Полосатик – сердито жужжал, стрекот его крыльев был как вой маленького мотора, но и он не мог противопоставить никакой силы этим чудовищам.

Собрав всю мощь, Зубастик схватил нас и запустил свою универсальную машину на лапе. Лазерные и магические индикаторы загорелись, металл заскрежетал, а шар с нами внутри засверкал голубым светом.

– Брызжи-и-ик! – нас втянуло в какую-то дыру, и через секунду нас вышвырнуло в другой мир. Это было словно окунуть в воду и резко вытащить обратно. Но ясно, что мы оказались не дома. Ни Солнца, ни неба, ни почвы не было видно; весь мир представлял собой один бесконечный голубо-синий водоворот, закручивающийся и переливающийся слоями, словно жидкость и газ одновременно. Шар с нами едва не сорвался с цепких лап дракона, настолько стремительно мы падали и вращались в этом потоке. Судя по выражению морды Зубастика, он сам был ошарашен: что-то здесь определённо шло не по плану. Воздух или жидкость вокруг казались студёными, и этот холод подтверждался странным писком, доносившимся откуда-то издалека, дрожащим и пронзительным.

Мы оглянулись и увидели цигеля, вцепившегося в бронированный хвост дракона. Его писк и вибрации были наполнены страхом и ужасом, дрожащие импульсы пробегали по его силикатному телу. Наверное, мой питомец ошибался насчёт того, что эти существа лишены эмоций. Но сейчас времени на философию не было. Зубастик изумлённо взглянул на наглеца со следом лопаты на теле, того самого, что мы уже знали.

– Только тебя не хватало! – гаркнул дракон, стараясь стряхнуть цигеля, но тот только крепче вцепился и ещё громче пищал, что мне стало почти жалко: явно прохладно ему даже в скафандре.

– Зубастик, где мы? – спросил я, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь водоворот.

– Видимо… на холодном гиганте… – процедил дракон.

– Где? – уточнил я.

– Холодный гигант – это газообразные планеты, типа Сатурна и Юпитера. Там нет твердого дна, вся планета – газ, уплотняющийся по мере приближения к ядру. Но если опустимся слишком глубоко, нас раздавит давление. Здесь температура от минус 180 до плюс 220 градусов Цельсия.

Среда была ужасающая и непостижимая: гигантские облачные слои перемешивались с потоками газов разных оттенков – синих, бирюзовых, серебристых, словно жидкие молнии текли в пространстве. Газовые вихри закручивались в спирали, создавая непроглядную мглу, а звуки нашего движения в шаре и жужжание Полосатика эхом отдавались, растягиваясь в этой густой атмосфере. Массивные струи газа переливались, как бы пытаясь выдавить нас из потока, а давление ощущалось даже через магический скафандр дракона.

– Как мы попали сюда? – спросил я, стараясь удержаться внутри шара, который теперь болтался в гигантском водовороте газа и холода, словно игрушка в вихре.

Вновь морда Зубастика сморщилась, будто он ощущал зубную боль, – каждый изгиб челюсти, каждый вздох выдавали неудовольствие и усталость. Дракон внимательно просмотрел свой прибор, который больше походил на гибрид магического компаса и миниатюрного голографического дисплея с мерцающими цифрами и вращающимися астральными схемами, после чего нехотя выдавил:

– Ошибка вышла в расчетах. Во время телепортации на нас навалилась масса в тысячи тонн неучтенной лавы, и это внесло сбой. В итоге мы очутились здесь…

– А где именно? – спросил я, чувствуя, что мир вокруг нас по-прежнему нестабилен.

Зубастик вздохнул, достал карту, которая была не просто листом бумаги, а голографическим сферическим глобусом, где каждая звезда и планета светились тонким мерцающим ореолом, а линии их орбит плавно извивались и перекручивались в пространстве, как реки света. Дракон стал прокручивать карту лапой, задерживая взгляд на пустых участках, где должны были быть обозначены планеты, но там лишь темные точки и хаотические огоньки, – после чего со вздохом произнес:

– Мы в галактике Зеленая Муха Гэгэ, что в ста сорока миллионах световых лет от Земли. Звезда не имеет имени, лишь цифровую нумерацию, читать которую нет смысла. А планета эта вообще не нанесена на карту, не открыта в драконьем телескопе… Но имеет все сходства с Сатурном.

Полосатик что-то гневно прожужжал, издавая короткие пронзительные вибрации, словно выражал неудовольствие и тревогу. Я был согласен с ним: ситуация была крайне напряженной.

– И что будем делать? Нам дальше кувыркаться в этой смеси газов? – спросил я, замечая, что мы опускаемся вниз, и стекло шара начало сжиматься под давлением, делая звук легкого скрипа. С каждым мгновением оно становилось всё туже, и я чувствовал: еще немного – и шар лопнет, а вместе с ним – и мы. – Поторопись!

– Сейчас поменяю координаты, хозяин. Не волнуйся и не ворчи, – ответил Зубастик обиженным тоном, пощелкав лапой по прибору, на котором зашевелились золотистые и бирюзовые символы, вспыхивая и переливаясь, пока дракон корректировал траекторию. Краем глаза он следил за состоянием шара, игнорируя короткое пищание кирпичей.

Щелк – и нас вновь втянуло куда-то, словно в водоворот времени. Через две-три секунды нас выбросило в третий мир. Здесь раскинулся прекрасный пейзаж из фиолетовых растений, странной формы, которые изгибались и переливались, как живые кисти акварели. На небе висели три Луны, каждая светилась своим цветом, а Солнце было голубого цвета, отбрасывая свет на растения и причудливые структуры.

По земле ползали неведомые существа: длинные, с прозрачными телами и мерцающими глазами, с множеством тонких лапок, которые двигались так, будто были сделаны из света. Ни в книгах, ни в словарном запасе дракона нет описания таких форм жизни, и мои глаза блуждали от одного чудесного существа к другому. Тут и гадать не стоило – это явно не Земля.

– Знаю, хозяин, – пробурчал Зубастик, сканируя пространство своими глазами, которые мерцали магическим светом. – Но зато ближе к дому. Это галактика М31 в Туманности Андромеды. Всего два миллиона световых лет до нашей планеты.

– А почему мы здесь? – переспросил я, глядя на фиолетовые леса и тройное небо, ощущая одновременно восторг и тревогу.

– Потому что на хвосту у меня висит дополнительный груз из этого цигеля, – проворчал Зубастик и снова сердито задергал хвостом, стараясь стряхнуть жителя горячей планеты.

Тот, однако, вцепился еще крепче, словно расплавленный страх сковал его волю: конечности его затвердели, тело поблекло, а вся форма стала напоминать окаменевший крик, застывший без звука. Он больше не пищал – лишь дрожал, будто боялся, что если отпустит хвост, то растворится в холоде этого мира. – Этот груз вносит ошибку в мои расчеты.

Знакомый кирпич, судя по всему, считал нас единственной стабильной точкой во Вселенной, чем-то вроде движущегося островка безопасности. В его медленном переливе цветов угадывалась примитивная, но настойчивая мысль: «Эти – теплые. Эти – движутся. С ними можно выжить». Поэтому он и не желал оставаться на этой планете, как бы ни была она красива и экзотична.

Я, впрочем, заметил, как заблестели глаза Зубастика. Он уже мысленно расставлял лаборатории, устанавливал датчики, писал трактаты и давал названия растениям, которые мы видели впервые. Его крылья чуть дрогнули – верный признак того, что любопытство тянет его остаться и развернуть здесь целую исследовательскую программу, достойную профессорского звания.

– Не отвлекайся, Зубастик, – быстро вернул я его к суровой реальности. – Нам пора домой. У меня слизняки в огороде! Пока мы тут торчим, они пожирают мой урожай!

Довод оказался железобетонным. Даже великие тайны Вселенной меркли перед угрозой съеденных дынь. Полосатик поддержал меня энергичным и возмущенным жужжанием, делая в воздухе такие резкие петли, будто лично собирался атаковать слизняков при первой возможности.

Поняв, что уговорить нас остаться не получится даже на минуту, Зубастик тяжело вздохнул и крутанул стрелку на приборе.

Мир снова закрутился, свернулся в спираль, и через миг мы рухнули на белую, слепящую поверхность. Новый мир был ледяным, заснеженным и безмолвным: бескрайние равнины льда, черное небо, усыпанное звездами, и маленькое Солнце величиной с кулак, едва дающее слабый, бесполезный свет. Здесь царили мрак и холод, такие, что казалось – само время замедляется.

И снова раздался писк цигеля – теперь жалобный и тонкий. Ему было совсем неуютно: даже след от лопаты на его скафандре потемнел, стал почти черным, словно замерзшая память о прошлом. Его тело сжалось, цвета угасли.

Зубастик сочувственно посмотрел на своего «клеща».

– Слушай, его нужно согреть, – сказал я, неожиданно для себя самого.

Дракон аккуратно полыхнул огнем на кирпич. Тот тут же порозовел, словно раскаленный камень на закате, и его тело приобрело более живые оттенки. Конечно, это было далеко не родное пекло силикатной цивилизации, но все же тепло вернуло ему силы. Цигель перестал пищать и благодарно замахал конечностями, будто кланялся.

– Мы на Плутоне, – сообщил Зубастик, опережая мой вопрос. – До дома рукой подать.

И правда, по космическим меркам мы почти стояли на пороге Земли.

– А его мы с собой возьмем? – спросил я, указывая на цигеля.

Зубастик задумался, почесал бронированный подбородок и вздохнул:

– А что предлагаешь, хозяин? На Земле ему всегда будет неуютно… И я не хочу, чтобы эта живая магматическая лава расплавила наш дом и огород.

Хотя… – он прищурился. – Я могу отправить его на Меркурий. Там условия куда ближе к его родной планете.

Дракон посмотрел на цигеля, а цигель – если можно так выразиться – медленно потеплел и сменил оттенок, будто соглашаясь.

– А если его отправим домой?

Гулкое жужжание Полосатика наполнило пространство шаром, словно маленький мотор отчаянно пытался выразить протест. Его крылья дрожали, а вибрация в воздухе звучала как возмущённый рёв. Морда Зубастика при этом была кислая и скривленная: челюсти сжаты, глаза блестят от недовольства, а на лбу виднелись мелкие морщины – явные признаки, что дракон совсем не в восторге от моей идеи.

– Обратно на ту планету? В галактику Японская Лепешка? – с явным возмущением проревел Зубастик. – Увольте, хозяин, я больше туда не ходок. Мало вам что ли приключений?

Туда я и сам не хотел. Но мне было искренне жаль кирпича: на Земле ему будет трудно – чужая атмосфера, холод, влажность и вообще среда, в которой его тело начинает дрожать и терять свои природные оттенки. Конечно, можно было бы засунуть его в мартеновскую печь на металлургическом комбинате или сбросить в жерло вулкана, но это было бы совсем жестоко.

Однако ситуация разрешилась сама собой.

Яркая вспышка вырвалась с неба, и плавно опустилась летающая тарелка – та самая, что когда-то похитила меня. Её поверхность переливалась металлическими бликами, как жидкое серебро, а ножки телескопически выдвинулись, создавая впечатление готовности к мягкой посадке. Цигель издал радостное, пронзительное пискование, которое звучало почти как детский смех, и его конечности задергались, как будто он танцевал от счастья.

Зубастик напрягся, его глаза сузились, клыки слегка обнажились – он готовился к бою, предчувствуя, что эта встреча может закончиться конфликтом.

Между тем из корпуса тарелки вырвался зеленый луч, как тянущаяся воронка света, которая аккуратно втянула внутрь нашего знакомого. Цигель издавал мелодичные щелчки и писк, которые я воспринял как благодарность за возвращение домой, а Зубастик – с его холодной аналитикой – прочитал это как предостережение: «Скоро встретимся, долги не забыты».

Полосатик, напротив, никак не реагировал – спокойно парил над моей головой, оглядывая мертвую ледяную поверхность Плутона, его крылья слегка вибрировали, а жужжание звучало почти как фоновый комментарий к происходящему.

Как только кирпич полностью исчез в чреве «тарелки», корабль замигал всеми своими световыми индикаторами, словно подтверждая успешное завершение миссии. И тут же растворился в воздухе – исчезнув с видимого пространства и нырнув в подпространство, телепортировавшись, скорее всего, обратно на свою планету, в родную галактику Японская Лепешка, оставляя нас на белом ледяном Плутоне в относительном спокойствии.

Зубастик облегченно вздохнул, будто снял с плеч невидимый груз. Вот воевать ему никак не хотелось – лучше бы оставить все эти инопланетные разборки и вернуться домой.

– И все-таки я правильно собрал этот аппарат, – с торжеством заявил он, морда сияла от удовольствия. – Иначе они бы не смогли прилететь за нами по гравитационному следу…

Спорить с ним не хотелось. Я кивнул и понял, что лучше просто довериться его мастерству.

– Пора и нам, – сказал я, и дракон не стал возражать. Его прибор заурчал, замигал, и нас мягко втянуло в поток подпространства, словно в пузырь воды, перенося прямо в наш родной мир. Через мгновение мы оказались на знакомой Земле, на краю моего огорода, где еще теплела земля после утреннего полива.

Я бросился домой, схватил тарелку с ужином – горячее, ароматное, с томатами и свежим хлебом. Жадно поел, сметая с тарелки все без остатка, и, не откладывая, лег спать. Полосатик, верный охранник, устроился рядом и тихо жужжал надо мной, словно проверяя, что с моим сном все в порядке. А Зубастик в своей каморке, глубоко погруженный в магию и науку, печатал отчет о полете на магматическую планету, подчеркивая все нюансы путешествия и необычные свойства цигелей.

На следующий день я, как всегда, возился в огороде: поливал пышные помидорные кусты, аккуратно собирал слизняков – этих маленьких, скользких вредителей, которых так не любили мои растения. Словно по сигналу природы, каждый раз после дождя они выползали наружу, но под моим наблюдением исчезали в банке, готовые отправиться подальше от урожая.

И вдруг с неба мягко опустилось нечто, напоминающее самовар гигантских размеров: корпус отливал синеватым свинцом, поверхность была гладкая, без вспышек, дыма или гудения, словно устройство было мирным, но при этом совершенно чуждым для Земли.

Я мгновенно свистнул Полосатику:

– Ты, жужжалка! Быстро сообщи Зубастику, что у нас незванные гости!

Шмель тут же зажужжал, подлетая к каморке. Зубастик, услышав сигнал, выскочил, его глаза засверкали любопытством и осторожностью одновременно.

Но вместо тревоги случилось удивительное: из «самовара» высыпались тысячи маленьких, ярких искрящихся существ, которые были совсем не опасны. Они порхали вокруг огорода, изучали растения, поливали почву волшебной влагой и даже осторожно помогали слизнякам не попадать на помидоры, словно превращая огород в миниатюрный волшебный сад.

– Похоже, хозяин, – усмехнулся Зубастик, – ваши незванные гости вовсе не враги. Они пришли, чтобы помочь.

Мы с Полосатиком наблюдали, как маленькие существа, переливаясь всеми цветами радуги, приводят огород в порядок. Солнце мягко светило, ветерок колыхал листья, а наш мир снова стал безопасным, уютным и чудесным.

Так закончились великие приключения: дракон и шмель, я и мои овощи, а также удивительные гости из других миров – все остались живы, здоровы и счастливы. А мой огород теперь стал самым волшебным местом на Земле, куда могли наведываться не только соседи, но и самые необычные создания из самых дальних уголков Вселенной.

(6 июня 2017 года, Хайдельберг)

Дракон против Ордена Святого Ланселотта

Статья в газете, принесенная утром почтальоном – высоким, худощавым мужчиной с седыми усами и аккуратно начищенными ботинками, который, похоже, каждое утро обходит весь район и знает всех по именам, – сразу привлекла мое внимание. На первой полосе красовалась большая фотография рыцаря в доспехах с горой оружия, а заголовок кричал: «Драконам скажем «Нет»!»

Текст был примитивным и убогим: сводился к одной мысли – Орден Святого Ланселотта поставил перед собой стратегическую цель: извести всех драконов в стране. Их предводитель, сэр Камальтус, борзо заявлял:

– Все беды и несчастья у нас от драконов, этих порождений мрака и ужаса! Сам Сатана ведет их к победе над человечеством! Пора указать дверь драконам!

Журналистка, молодая женщина с рыжими кудрями и строгими очками, взяла у него интервью и спросила:

– Извините, а почему вы думаете, что вина лежит на драконах?

– Потому что они управляют людьми! – сердито огрызнулся Камальтус. – Драконы живут среди нас! Мы думаем, что они слуги, но на самом деле они – хозяева! Они внушают нам все, что им выгодно! От этого страдает экономика, политика, быт!

Он громко хлопнул ладонью по арбалету, чье орудие было покрыто шипами и цепями, а выстрел ракетным снарядом разрывал макет кита в клочья, словно демонстрируя будущую участь всех «жертв драконизма».

– А почему наши стены в домах такие высокие? – продолжал Камальтус, когда журналистка скривила лицо и попросила примеры. – В пять метров! Потому что драконам иначе не вместиться! А человеку достаточно двух! Но бетон, кирпичи, пространство – вот сколько расходов на бюджете страны!

– Но двух метров мне недостаточно! Чем выше потолок, тем больше воздуха! – возразила журналистка, стараясь сохранить спокойствие.

– Вранье! – орал сэр Камальтус, его лицо покраснело, а телосложение напоминало бочку с вином, будто он вот-вот покатится прямо на журналистку. – Человек выше метра восьмидесяти – это уже дракон, замаскированный под человека! Они проводят среди нас диверсионную политику, внушают гадости! Первый признак драконизма – высокий рост! И вам, женщинам, лучше молчать на тему роста человека!»

Читая эти строки, я почему-то невольно посмотрел в зеркало и тут же соизмерил себя с рядом стоявшим шкафом. Это был старый, добротный шкаф из темного дуба, с резными дверцами, бронзовыми ручками и массивной антресолью, до которой без табурета было не дотянуться. Он горделиво упирался в потолок, будто знал себе цену и свой рост. Я прикинул: даже если вытянуться на цыпочках и поднять руку, до антресоли мне было еще добрых полметра. К своему облегчению я понял – в драконы меня пока не запишут.

Успокоившись, я вернулся к газете, уже более внимательно вчитываясь в строки и чувствуя неприятный холодок под ложечкой. Было ясно: времена надвигаются непростые.

«…Глава Ордена привел и другие примеры влияния драконов на судьбы страны и народа:

– Почему наш парламент принял закон, по которому люди до шестнадцати лет не вправе управлять летающими коврами или летающими сундуками? Вы говорите, что подростки физически и умственно не доросли до возможности “оседлать” эти магические устройства? Нет, и еще раз нет! Это проделки драконов, которые не хотят видеть конкурентов в небе. Молодежь смелая, самоотверженная, им не страшны высоты и опасности! Драконы это понимают и боятся, поэтому и протолкнули этот закон!

– Закон принимали люди! – возразила журналист, женщина не робкого десятка.

– Это вы так думаете! – брызгал слюной и топал ногами глава Ордена. – Это депутатам внушили их домашние драконы! А может, среди членов парламента есть превращенные в людей драконы, которые намеренно создают хаос! Это они магией устроили дефицит продуктов, потому что жрут немерено! Из-за них денежный кризис и банковский коллапс – они переплавляют золотые и серебряные монеты в свои челюсти!

Вы думаете, почему беспорядки на улицах? Потому что драконы, пролетая над городом, рассеивают магический порошок! Человек сходит с ума, начинает бить соседа, громить лавки, поджигать автобусные остановки! Не пейте воду из крана – она отравлена драконьими испражнениями! Именно поэтому в стране вспышки оспы и желтой лихорадки!

– Лихорадку приносят комары… – попыталась вставить слово журналистка, но ее прервали самым грубым образом: стоявший рядом оруженосец схватил ее за руку, а другой – зажал рот, чтобы «не мешала говорить правду».