Бывший, ты попал!

Леди Найт

Бывший, ты попал!

1. Лиза

Я не хотела сюда приходить.

Но Дашка упрашивала так настойчиво, что я сдалась. Надела чёрное платье, которое, как утверждала мама, мне к лицу. Наспех заколола волосы и вышла, не глядя в зеркало.

Полгода без неё. Полгода, как мир потерял цвета.

Шум вечеринки оглушил меня, едва я переступила порог дома подруги. Смех, музыка, звон бокалов, какие-то люди.

Всё это казалось таким чужим, будто из другой жизни. И это обрушилось на меня, как волна, смывая тишину моего уютного одиночества.

Дашка сказала, что мне нужно, наконец, вылезти из своей раковины. Поэтому я здесь. Как будто раковина – это плохо. В раковине уютно и безопасно. В раковине нет ЕГО.

Но он был здесь.

Я почувствовала это ещё до того, как увидела. Шевеление волос на затылке, лёгкий холодок между лопаток – словно кто-то провёл по коже кончиком ножа. И тогда я обернулась.

Глеб.

Пять лет. Пять долгих, бесконечных лет я не видела его, не слышала его голоса, не вдыхала этот знакомый, когда-то такой родной запах – дорогой парфюм с лёгкими нотами цитруса и примесью табачного дыма.

Он стоял у высокого окна, бокал вина в руке, и смеялся чему-то, что сказал его собеседник. Смеялся так же, как раньше, слегка запрокинув голову, с морщинками у глаз.

Я замерла. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди и броситься к нему, как преданный пёс, забывший все обиды. Но ноги не двигались.

Он повернулся.

Этот взгляд…

Словно кто-то вырвал землю из-под ног. Сердце замерло, потом рванулось в бешеный галоп, кровь ударила в виски. Это не сон и не мираж. Он действительно стоял там, высокий, всё такой же небрежно-идеальный, с привычной полуулыбкой. И… она.

Стильная блондинка в обтягивающем красном платье. Живой укор моему трауру.

Её пальцы впились в его руку, словно когти. Она что-то говорила, смеялась, а потом, будто почувствовав мой взгляд, повернулась.

Наши глаза встретились.

Лёд. Обжигающий, пронизывающий до костей. В её взгляде было столько неприкрытого торжества, что меня передёрнуло.

– Ты неудачница, ты проиграла, – сказали её голубые глаза.

Глеб поднял голову, и всё внутри оборвалось.

Время остановилось.

Пальцы сами сжались в кулаки. Так сильно, что ногти впились в ладони. Губы задрожали. Нет, только не это. Только не сейчас.

Он не смог удержать мину и скрыть собственного удивления.

Один-единственный взгляд, и время рухнуло. Пять лет исчезли. Я снова была той Лизой, которая верила, что любовь – это навсегда. Которая засыпала под его дыхание и просыпалась от его поцелуев. Которая умерла, когда он ушёл.

– Лиза? – Его голос. Тот самый. Низкий, чуть хрипловатый.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки, а потом внутренности обдало едкой кислотой, так что пот прошиб насквозь.

– Глеб, – выдавила я из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Он сделал шаг в мою сторону, но в этот момент к нему прилипла блондинка. Обняла его за талию с таким видом, будто прямо в этот момент ставит на нём печать: «Моё».

– Глеб, кто это? – спросила она, улыбаясь мне сладкой, ядовитой улыбкой.

Я увидела, как он напрягся.

– Это… Лиза. Мы… учились вместе.

«Учились вместе» – какая нелепость. Вот и всё, что осталось от нас.

– О, приятно познакомиться! – Она протянула мне руку с длинными, ухоженными ногтями. – Я Алина. Невеста Глеба.

Невеста.

Слово ударило прямо в солнечное сплетение.

– Привет, – прошептала я, касаясь её пальцев всего на долю секунды.

Глеб смотрел на меня, и в его глазах читалась растерянность.

– Ты… как ты? – спросил он тихо.

Как я?

Я хотела закричать. Хотела сказать, что после него я разучилась дышать. Что каждое утро просыпалась с мыслью о нём. Что до сих пор не могу слушать песни, под которые мы танцевали и занимались любовью.

Но вместо этого я улыбнулась. Такой же фальшивой улыбкой, как Алина.

– Всё отлично. Рада за вас.

И повернулась к нему спиной.

Но знала, он смотрит мне вслед.

И знала, сегодня будет больно.

2. Лиза

Я нашла Дашу на кухне. Моя якобы лучшая подруга разливала коктейли, смеясь с какими-то парнями, будто ничего не случилось, как будто это не она пригласила меня на вечеринку, куда пришёл мой бывший со своей умопомрачительной невестой.

– Даш, – мой голос прозвучал хрипло, резко. – Можно тебя на секундочку?

Она вскинула голову, и улыбка застыла на её губах. Она уже догадывается, с чем я пожаловала?

– Мальчики, отнесите это в гостиную, – вручила она поднос с бухлом парням. – Я приду через две минуты.

Еле дождалась, пока нас оставят одних, чтобы не взорваться.

– Лизун, ну, что такое? На тебе нет лица!

– Как думаешь, почему? – набросилась я на подругу. – Какого чёрта здесь делает Орлов?

– Да случайно вышло, – развела она руками. – Столько гостей… Я сама с половиной не знакома. Ты же знаешь, как у меня обычно бывает. Всегда кто-то кого-то приводит…

– Да? И кто привёл Глеба, интересно?

Даша ничего не ответила, потому что сейчас бессовестно вешала лапшу мне на уши. Она специально это подстроила.

– Я ухожу, – решительно произнесла я. – А ты мне больше не подруга! Ясно тебе?

– Э-э-э! Погоди! – она схватила меня за руку. – Хорошо. Ты права. Это я его позвала.

– Чёрт! Я так и знала! – с досадой воскликнула я.

– Лиза, послушай! Пора покончить с прошлым. Закрой, наконец, этот долбанный гештальт!

– Я хочу уйти! – упрямо повторила я.

– Глеб это сразу заметит и подумает, что ты трусиха, что ты сбежала, едва увидев его. Ты этого хочешь?

Так и есть, господи, так и есть…

– Да плевать, что он подумает, – не сдавалась я.

– Ты уже полгода как мёртвая, Лиза. Ты не живёшь. Ты существуешь. – Её голос был спокоен, но в нём звучало что-то жёсткое, почти жестокое. – Хватит!

– Ты не имеешь права…

– Имею. – Она перебила, сжимая моё запястье. – Потому что я твоя подруга. И я устала смотреть, как ты убиваешь себя из-за него.

Я резко дёрнулась, вырвала руку.

– Ты ничего не понимаешь!

– Понимаю. – Она бросила взгляд в сторону зала, где где-то там был он. – Ты до сих пор его любишь.

Это прозвучало как приговор.

Я задохнулась.

– Это не…

– Я специально пригласила их обоих, – Даша говорила тихо, но каждое слово входило под кожу, как игла. – Посмотри на него. Осознай, что всё кончено. Пойми, что он не твой. И иди дальше.

Я сжала кулаки. Где-то внутри поднималась волна – ярости, боли, разочарования.

– Ты просто предательница, Даша.

– Нет. Я пытаюсь спасти тебя. Я больше не могу смотреть, как ты себя убиваешь.

Я отшатнулась, как от пощёчины.

Даша считает, что я слабачка? Наверное, всё же стоит остаться, чтобы доказать хотя бы ей, что я не тряпка и не размазня.

– Надо было предупредить, – недовольно буркнула я. – Я бы оделась по-другому, накрасилась бы, что ли…

Я вспомнила идеальную Алину, и меня передёрнуло от осознания, что я выгляжу… никак. Я просто бледная тень на её фоне.

– Брось, Лизун, ты нормально выглядишь. Так даже лучше. Пусть этот индюк не думает, что ты ради него старалась и наряжалась. – Дашка улыбнулась, и мне стало легче. – Ну… Выше нос! Ты обещала остаться у меня с ночёвкой. И завтра на весь день, – напомнила она. – Хочешь и этого меня лишить?

– Ладно, – сдалась я. – Побуду недолго, а потом пойду спать.

– Договорились.

Мы выпили с Дашкой по коктейлю, но меня не перестало колотить. Я металась по её дому, как загнанная зверюшка, не в силах усидеть на месте. В висках стучало, в груди ворочалось что-то горячее и колючее, словно проглотила раскалённые угли.

Глеб. Здесь. Сейчас.

Я ринулась в туалет, захлопнула дверь и обхватила раковину дрожащими руками. В зеркале на меня смотрело чужое лицо – бледное, с перекошенными чертами, с безумными глазами.

– Успокойся, – прошипела я своему отражению. – Ты не та дура, что позволит ему снова тебя сломать.

Но тело не слушалось. Ладони скользили по холодному фаянсу, дыхание сбивалось. Я набрала полные пригоршни ледяной воды и швырнула себе в лицо. Капли скатились по шее, за шиворот, заставив вздрогнуть.

– Эй, Лиза! У тебя там всё нормально? – раздался из-за двери голос Алины.

Я запаниковала ещё сильнее, как будто это не Алина долбится в дверь, а сам Глеб.

Какого чёрта ей от меня надо? Надеюсь, ей просто не терпится пописать?

3. Лиза

– Лиза, милая, ты там не умерла? – Алина постучала ногтями, нарочито игриво.

Уверена, ей бы очень этого хотелось. Она блондинка, но явно не дура. Конечно, она догадалась, что я – бывшая её жениха. Меньше всего на свете мне хотелось видеть её сейчас, да и вообще в принципе.

Эта девушка не сделала мне абсолютно ничего плохого, но я её уже ненавидела.

Я резко распахнула дверь.

Передо мной стояла она в своём чертовски идеальном красном платье, с безупречным маникюром и ядовитой улыбкой. От неё пахло дорогим парфюмом и мятной жвачкой – маскировка перегара.

– Чего тебе? – мой голос звучал хрипло, как будто я кричала целую вечность, и совсем недружелюбно.

Я не собиралась любезничать с ней. С чего вдруг?

Алина сделала шаг вперёд, намеренно нарушая личное пространство. Её глаза холодные, как сталь, скользнули по моему лицу, будто изучая каждую трещинку в моём фасаде.

– Ой, да я просто забеспокоилась. Ты выглядишь… не очень, – она нарочно протянула слова, наслаждаясь моментом. – Может, коктейль несвежий был?

Я стиснула зубы, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Я в порядке.

– Ну конечно, – она кивнула, делая вид, что верит. Потом вздохнула театрально. – Прости, я просто нервничаю перед свадьбой, вот и говорю глупости. Знаешь, Лиза, я просто не могу не поделиться… Глеб – это что-то невероятное.

Моё сердце замерло.

– Он такой… заботливый, – продолжила она, играя с подвеской на шее. – Вчера представляешь, принёс мне завтрак в постель. И цветы. Перед самой свадьбой так переживает, боится, что что-то пойдёт не так…

Каждое её слово вонзалось в грудь как нож. Я чувствовала, как кровь приливает к лицу, но не могла пошевелиться, загипнотизированная её змеиным взглядом.

– И самое забавное, – Алина наклонилась ближе, её губы искривились в улыбке. – Он даже не догадывается, что я знаю про вас.

Мир вокруг меня поплыл.

– Про… что? – я еле выдавила из себя.

– Ой, ну не притворяйся, – она фальшиво рассмеялась. – Я же не слепая. Ты смотришь на него, как голодная собака на кусок мяса.

В ушах зазвенело.

– Ты… – я задыхалась. – Ты ни хрена не знаешь.

– Знаю достаточно, – её голос внезапно потерял слащавость и стал острым как бритва. – Я видела у него твои фотки. Я сразу тебя узнала.

– Что?

– Конечно же, он их все выбросил. И если ты думаешь, что он что-то ещё чувствует…

Я отшатнулась, как от удара. Меня затрясло.

В этот момент где-то в коридоре раздался смех, и её лицо мгновенно изменилось. Маска милой невесты вернулась на место.

– Ну ладно, мне пора, – она сделала шаг назад, но перед тем как уйти, бросила через плечо: – И, Лиза? Не задерживайся в туалете. Выглядит… жалко.

Дверь захлопнулась, оставив меня одну с дрожащими руками и комом ярости в горле.

Я посмотрела в зеркало. Моё отражение смотрело на меня с ненавистью.

Она знает. И это было хуже, чем всё, что я могла представить, потому что остаток вечера был спектаклем для меня в главной роли с Алиной.

Я сидела в углу дивана, сжимая в руке третий… четвёртый или пятый, бокал вина, и наблюдала.

Наблюдала, как его пальцы впиваются в её тонкую талию, как он наклоняется, чтобы шепнуть что-то на ухо, и она заливается фальшивым смехом, запрокидывая голову.

Как их губы сливаются в поцелуе. Медленном, сладострастном, нарочитом.

Для меня.

Это было пыткой. Каждое их касание оставляло на моём сердце ожоги. Каждый их смех взрывался в висках колючими осколками.

Я осушила бокал до дна. Вино не заглушало горечь на языке.

"Уйди", – шептал разум. – "Хватит мучить себя".

Но я не могла.

Как загипнотизированная, я следила за тем, как его рука скользит по её спине, как он притягивает её ближе… Точно так же он держал меня.

Воспоминание ударило с новой силой. Его горячие ладони на моей коже. Его голос, хриплый от желания: "Ты так красива… Я люблю тебя… Я твой навсегда…"

Ложь. Всё ложь.

Я схватила бутылку со стола, не глядя наливая себе ещё. Рука дрожала, и вино разлилось по пальцам, липкими красными каплями упав на платье.

Мама бы убила меня за такие пятна. Но мамы больше нет.

И Глеба тоже.

Рядом плюхнулся кто-то пьяный, обнял за плечи. Я автоматически отстранилась. В ушах звенело, в глазах двоилось.

Столько раз я представляла нашу встречу с Глебом. Мы случайно пересекаемся обязательно в каком-нибудь элитном, неприлично дорогом заведении. Я иду под руку с красивым, состоятельным мужчиной. Непременно в умопомрачительном платье, вся увешана драгоценностями, шикарная до невозможности.

И Глеба не вижу в упор, потому что не узнаю его. Я просто его уже не помню.

Я очень богата, красива, стройна и успешна. Возможно, даже замужем за какой-нибудь знаменитостью. А Глеб… Обычный, ничем не примечательный.

В жизни всё оказалось прозаичней. Всё, чего я успела добиться за пять лет – набрала два новых кредита и четыре лишних килограмма.

Это он должен сейчас мучиться и кусать себе локти, увидев меня, а не наоборот.

– Лизун, ты как? – чей-то голос. Дашкин?

Я засмеялась. Зло, громко, некрасиво, неестественно.

– Замечательно! Просто… замечательно!

– Я же говорила, что вечеринка пойдёт тебе на пользу?

Дашка стояла в обнимку с симпатичным блондином, а я по-прежнему была одинока.

– Спасибо, подруга! – поднялась с дивана. – Я, пожалуй, пойду прилягу. Похоже, я перебрала.

Это было враньём, просто нужен был достаточно веский повод, чтобы уйти.

– Тебя проводить?

– Да нет. Я помню, где у тебя комната для гостей.

Музыка, смех и звон бокалов становятся всё тише, пока я поднимаюсь по лестнице на второй этаж дома. Люди тоже остаются внизу.

Без них гораздо лучше.

Зачем я осталась? За исцелением?

Дура. Некоторые раны никогда не заживают. Надо было сразу уйти или вовсе сюда приходить.

4. Глеб

Если бы я знал, что меня будет так гнуть, я бы не приходил на эту дурацкую вечеринку.

Я сжал бокал так, что хрустнуло стекло. Элитный коньяк горел в горле, но не мог сжечь этот ком, застрявший где-то между рёбер.

Она сидела в углу.

Лиза.

Та самая Лиза, которая пять лет назад разбила мне сердце вдребезги. Та самая, после которой я не мог спать по ночам. Та самая, чьё имя до сих пор выжжено на моей душе.

Алина что-то говорила мне, касаясь моего плеча. Я кивал автоматически, не слыша ни слова. Всё моё внимание было приковано к ней.

К тому, как она кусает губу, когда нервничает, к тому, как её пальцы теребят подол платья. Чёрного, слишком простого и траурного для этой вечеринки. К тому, как она не смотрит в мою сторону.

– Глеб, ты меня вообще слушаешь? – Алина щёлкнула пальцами перед моим лицом.

Я вздрогнул.

– Конечно, солнце.

Ложь. Гнусная, подлая ложь.

Я обнял её за талию, притянул к себе. Она пахла дорогими духами. Её идеальное тело, её любовь, окружавшая меня, сейчас казались пресными.

Я не почувствовал ничего. Только пустоту.

А в углу Лиза смеялась с другими гостями. Она стала ещё красивее, ещё сексуальнее, ещё желаннее. Без косметики, с небрежно собранными волосами Лиза была богиней.

Моё сердце бешено заколотилось.

– Мне нужно в туалет, – я поцеловал Алину в висок и быстро отошёл, оставив её растерянную, с открытым ртом.

Я не пошёл в туалет. Я вышел на балкон и закурил. Табачный дым обжёг лёгкие. Я схватился за перила, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Она здесь. После всех этих лет. После её измены.

Я должен ненавидеть её. Должен…

Но стоило увидеть её, и я с трудом сдержался, чтобы не заорать, чтобы не трясти её, спрашивать почему она со мной так поступила.

Хотел прижать к себе и никогда не отпускать.

Вместо этого я целовал Алину. Целовал, а сам представлял её.

Я – подлец, мерзавец, тряпка!

Последний глоток коньяка обжёг горло. Я швырнул бокал во двор. Он разбился, рассыпавшись на тысячи осколков. Как моё сердце пять лет назад. Как моя жизнь сейчас.

Я всё ещё люблю её – и это хуже всего.

После третьей сигареты я с трудом заставил себя вернуться на вечеринку. Лиза попрощалась с подругой и отправилась спать, даже не взглянув на меня. Она остаётся ночевать здесь, догадался я.

Хватит мучить себя, – решил я и вызвал такси.

В машине пахло дешёвым освежителем воздуха и чужими проблемами. Я сидел, впиваясь пальцами в кожаное сиденье, пока Алина что-то болтала мне на ухо. Её голос казался таким далёким, будто доносился из подводной лодки, застрявшей на дне океана.

– …а завтра у нас встреча с флористом, ты же не забудешь? Глеб? Ты меня вообще слушаешь?

Я моргнул, будто пробуждаясь от транса.

– Конечно, солнце.

Снова ложь.

Её губы изогнулись в обиженной гримасе, но мне было всё равно. Всё моё существо было там – в этом проклятом доме, где всё ещё осталась Лиза.

– Ты сегодня какой-то странный, – Алина скрестила руки на груди. – Это из-за неё, да?

Мои мышцы напряглись.

– О ком ты?

– Не притворяйся идиотом, Глеб. Эта… Лиза.

Сердце упало куда-то в район желудка.

– Не будь параноиком.

– Я не параноик, я женщина, – она резко повернулась ко мне, и в свете уличных фонарей её глаза блестели, как лезвия. – Я видела, как ты на неё смотрел.

Я стиснул зубы. Таксист в зеркало заднего вида бросил на нас любопытный взгляд.

– Мы просто старые друзья.

– Друзья, – фыркнула Алина. – Я знаю этот ваш "дружеский" взгляд.

Машина остановилась у её дома. Огромного, холодного, как сама она.

– Зайдёшь? – её пальцы скользнули по моему бедру. – Можем завтра сразу вместе поехать к флористу.

Я почувствовал тошноту.

– Не сегодня. Я устал.

Её лицо исказилось.

– Мы так давно не трахались… – капризничала Алина, водя рукой по моей ширинке.

– Алина, пожалуйста, – мой голос прозвучал хрипло. – Не сейчас.

Я хотел выйти и открыть ей дверь, но она выскочила из машины, хлопнув дверью так, что стекло задрожало. Через секунду её каблуки зацокали по асфальту.

Я не стал её догонять, даже не посмотрел ей вслед.

– Простите мою невесту, – пробубнил я таксисту. – Она немного…

– Да ладно, – отмахнулся он. – Куда теперь?

Мне хватило одной секунды, чтобы решиться. Сейчас или никогда!

– Отвезите меня обратно. Если можно побыстрее!

Двигатель заурчал, и мы рванули в ночь.

Я уткнулся лбом в холодное стекло. Город мелькал за окном, размытые огни, тени, силуэты. Как мои мысли – обрывочные, бессвязные, безумные.

Зачем я это делаю? Что я скажу ей? Почему спустя пять лет в груди всё ещё болит?

Машина резко затормозила.

– Приехали.

Я перевел дух и посмотрел на дом. В окнах ещё горел свет.

Сердце застучало, как молот.

Я пересчитал купюры, сунул их таксисту и выскочил на улицу. Мои шаги. Парадная дверь. Я замер перед ней, внезапно осознав всю абсурдность ситуации.

Что я скажу?

"Привет, Лиза, я только что бросил невесту возле её дома, чтобы признаться тебе, что спустя пять лет всё ещё не могу спокойно дышать, когда ты рядом"?

Я стиснул зубы и нажал на звонок.

Дверь открыла хозяйка дома, с изумлением уставившись на меня.

– Что-то случилось, Глеб? – спросила Даша. – Ты что-то забыл?

– Мне нужно поговорить с Лизой! – бесцеремонно вломился я в дом, отталкивая плечом хозяйку. – В какой она комнате?

– О, нет! – испуганно протянула она. – Это не лучшая идея. Знаешь…

Может быть, Лиза не одна, а с каким-нибудь мужиком? От этой мысли меня совсем переклинило.

– Где она, чёрт возьми? – взревел я, снова почувствовав острую, животную, невыносимую боль.

– Третья дверь направо, – сдалась Даша. – Если она будет снова плакать из-за тебя, Орлов…

– Спасибо, – бросил я, не дав ей договорить, и рванул в сторону лестницы.

5. Лиза

Вода в душе была почти кипятком, но я всё равно не могла согреться. Кожа покраснела, стала горячей, а внутри оставалась ледяная пустота. Я стояла под струями, скребла кожу мочалкой, как будто могла смыть с себя этот вечер.

Дашка была коротышкой по сравнению со мной, поэтому её сорочка оказалась для меня слишком короткой – едва прикрывала бёдра. Я поймала себя на мысли, что рефлекторно выбираю позу, в которой Глебу больше всего нравилось меня видеть – поджав под себя ноги, слегка склонив голову.

"Ты так прекрасна, когда на тебе минимум одежды. Лучше вообще без неё…"

Его голос в голове звучал так отчётливо, будто он стоял за спиной. Я резко обернулась. Комната была пуста, только моё пугающее отражение в зеркале: красные глаза, растрёпанные волосы, распухший от слёз нос.

Я плюхнулась на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Снизу доносился смех, музыка, звон бокалов. Кто-то громко рассказывал анекдот. Жизнь продолжалась, пока я здесь, наверху, разваливалась на части.

Подушка пахла стиральным порошком, я перевернулась на спину и уставилась в потолок.

Он сейчас там. С ней.

Мои пальцы сами собой потянулись к животу, к тому месту, где когда-то лежала его ладонь, когда мы спали вместе.

"Ты вся дрожишь… Мне нравится, как ты дрожишь…"

Я закусила губу. Воспоминания накатывали волнами. Его горячее дыхание на шее, сильные руки, скользящие по бокам, низкий стон, когда он…

– Господи!

Я зажмурилась, но картинки продолжали всплывать перед глазами. Как он целовал меня в первый раз. Нерешительно, почти по-детски, потом страстно, когда понял, что я отвечаю. Как мы купались ночью в озере и он нёс меня на руках к берегу, потому что я наступила на острый камушек. Как я плакала, когда умер мой кот, и он целую ночь держал меня в объятиях, пока я не уснула.

Слёзы текли по вискам и капали на подушку.

Я потянулась за телефоном. Старые фото. Глупость, мазохизм, но пальцы сами листали снимки.

Вот оно наше последнее фото. Пляж, я в белом сарафане, Глеб в расстёгнутой рубашке. Его рука на моей талии, моя – в его волосах. Мы смеёмся.

Через три дня он просто резко обрывает со мной контакт. Через неделю блокирует везде, чтобы я не надоедала, пытаясь выяснить в чём дело.

Я провела пальцем по экрану, по его лицу.

Очень громкий стук в дверь заставил моё сердце подпрыгнуть.

Я спрятала телефон под подушку и вскочила с кровати. Должно быть, Дашка решила пожелать мне спокойной ночи? Шмыгнув носом, я провела ладонями по лицу, стирая остатки слёз, и резко открыла дверь.

Дьявол! Я едва не заорала от неожиданности, захлебнувшись собственным вздохом.

Глеб.

Он стоял на пороге, как призрак из прошлого. Дышал загнанно, будто бежал сюда бегом. Глаза дикие, пьяные. От него веяло опасностью и безумием.

– Что…

Он ворвался в комнату, как ураган, захлопнув дверь ногой. Я отпрыгнула назад, едва не снесла тумбочку.

– Глеб, что…

Его руки впились в мои плечи, пальцы жгли кожу.

– Я не могу, Лиза, – прошептал он хрипло, и его дыхание обожгло мои губы. – Не могу больше.

Его рот накрыл мой с такой жадностью, что мир перевернулся.

Я замерла.

Это не был поцелуй – это было нападение. Его язык вторгся в мой рот, зубы царапали губы, руки рвали в клочки сорочку Дашки. Я чувствовала, как пуговицы его рубашки впиваются мне в грудь.

– Подожди… – попыталась вырваться я, но он прижал меня к стене, и холодная поверхность врезалась в спину.

Он стряхнул с меня обрывки ткани, и его грубые пальцы сжали мою грудь. Слишком сильно, до боли.

Глеб чокнулся? У него поехала крыша?

– Пять лет… Пять лет я пытался забыть, как ты пахнешь, – хрипел он мне в шею, кусая и зализывая следом укусы.

Я задрожала.

Его руки, его губы, его тело – всё было знакомо и чуждо одновременно. Этот Глеб был не тем мальчишкой, что носил меня на руках – это был мужчина, одержимый, опасный.

Его пальцы впились в мои бёдра, оставляя синяки. Я чувствовала каждый его ноготь, каждую шероховатость его кожи. Мои трусики он разорвал тоже.

Я вскрикнула, но он заглушил звук новым поцелуем.

В голове крутилась только одна мысль – это неправильно. Мы пьяны. У него невеста. Мы ненавидим друг друга.