Мир бармидов

Бармиды, пришедшие на свадьбу вожака, такого не ожидали и были застигнуты врасплох. Многие, те, кто не считались воинами, забились о стены. Водная стихия, вызванная морской девой, была беспощадна, не разбирая, кто прав, кто виноват. Некоторые даже погибли. Воины обратились в боевую ипостась и бросились наперекор мощной воде. Марид не просто рассвирепел, он обезумел от гнева и, став монстром, рассёк водную стену мощью своих крыльев, добрался до девы и, схватив её за горло, отшвырнул в стену. Лисиния потеряла сознание. Вода схлынула и потекла по полу и лестнице вниз.

– Вожак… – произнёс Ралин. – Погибли с десяток слабых бармидов. Что прикажете?

– Что сам не понимаешь? – рявкнул. – Сжечь их тела, а пепел – к озеру погребения.

– Она… причина их гибели. Простите мою грубость, но её стоит казнить.

– Ты смеешь мне указывать, что делать с непокорной женщиной?! – проревел вожак.

– Нет. Всего лишь высказал свою точку зрения. Морская дева непокорна и опасна. Сильным бармидам ничего, а слабые – погибли. Ваша пленница не дала им шанса возмужать. Ещё…

– Что ещё?

– Умерло шестеро бармидок.

Вожак снова проревел.

– Я накажу её! Их тоже сожги. Меня не будет какое–то время. Я лечу с ней к Килану.

– Зачем? И… один? Возьмите самых сильных воинов, – глаза подручного расширились.

– Угомонись. Битвы не будет. Килан не идиот. По законам всех оборотней, если девку выкрали в их мире, её никто уже не возьмёт в жёны. Она моя рабыня. Но я готов на ней жениться. Лисиния обречена. Брат не позволит ей спрятаться за его властью.

– Вы мудры.

– Займись погибшими.

Ралин поклонился. Марид сгрёб бездыханную пленницу и полетел. Его путь был неблизким. Он летел к пещере переселения, а из неё к горбатой горе, откуда морских жителей можно было легко вызвать. Марид стискивал зубы и бушевал. Он собирался избить пленницу до полусмерти, заставить выть от боли и унижения, но только после того, как её брат сам отдаст ему в жёны сестру.

«Непокорная тварь. Я убью тебя. Нет. Почти убью. Оставлю живым только твоё сердце, чтобы ещё билось. А после… после того как шаман шерхостней тебя исцелит, ты покоришься. Станешь безмолвной моей куклой. Ненавижу».

Он нёс принцессу сквозь ночь, как проклятый трофей, вырванный из лап самой смерти. Его верные бармиды могли бы растерзать её там же: в главном зале его замка. Ветер свистел в мощных крыльях, вторя злобному ликованию, клокотавшему в его зверином сердце. Монстр летел, не чувствуя усталости, подгоняемый яростью и жаждой мести, как гончая, преследующая раненого зверя. «Ты будешь моей! – ревел про себя. – Ты будешь платить за смерть моих юных бармидов и за каждый миг унижения!»

Килан встретил его на вершине горбатой горы, будто каменный истукан, высеченный из самой тьмы. Взгляд молодого морского короля, холодный и пронзительный, скользнул по бездыханному телу сестры, и в нём мелькнула тень – то ли сочувствия, то ли презрения.

– Ты принёс мне сломанную игрушку, вожак бармидов? – прогремел он, – Что ты хочешь, чтобы я с ней сделал?

Бармид опешил от того, что морской король уже был здесь, будто заранее знал о его прибытии. И главное, от таких жестоких слов о любимой единственной сестре. Морского короля он видел впервые: в человеческом виде красив, высок, длинные волосы цвета морской волны развевались за могучими плечами. Мощный торс украшало массивное золото. Тело наполовину обнажено. Бармид нахмурился и проревел в ответ:

– Килан! Ты не хочешь заполучить обратно свою сестру?

– Ты знаешь законы, бармид! Я, безусловно, люблю сестру и готов тебя расплющить водной стихией в кровавое месиво, однако… она была похищена тобой и провела уже немалое время в твоём мире. Теперь сестра принадлежит тебе. Увы… я не в праве менять древние законы, иначе пострадают все гомиры.

– Ты прав. Я знаю законы и желаю взять её в жёны.

– Раз так, то сестре повезло, и она не станет твоей рабыней. Зачем же ты тогда прилетел сюда? Женись и приходи уже зятем как почтенный гость.

– Она не покоряется: вызывает бури и убивает юных бармидов. В итоге взрослые бармиды её просто разорвут на части, если твоя сестра не примет свою участь и не перестанет творить безумства.

Килан приподнял золотистую бровь. Волны за ним внезапно встали стеной. А из них вышли на поверхность сотня морских воинов.

– Я не воевать с тобой пришёл! – процедил бармид.

– Ты – вожак бармидов, хочешь получить в жёны прекрасную морскую деву, принцессу. И… – морской король усмехнулся. – Не можешь покорить деву. Тут я тебе не помощник. После того, как ты похитил её, она – твоя. Наложницей сестра в силу царственной крови не может стать по древним законам оборотней, и именно по той причине, что ты не заполучил её как трофей разгромом родного клана, а выкрал как хитрец. Таким образом, Лисиния может стать только законной женой похитителя. Женись на ней и покоряй. Это теперь твоя задача.

– Согласен!

– Так что ты ещё хочешь?

Марид опустил Лисинию на землю, как мешок с мусором, и выступил вперёд, расправив крылья.

– Я хочу, чтобы ты сам сказал сестре об этом! О том, что отдаёшь её мне! И засвидетельствовал наш брак. Я хочу, чтобы ты увидел, как я сломаю её гордость, как вырву ей сердце! Она будет моей женой, и ты будешь свидетелем её смирения! Я возьму её на твоих глазах. Лисиния должна осознать в полной мере свою новую судьбу!

Килан молчал, будто могильный камень, впитывая в себя ядовитые слова бармида. В его молчании чувствовалась такая мощь, что даже воздух вокруг них казался наэлектризованным. Дева пришла в себя, села и уставилась на брата.

– Килан!.. – вскрикнула, пытаясь подняться, но бармид придавил её за плечо к земле. Она опешила, ища взглядом поддержки брата.

– Закон есть закон! Он для всех оборотней един! – наконец произнёс Килан. – Теперь она – твоя! Можешь на ней жениться, когда пожелаешь.

– Брат… – прошептала принцесса трясущимися губами.

Килан посмотрел ей в глаза. Она увидела в них такую любовь, что слёзы потекли по её щекам.

– Лисиния, любимая моя сестра. Возможно, ты забыла законы. Он выкрал тебя. С тех пор твоё детство закончилось. Но тот, кто это сделал, обязан жениться на деве царственной крови. Марида не надо ни к чему принуждать. Он и сам хочет взять тебя в жёны. Ты теперь принадлежишь ему и его миру. Смирись. И… покорись.

– Килан… – опять шептали её губы.

– Нет. Любимая сестра. Вы всегда можете приходить ко мне и быть почётными гостями в моём мире. Но… теперь ты – будущая царица бармидов. Твой мир, жизнь и судьба там и рядом с твоим будущим мужем. И, насколько мне известно, он очень богат. Ты не будешь ни в чём нуждаться. А его красота может поспорить с моей. Будь счастлива, сестра. Я даю своё благословение.

Лисиния зарыдала, как дитя, потерявшееся в лесу, её крик пронзил сердце Килана острее кинжала.

Марид ухмыльнулся, как демон, вкушающий горе, и сжал плечо невесты так, что хрустнули кости, будто предвкушая момент полного подчинения.

– Слышишь? Даже брат от тебя отрекается! – прошипел, его голос сочился ядом. – Ты – моя! Моя собственность! И скоро станешь моей королевой, но прежде… я сломаю тебя, как тростинку!

Морской король стоял на гребне волны, не шелохнувшись, его глаза – два ледяных озера, отражали агонию сестры. Он знал, что каждое слово бармида – гвоздь, вбиваемый в крышку гроба её надежд. Но закон есть закон, и он – страж этого закона, как и все короли мира оборотней.

– Уведите её! – рявкнул Марид морским воинам. – И приготовьте всё к свадьбе! Она состоится здесь, и полная консумация нашего брака при главном свидетеле – вашем короле.

Килан взмахнул рукой, и огромная волна поставила на горбатую гору дюжину его воинов. Полуобнажённые богатыри с голубыми длинными волосами подхватили принцессу. Её тело обмякло, как у сломанной куклы. Она не сопротивлялась, лишь беззвучно шептала имя брата, пока их не поглотило море. Килан смотрел им вслед, лицо, будто выточенное из гранита, исказила гримаса невыносимой боли. Он чувствовал, как душа его кровоточит, как преданная им сестра угасает, как свеча на ветру. Но не мог ничего изменить. Закон был превыше всего. Даже любви. Марид расхохотался, его смех эхом разнесся над побережьем, знаменуя победу и начало новой, трагичной главы в жизни Лисинии. «Гордость сломлена, сердце вырвано», – подумал он, ощущая вкус близкой власти.

– Что ж, зять, как мне попасть в твой мир?

– Прыгай и плыви за мной. Выдержишь долгий подводный путь, выплывешь в наш мир.

– Я – порождение древнего озера и сил вселенной! Так что дышать под морской водой мне ничто не может помешать.

Килан кивнул и скрылся под водой. Его длинные волосы цвета морской волны поплыли шлейфом вглубь за ним.

Бармид прыгнул со скалы в морскую пучину и вскоре оказался рядом. Морской король всё ещё надеялся, что этот оборотень не сможет преодолеть это расстояние под водой к его миру, однако надежда не оправдалась. Бармид легко и непринуждённо переплыл нужные мили, и даже улыбнулся ехидной улыбкой.

Немногим раннее.

Под водой Килан и его стражи обратились в зубастых морских монстров.

Они плыли в каменном гроте, который выводил совсем в иной мир. Сначала вниз, в глубину, после резко вверх и оказались на поверхности воды. Марид вынырнул вслед за морским королём и огляделся. Живописная лагуна, окружённая скалами. Он посмотрел вперёд и обомлел. Перед ними на горе высился величественный морской город, а посередине роскошный трёхъярусный замок, будто из хрусталя.

Килан, не обращая внимания на изумление гостя, выплыл на берег, обратился в человека и направился к замку. Марид, зачарованный увиденным, последовал за ним, подобно мотыльку, летящему на свет. Подходя к городу, он увидел улицы, вымощенные перламутром, дома, увитые кораллами, и жителей – морских созданий всех мастей, снующих по своим делам. Это был мир, совершенно отличный от его собственного – мир, где красота переплеталась с властью, а гармония царила под сенью морских глубин.

Король оглянулся.

– Мне нужно одеться. Мои гомиры проводят тебя.

– Гомиры? Ты уже говорил это слово там, у горы. – Марид изогнул бровь.

– Так называется наш вид. Как ваш – бармиды. Мы – гомиры.

– Ясно. А?.. – он указал взглядом на полуобнажённое тело короля.

Тот усмехнулся.

– Издержки обращения. У вас не так?

– Нет. Мы не теряем одежды при обращении.

– Значит, вам повезло больше на этот счёт.

– Странно. Но Лисиния после обращения осталась в платье.

– Для нас этот факт тоже всегда казался странным и несправедливым. Да, наши гомирки не лишаются одежд при обращении.

Бармид тоже усмехнулся.

– Действительно, несправедливо.

Король кивнул и ушёл. Стражи также последовали за ним. К бармиду подошли двое других стражей в полной экипировке. Бармид пошёл с ними, по ходу любуясь голубоватыми стеклянными стенами и такими же полами, отполированными до блеска.

В тронном зале замка их встретил рой слуг, чьи движения напоминали танец водорослей в течении. Килан воссел на свой трон, высеченный из цельного куска лазурита, и жестом пригласил Марида занять место по правую руку.

– Итак, зять, – произнёс морской король, его голос звучал, будто шум прибоя, – ты увидел мой мир. Теперь я должен увидеть твой. Но после того как ты женишься на моей сестре в моем дворце.

Бармид, чья ухмылка до этого момента не сходила с лица, ответил:

– Я готов, хоть сейчас.

Килан на мгновение задумался, так как понимал, что бармид, что–то замышляет, но не мог отказать. Слишком высока была цена, которую он уже заплатил.

– Пусть будет так, – ответил, его глаза горели, как два сапфира, – но помни, Марид, если ты причинишь моей сестре хоть малейшую боль, я обрушу на твой мир всю ярость океана.

– Я же уже причинил ей боль. Избил и морил голодом. – Его бровь лукаво изогнулась.

– За это я не виню тебя. Мы – оборотни наших миров все слишком агрессивны и не терпим непокорности женщин. Главное, что ты не обесчестил Лисинию в угоду своим мужским хотениям, а готов на ней жениться.

Тот кивнул.

Килан отдал приказ готовить сестру к свадьбе:

– Одеть Лисинию подобающе сестре морского короля и в лучшие украшения из семейной сокровищницы. – Перевёл взгляд на зятя. – Ты понимаешь, что Лисиния – принцесса, и я дам за ней богатое приданное. Ты ещё больше обогатишься. Лучший морской жемчуг всех цветов.

– Благодарю, но я не нуждаюсь в лишнем богатстве. Самая дорогая жемчужина для меня – твоя сестра и… её покорность.

Килан кивнул:

– Она покорится. У неё нет больше выбора. И я засвидетельствую ваш брак в момент консумации.

В покоях Лисинии царила атмосфера погребального покоя, разрываемая лишь тихим шёпотом служанок, будто бабочек, мечущихся вокруг застывшей в отчаянии принцессы. Её глаза, некогда искрившиеся радостью, сейчас напоминали два потухших уголька, в которых тлели лишь боль и безысходность. Облачение для свадьбы казалось ей саваном, сотканным из насмешек судьбы и предательства брата. Жемчуга, некогда вожделенные, теперь давили на шею, будто удавка, лишая последних глотков надежды.

Килан, как ледяная статуя, наблюдал за приготовлениями к церемонии. В его душе бушевал шторм, ярость и горечь терзали сердце, будто стая голодных акул. Он чувствовал себя предателем, палачом собственной сестры, но закон, как безжалостный океан, не оставлял ему выбора. Его лицо, будто сотканное из света звёзд – маска невозмутимости, скрывала бурю, готовую в любой момент вырваться наружу и затопить все вокруг. «Цена власти – вечная мука совести», – пронеслось в голове короля, как эхо из глубины морских пещер.

В тронном зале всё было готово к торжеству, которое больше напоминало похоронный обряд. Марид, как стервятник, кружил вокруг добычи, предвкушая победу. Его глаза горели жаждой власти над ней.

Невеста, будто призрак, появилась в зале, ведомая слугами, как на заклание. Роскошное платье, усыпанное жемчугом, с длинным шлейфом похожим на морскую волну тянулся за ней на несколько метров. Голову украшала жемчужная диадема. Прекрасные голубые волосы распущены. Её красота, омрачённая страданием, лишь подчёркивала трагизм момента. Она взглянула на брата, и в её глазах застыл немой укор, пронзивший его сердце, как кинжал. В этот момент Килан понял, что потерял не только сестру, но и часть своей души, навсегда запятнанной кровью предательства.

«Прости моя любимая сестра, но я не могу спасти тебя. Он – теперь твоя судьба».

Слова брачной клятвы прозвучали как погребальный колокол, возвестивший о смерти Лисинии, как личности, и рождении марионетки в руках бармида. Голос короля, будто замёрзший ветер с ледяных вершин, едва слышно прошептал слова согласия, каждое из которых отдавалось эхом вины в его израненном сердце. В тот миг, когда руки новобрачных соединились, Килан ощутил, как нить, связывающая с сестрой, натянулась до предела и лопнула, оставив зияющую рану в его душе.

Наступила звенящая тишина, которую прорвал лишь похотливый взгляд Марида, скользнувший по невесте, подобно голодному зверю, оценивающему добычу. В его глазах плясали черти похоти и властолюбия, обещая жене жизнь, полную унижений и страданий. Он схватил её за руку, как будто поймал бабочку в сети, и повёл к приготовленному ложу, предвкушая свою победу.

В момент консумации, когда Килан вошёл в покои, он увидел не любовь, а попрание. Лисиния лежала на ложе, сломленная и опустошённая, как выброшенная на берег раковина. Марид возвышался над ней, как хищный орел над поверженной жертвой. В глазах короля вспыхнула ярость, затмевающая свет сапфиров, готовая обрушиться на зятя со всей мощью океана. Но он сдержался, помня о долге и слове, данном во имя власти.

Выйдя из покоев, Килан направился к своему трону, чувствуя себя старше на тысячу лет. Закон, ради которого он пожертвовал счастьем сестры, стал для него проклятием, тяжёлым грузом, который он будет нести до конца своих дней. Король понимал, что отныне его мир навсегда изменился, окрасившись в трагические цвета предательства и потери.

Глава 4. Побег

Лисиния, дождавшись, пока бармид захрапел крепким сном после изрядно выпитого вина, аккуратно встала с постели. Бросила на него взгляд, полный ненависти, и вышла. Прошла по хрустальному коридору в свои бывшие покои. С остервенением смыла остатки брачной ночи.

«Ненавижу», – подумала, оделась, взяла узелок с необходимыми вещами и драгоценностями и выпрыгнула из окна. Охранники в ночном дозоре дремали, и её никто не заметил. Принцесса побежала к морю. Нырнула с разбега и поплыла на ту сторону мира оборотней, где, как всегда знала, имелась пещера переселения.

«Пещера переселяет только особ царской крови. Значит, и меня переселит. Куда угодно. Я спрячусь в чужом мире. Проклятый бармид никогда меня не найдёт».

Вскоре девушка оказалась в нужном месте. Спуск был очень крутым. Она села и поехала вниз. Оказавшись в глубине пещеры, огляделась: влажно.

В глубине пещеры, где эхо каждого вздоха отзывалось гулким предостережением, Лисиния почувствовала, как воздух сгущается, будто предгрозовая мгла. Стены, испещрённые причудливыми узорами, казались живыми, шепчущими древние проклятия и забытые заклинания. Сердце билось, как птица, запертая в клетке рёбер, готовое вырваться на свободу или замереть в предчувствии неминуемой гибели.

Она шагнула вглубь, и пещера, будто живое существо, сомкнулась вокруг, поглощая в свою утробу. Вспышки неведомого света озаряли её путь, рисуя на стенах картины иных миров, манящие и пугающие одновременно. Время потеряло свой ход, и Лисиния ощутила, как её тело становится лёгким, невесомым, готовым к перерождению.

«Куда угодно, лишь бы не здесь», – прошептала, и пещера, будто услышав мольбу сломленной девы царственных кровей, ответила гулом, от которого задрожала земля. В этот миг, когда грань между реальностями истончилась до предела, её окутал вихрь света, унося в неизвестность, как лист, сорванный с дерева бурей.

Когда свет померк, Лисиния оказалась на незнакомом берегу, омываемом лазурными волнами. Солнце, будто золотая монета, висело в небе, осыпая мир теплом и светом. Она вдохнула полной грудью незнакомый воздух, в котором смешались ароматы цветов и моря. Мир вокруг искрился жизнью, обещая исцеление и новую надежду.

– Я выживу, я стану сильнее, – произнесла, и ветер подхватил её слова, разнося по новому миру, будто семена грядущих перемен.

Песок под ногами был мягок, будто объятия старого друга, но Лисиния не спешила доверять этому новому миру. «Берегись оборотней, даже дары приносящих», – вспомнились слова брата – предостережение из глубин прошлого. Она огляделась, как хищник, выискивающий добычу, но увидела лишь буйство красок. Экзотические птицы, распевающие гимны солнцу, деревья, усыпанные невиданными плодами, и океан, играющий бликами, будто россыпь жемчужин.

Искушение было велико, но принцесса знала, что за красотой может скрываться смертельная опасность. «Всё, что блестит, – не жемчуг» – звучало в голове настойчиво. Она двинулась вдоль берега, ступая осторожно, как кошка, крадущаяся к добыче. В каждом шорохе, в каждом дуновении ветра ей чудился скрытый смысл, намёк, ключ к пониманию этого странного места.

Внезапно, вдали, дева увидела фигуру. Человек? Зверь? Призрак из прошлого? Сердце забилось с новой силой, но на этот раз в нём не было страха, лишь любопытство, будто искра, готовая разжечь пламя.

«От судьбы не уйдешь», – подумала и направилась навстречу неизвестности, готовая принять любой вызов, который уготовил ей этот новый мир.

– Будь что будет, – прошептала, и каждый шаг был исполнен решимости. В глазах девы горел огонь, отражение солнца и моря, отражение надежды и жажды жизни. Она шла вперед, как воин, готовый к битве, зная, что впереди – лишь новая глава, полная приключений и испытаний, которые сделают её сильнее, чем когда–либо прежде.

Фигура приближалась, обретая очертания. Высокий, статный мужчина с кожей, обветренной солнцем и иссечённой морщинами, будто карта прожитых лет. В глазах его читалась мудрость и усталость, как в старых книгах, полных забытых историй. «Встречают по одежке», – пронеслось в голове Лисинии, но она знала, что судить по внешнему виду – значит обманывать себя.

Мужчина остановился, приветливо улыбаясь. Его улыбка была тёплой, как луч солнца, пробивающийся сквозь тучи.

– Не всё–то жемчуг, что блестит, но иногда и в пепле можно найти драгоценность, – сказал он голосом низким и бархатистым, как шёпот морского прибоя, будто прочитав её мысли.

– Кто ты? – спросила девушка, вкладывая в вопрос всю осторожность.

– Я – лишь путник, странник, ищущий свой путь, как и ты, наверное.

Он протянул руку, мозолистую и сильную.

– Не бойтесь протянуть руку помощи, даже если кажется, что вокруг лишь враги, – добавил, будто давая ей понять, что видит её страхи.

Лисиния колебалась лишь мгновение. «Риск – благородное дело», – опять вспомнила мудрые слова брата. Она приняла руку чужака, будто принимая вызов судьбы. В этот момент дева почувствовала, как страх отступает, уступая место надежде. Возможно, этот новый мир не так уж и опасен. Возможно, здесь её ждёт не только испытание, но и дружба. Только время покажет, кто этот незнакомец – ангел–хранитель или волк в овечьей шкуре.

Мужчина, взяв девушку за руку, пошёл вдоль берега.

– Куда ты ведёшь меня?

– Никуда. А зачем?

– То есть?..

– Я веду тебя, морская принцесса, в мой дом. Там ты будешь моей гостьей, сколько сама пожелаешь. Пока…

Принцесса остановилась.

– Стойте. Вы… знаете, кто я? И что это за мир? Зачем я здесь?

Мужчина посмотрел на неё внимательным взглядом.

– А разве ты сама не пожелала: «Куда угодно, лишь бы не здесь»?

Лисиния на миг потеряла дар речи от услышанного.

– К–к–то ты?

Его морщинистое лицо смягчилось от доброй улыбки.

– Не бойся, девочка. Я – тот, кто слышит мысли всех в пещере переселений. Я… дух пещеры. И ты сейчас не в каком–либо определённом мире, а в её душе. Этот остров не существует нигде. И никто не может сюда попасть. Ты – первая.

Глаза девушки расширились, длинные ресницы дрогнули.

– Почему я?

– Ты чувствуешь себя униженной, оскорблённой мужем и обиженной на брата. Твоя душа заблудилась в горестном тумане, а сердце облилось кровью. Здесь ты можешь восстановиться и… возможно, принять себя и свою судьбу.

– Нет! Я ненавижу его! Он… жестокий и похотливый оборотень. Чудовище!

Мужчина присел на валун, показывая ей сесть рядом. Она послушалась и подсела.

– Понимаю. На всё нужно время.

– Для того чтобы принять насилие, никакое время не спасёт.

– Принцесса, ты как человек – нежное создание морей и океанов, однако… ты тоже оборотень и, по сути, такое же чудовище в родной ипостаси. Лисиния, ты не морская богиня, а обо – ро – тень. – Он специально растянул последнее слово. – И, насколько мне известно, бармид в человеческом виде также прекрасен ликом и телом, как и ты. Разве нет?

Его взгляд буравил её.

Она опустила глаза.

– Так?

Девушка кивнула.

– И что? Что он красив? Он насильник!

– Понимаю, бармид надругался над тобой, однако такова суть всех мужчин миров оборотней. Поверь, дитя, ни одна королева, что живёт сейчас счастливо замужем, не была обласкана изначально без насилия, издевательств и оскорблений.