Книга Баларуя

От неё пахло холодом. Снегом. И чем-то еще. Чем-то сладким, тяжелым. Духи. У меня перехватило дыхание. Кафе исчезло. Шум города пропал. Я снова увидел белый снег. Красное пятно. Французский мундир. Выстрел. Анна.

«Просто… будь человеком. Не уходи в огонь.» Голос прозвучал у меня в голове так ясно, будто она стояла рядом. Я схватился за голову. Чашка дрогнула в руке.

– Эй, ты в порядке? – друг потянулся ко мне.

– Не трогай меня! – я отшатнулся. Голос прозвучал жестче, чем я хотел. В нем было что-то металлическое. Что-то древнее. Он отдернул руку. В его глазах появился страх. Тот самый страх, который я выращивал в людях миллиарды лет. Страх перед законом. Страх перед тем, кто сильнее.

– Извини, – я выдохнул. – Голова болит.

– Может, тебе домой? – он выглядел растерянным. – Мы можем отложить разработку. Научный центр. Разработка искусственного интеллекта.

Я вдруг понял, почему я хотел его открыть. Не чтобы помогать людям. А чтобы подчинить людей. Чтобы с помощью интеллекта построить технологии. Чтобы найти следы тех, кого я уничтожил. Или чтобы контролировать тех, кто может вырваться наружу. Это был мой инстинкт. Даже без памяти, сквозь три жизни, я пытался построить тюрьму.

– Нет, – сказал я, поднимаясь. – Никакого научного центра. Не сейчас.

– Но почему? – он встал тоже. – Ты же хотел быть больше этого. Больше чем эти законы, по которым вскоре, если мы не одумаемся, мы будем визжать!

Я замер. Эти слова. Он не мог их знать. Это были мои мысли. Мои слова из тех времен, когда я еще сомневался.

– Откуда ты это знаешь? – спросил я.

– Что? – друг нахмурился. – Ты сам это сказал. На прошлой неделе. Ты сказал: «Надо быть больше этого».

Я не помнил этого разговора. Но мое тело помнило. Мои прошлые жизни помнили.

Я вышел из кафе на улицу. Мороз ударил в лицо. Город жил своей жизнью. Люди спешили домой, прятались от холода, считали деньги, которые я для них придумал. Они жили в моей клетке и даже не подозревали, что ключ находится у них в кармане. Я шел по тротуару и чувствовал, как внутри меня что-то нагревается. Камешки, сформированные в момент моего рождения, начинали пульсировать. Память возвращалась по тихоньку. Не вся сразу. Кусками. Как осколки разбитого зеркала.

Я помнил, как создавал законы.

Я помнил, как уничтожал цивилизации.

Я помнил, как она умерла.

И я помнил свое обещание. Стать человеком. Но человек не может разрабатывать искусственный интеллект – самое передовое оружие в мире, если он потенциально желает всех уничтожить. Я остановился у витрины магазина. В отражении на меня смотрел обычный мужчина. Уставший. Средних лет. Но глаза… В глубине зрачков плескалась темнота. Та самая темнота, что была до света. До червоточины. До огнетушителя.

– Кто меня создал? – спросил я свое отражение.

В файле, который я нашел в своих старых записях полгода назад, был этот вопрос. «Интересно, кто их создал? Кто меня создал??»

Я писал это сам. В прошлом году. Или двести лет назад? В прошлой жизни? Время теряло смысл. Я понял, что не могу больше бежать. Забвение не сработало. Боль не ушла. Она просто ждала подходящего момента. И этот момент наступил пятого декабря. Я достал телефон. На экране было сообщение от друга:

«Ты точно в порядке? Мы же хотели помочь людям». Помочь людям. Я усмехнулся. Я помогал им миллиарды лет. Я помогал им не вымирать от собственной глупости, запирая их в клетке. Я помогал им не встречаться с тем, что снаружи. Но Анна была права. Быть человеком – значит не уходить в огонь. Значит быть рядом. Значит не прятаться за законами.

Я стер сообщение. Мне нужно было вспомнить все. До конца. Даже если это разрушит меня. Даже если это разрушит мир, который я построил. Я чувствовал, как внутри меня просыпается Баларуй. Тюремщик. Садовник Смерти. Но на этот раз у него был другой план. Я не буду строить стены. Я буду ломать их. Я поднял воротник пальто и пошел домой. Мне нужно было найти те записи. Те файлы, которые я прятал от себя самого. Там был ответ. Там было начало конца. И, возможно, начало чего-то нового. Того, что ждет за пределами клетки.

Глава 5. Зашифрованный код

Квартира встретила меня тишиной. Не той приятной тишиной, что бывает после долгого дня, а тяжелой, давящей. Словно воздух здесь застыл еще двести лет назад и просто ждал, когда я вернусь, чтобы продолжить свой бег.

Я прошел в кабинет. Комната, которую я редко использовал по назначению. Здесь не было компьютера, не было книг в современном понимании. Только старый сейф, вмонтированный в стену за картиной. Картину я повесил еще в прошлом воплощении, в конце девятнадцатого века. Она изображала шторм. Тогда мне казалось, что это просто пейзаж. Теперь я понимал: это было предупреждение.

Я ввел код. Не цифры. Последовательность нажатий, которую помнило мое тело, а не разум. Палец сам нашел нужные точки на панели. Щелчок. Дверца отворилась. Внутри лежала папка. Потертая, с пожелтевшими краями. На обложке не было надписи. Просто дата: 5 декабря. Я достал листы. Почерк был моим, но разным. Некоторые страницы были написаны пером, чернила местами выцвели. Другие – шариковой ручкой, третьи – напечатаны на машинке. Это были записи всех моих жизней. Все мои попытки понять, кто я, прежде чем память снова уходила в туман. Я начал читать.

«Я придумал много законов и правил, но они в любой момент могут разрушиться…» Строка прыгала перед глазами. Я узнавал эти слова. Я писал их сто лет назад. Или двести?

«Тут нужно то, за чем люди могут гнаться всегда. Они будут почитать это как Бога, как свою жизнь! Я создал простое слово на многих их языках – деньги!»

Я провел пальцем по бумаге. Буквы казались выпуклыми. Я создал деньги. Не как инструмент обмена, а как цепь. Чтобы они боялись сломать режим простым волнением. Чтобы они упивались властью и боялись потерять её. Я давал им технологии, выбирал несколько человек, давал знания, а они воплощали их в изобретения, которые требовали ресурсов. Именно так я проверял, готова ли планета убить их на грани вымирания экосистемы. Но дальше шли записи, от которых холод пробрал меня до костей. Это было не про деньги. Это было про управление.

«Любая информация, даже запах, остается как зашифрованный код в недрах мозга. И когда человек еще раз его чувствует, он вспоминает то, что рядом даже происходило…» Я закрыл глаза. Запах в кафе. Духи. Снег. Анна. Я использовал это. Я использовал это миллиарды лет. Управлять людьми по их воспоминаниям. Это просто чудо мира всего. Стоит одной такой овце почувствовать запах духов его убитой девушки… и он убьет любого, кто окажется рядом. Неужели не шедевр господства?

Любая вещь, любой запах, любое ощущение, которое дарует эмоции из самых недр мозга – оружие самого зла. И никто не сможет воспрепятствовать этому, не зная, что это подвох. Потому что я придумал эти правила! Я отбросил листы на стол. Они рассыпались, как осенняя листва.

Я чувствовал себя монстром. Не потому что уничтожал цивилизации. А потому что я превратил боль в инструмент. Я взял самое святое, что есть у человека – память о любимом – и сделал из этого спусковой крючок. Анна умерла не просто так. Она умерла, потому что я позволил этому случиться. Я замер, потому что хотел почувствовать боль. Хотел понять, каково это – быть тем, кем управляю.

– Надо быть больше этого, – прошептал я вслух.

Фраза из другой записки. Той, что была написана рукой моего друга. Или моей рукой, но чужим почерком?

«Надо быть больше этого. Больше чем эти законы, по которым вскоре, если мы не одумаемся, мы будем визжать!»

Я подошел к окну. Внизу горели фонари. Люди спешили по своим делам. Они думали, что они свободны. Они думали, что сами выбрали свою жизнь. Они не знали, что их выборы были предопределены мной. Что их свобода мысли – это единственное, что я мог допустить, потому что не мог контролировать её полностью. Нет жизни после смерти. Тело человека не деформируется во что-то иное. Нет других форм жизни в бесконечном космосе. Нет теории свободы высказывания.

Это была ложь. Я сам написал эту ложь в их учебниках. Я сам внушил им, что они одни. Чтобы они не искали выхода. Чтобы они не смотрели вверх. Но теперь я смотрел. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от друга.

«Ты нашел то, что искал?»

Я замер. Я не говорил ему, что я что-то ищу. Я не говорил ему про сейф.

– Откуда ты знаешь? – спросил я в пустоту.

Телефон молчал. Но через секунду пришло новое сообщение.

«Интересно, кто их создал? Кто меня создал??»

Текст из моей записки. Той, что лежала сейчас на столе. Той, что я писал в одиночестве, в темноте, спрашивая себя о смысле своего существования. Я сжал телефон так, что пластик хрустнул. Он не просто друг. Он не просто человек из этой жизни. Он – часть меня. Или наблюдатель. Или еще один такой же, как я, но забывший всё до конца.

Мы хотели разработать новое оружие, которое спасет мир – искусственный интеллект. Я думал, это попытка контролировать угрозы. Теперь я понимал: это была попытка найти себя. Найти следы моей собственной игры. Я вернулся к столу. Среди листков я нашел один, самый старый. Бумага была хрупкой, словно могла рассыпаться от прикосновения. На ней было нарисовано нечто похожее на схему. Червоточина. Огнетушитель. Камешки внутри. Это было мое рождение. То, что я описал в самом начале. Но внизу была приписка, сделанная другой рукой. Или той же, но в другом состоянии сознания.

«Цивилизация давно умерла. Нет больше жизни на Земле с законами трусов и выживших из ума. Но одна дверь осталась открытой. Та, через которую я вошел. Если ты читаешь это, значит, память вернулась. Не повторяй мою ошибку. Не запирай их. Выпусти их. Даже если снаружи тьма. Даже если снаружи ничего нет. Лучше свобода в пустоте, чем рай в клетке.» Я провел пальцем по строке. «Выпусти их». Это было против программы. Моя задача – не допустить, чтобы что-то выбралось извне. Или чтобы кто-то вышел наружу. Я был сторожем.