Алхимик и чашка приворотного какао

Долгими вечерами, дожидаясь родителей, Алла, придя со школы, включала гирлянды и сидела в полной темноте, завернувшись в плед. В такие моменты не было ничего кроме бескрайнего ощущения счастья. Конфликты с одноклассниками отходили на второй план. Неудачные отметки оставались где-то на страницах классного журнала. Даже ссоры родителей казались несерьезными и даже смешными. Именно в такие вечера мечталось о волшебстве и о принце на белом коне.

А потом папа ушёл из семьи к Ирине. Она была намного младше и красивее мамы. После этого Алла перестала любить Новый год, да и вообще все праздники. Мама очень переживала после развода, но старалась не показывать вида. Они с отцом развелись очень цивилизованно. Он оставил им всё: трёхкомнатную квартиру, дачу, машину. Кроме алиментов папа постоянно передавал деньги и подарки. Будучи девятиклассницей Алла жутко ненавидела и отца, и мать. Девочка считала, что они разрушили её идеальный мир. Постепенно, осталась ненависть только к отцу. Однако и она исчезла, когда мама заболела. Папа искренне бросился на помощь. И если бы не его вмешательство, возможно мама бы не выжила. Благодаря его знакомым врачам ее вовремя обследовали и прооперировали. После этого Алла его простила. Ради себя и мамы. Ненависть разъедает не предмет ненависти, а человека, который ей подвержен. Мама выздоровела, стала улыбаться и с кем-то разговаривать шёпотом по телефону. Девушка догадывалась, что возможно мама нашла себе нового спутника жизни. За полтора года учебы дочери, она ещё не была готова познакомить девушку со своим избранником. Живя с папой, Алла видела, что они с Ирой очень хотят детей. Но возможно, как кара за предательство – наследников не было. Ира была не плохим человеком. Она не ревновала дочь к отцу, но и не пыталась с ней подружиться. Они вместе вели хозяйство. Ира являлась хозяйкой, а падчерица – квартиросъёмщицей, и не более.

Постепенно рождественские и новогодние праздники пробудили в сердце девушки прежнюю теплоту, но мечтать в темноте, под елкой о принце она перестала. «Принцев мало и на всех их не хватает» Да и ее грустная семейная история лишний раз убеждала девушку, что и любви до гроба тоже нет. Поэтому этот Новый год Алла опять собиралась встречать без пары. И вообще, она стала с интересом изучать новое модное течение, в котором люди добровольно выбрали одиночество, без семьи и детей. Но почему то, всё чаще мысли девушки были заняты злобным профессором.

Были двадцатые числа декабря. Зима и не собиралась вступать в свои права. Но люди, как бы наперекор ей, ждали Новый год. Украшенные витрины, шумные городские площади, горячий глинтвейн в каждом кафе – настойчиво твердили: «Празднику быть, даже если на дворе плюс пять, и идёт дождь». Однокурсницы вытянули Аллу на каток. Юрская не то, что кататься, она на коньках стоять не умела. Поэтому все попытки выйти на лёд закончились одинаково – падением на пятую точку. Забросив идею покорить арену, девушка сидела в одиночестве в кафе и разглядывала катающиеся фигуры. Её внимание привлекла красивая парочка, почти в центре катка. Молодые люди плавно скользили на коньках, выделывали разные фигуры, и время от времени целовались у бортика. Алла с некоторой завистью поглядывала на влюбленных. Но когда парочка в очередной раз приблизилась к стеклянной витрине, за которой находилось кафе, у Юрской отпала челюсть. На арене влюблено ворковала Марго и незнакомый парень. Лаборантка прямо светилась от счастья рядом с мужественным молодым человеком. В их поведении всё сквозилось любовью и нежностью. Алла не могла отвести удивленный взгляд от парочки. Марка Иосифовича она часто видела в университете. Студентке показалось, что последнее время профессор более мрачный, чем обычно. Возможно, это было связано с кандидатской диссертацией Булгаковой. Поговаривали, что её работу отправили на дополнительную экспертизу. Учитывая, что Алхимик – ее руководитель, автор работы и любовник по совместительству, то, скорее всего, эта проблема с кандидатской его и раздражала. Однако, увидев Маргариту с другим парнем, у Юрской появились сомнения на этот счёт. Возможно, профессор зря убивается над работой. Ведь эта стерва явно использует преподавателя и возможно он догадывается об этом. Алла задумалась: имеет ли она право вмешиваться в личную жизнь других людей. Кто она такая, чтобы осуждать лаборантку? Юрская не знала, какой доктор наук в обычной жизни. А вдруг все те слухи, что ходят о нём правда? Что если он садист и насильник? Резко встрепенувшись, Алла выбросила черные мысли и жуткие картины, сопротивляющихся девушек из головы. Возможно, профессор ее опоил (точно – какао) и она прониклась к нему нежными чувствами, но даже колдун не заслуживает, что бы его использовали. На примере своих родителей девушка понимала, что не все такое черное, каким кажется на первый взгляд, и в любой ситуации виноваты обе стороны. В голове Юрской начал формироваться наивный план по спасению несчастного Алхимика из когтистых лап зеленоглазой ведьмы.

Глава 5

Марк Иосифович сидел на кафедре. Новый год был любимым праздником доктора наук. Несмотря на то, что с ним рядом давно не было мамы. Она умерла ещё, когда Алхимову было четырнадцать. Отец вскоре женился. У Марка появилась сестра. Мужчина всегда был тяжелым человеком, а в детстве – ребёнком и подростком. В своё время неуправляемый мальчишка перепробовал всё: сигареты, алкоголь, беспорядочный секс, наркотики. Но самое интересное, что ни одна из вредных привычек к нему не прицепилась. Отец всячески загружал трудного подростка дополнительными занятиями, чтобы мысли о смерти матери оставили парня в покое. Марк был уверен, что, если бы папа вместо того, чтобы записывать его на очередные кружки, просто погулял с ним в парке, или поболтал в кафе за стаканом молочного коктейля, было бы больше пользы. Профессор давно простил отца за предательство в виде новой жены. Но всю свою жизнь Марк Иосифович что-то пытался ему доказать. Что? Что ему не нужен отец, не нужна семья, не нужна Маргоша? К сводной сестре Алхимов относился с особым трепетом. При посторонних Марк её дразнил или игнорировал, наедине – оберегал и помогал. Она быстро включилась в его игру. До сих пор все знакомые и родственники считали, что они друг друга люто ненавидят. А на самом деле никого ближе Маши (только он её так называл) у доктора наук не было. Даже в той грязной истории сестра сразу встала на его сторону. Это она уговорила отца помочь разрулить сложную ситуацию и избавила Марка от шантажистов.

Сейчас поглядывая на ненавистный диван, Марк Иосифович снова и снова переживал ту историю. Мужчине было тридцать пять лет, он был успешный, перспективный и боготворимый студентками. Своей необычной внешностью профессор буквально околдовывал девушек. Однако мужчина встречался с женщинами своего возраста. Девочки-студентки Алхимова совсем не интересовали. Мужчине чрезвычайно льстило их внимание и чувство власти над ними. Ощущение, что ни одна из них не устоит перед его черным гипнотическим взглядом. Но как часто бывает, в конечном счете, Марк Иосифович оказался излишне самоуверенным.

Она была студенткой-первокурсницей, и ей не было ещё восемнадцать лет. Марк влюбился как мальчишка. Её наивные глаза, покорный взгляд, невинная улыбка, хрупкая фигурка – всё сводило мужчину с ума. Уже сейчас, по прошествии нескольких лет, Алхимов понимал, что это была ловушка, где жертвой был он. Хитрая студентка специально постоянно терлась на кафедре, случайно встречалась с преподавателем в коридоре, привлекала к себе внимание на парах. И Марк Иосифович сдался. Алхимов поверил в искренность её слов, когда девушка, прижимаясь к нему в темноте кафедры шёпотом произнесла: «Я люблю вас… тебя!» – и в смятении выскочила из кабинета. До следующей их встречи студентка тянула почти месяц, всячески изображая не то раскаяние, не то стыд от раскрытых чувств. Они стали встречаться тайно каждый вечер в его кабинете. Взрослый мужчина замирал в ожидании поцелуев своей возлюбленной. Всё было достаточно невинно: объятия, поцелуи и ни-ни. Профессор был влюблён – Алхимов собирался дождаться её совершеннолетия и торжественно идти просить руки девушки у родителей. Марк был уверен, что они откажут – ведь жених намного старше невесты. Но в своих радужных мечтах мужчина представлял, как добьётся их разрешения и обвенчается с ней в церкви. И только в первую брачную ночь сделает её своей. Однако с каждой их встречей руки студентки были всё настойчивее, а ласки более откровенны.

Вечер, в который разразился скандал, профессор помнил очень хорошо. Они целовались на диване. Алхимов был уверен, что закрыл кафедру и им никто не помешает. Девушка – даже сейчас он не хотел вспоминать её имя – уже сняла с него пиджак и рубашку и расстегнула на себе блузку. Марк всячески старался сдержать её рвущуюся наружу страсть. Он – взрослый мужчина понимал последствия секса с несовершеннолетней. Профессор скользил поцелуями по ее шее, плечам, стараясь доставить девушке удовольствие и смягчить свой отказ заниматься с ней любовью до ее совершеннолетия. И тут хлопнула дверь, и вспыхнул свет. В кабинет ворвалась толпа людей. Заслоняясь от яркого света, мужчина с трудом разглядывал вошедших людей. Возглавляла делегацию декан Валентина Валерьевна, с осуждением смотревшая, на своего, подающего огромные надежды, заведующего кафедрой. Следом за ней – парочка старых дев – преподавателей-сплетниц. Марк Иосифович попытался собой прикрыть полураздетую девушку. Но, не тут-то было. Из толпы выскочила потрепанная эксцентричная женщина, схватила студентку и вытащила дочь на всеобщее обозрение со словами: «Что вы смотрите? Я на него в суд подам за изнасилование моей кровиночки!». Мужчина попытался оправдываться, что он любит девушку и хочет на ней жениться. Но его возлюбленная вдруг начала рыдать на груди у мамы и рассказывать, как преподаватель срывал на ней одежду и говорил разные гадости. Профессор без сил опустился на диван. Так было разбито его сердце и карьера. Мамаша увела рыдающее чадо в соседний кабинет. Декан вытолкала преподавательниц-сплетниц за дверь, чтобы дать Марку одеться. После был тяжелый разговор со всеми свидетелями интимной сцены. Валентина Валерьевна приказала держать всем язык за зубами, а Алхимову, если он действительно любит девушку, решить проблему мирно. В противном случае, на суде каждый выступит свидетелем. Декан и преподаватели сдержали своё слово и дождались разрешения ситуации. Возможно, безупречная репутация профессора и его обаяние убедили свидетелей в искренности его чувств.

Первые пару дней после происшествия мужчина начал пить. Однако Марго быстро привела его в чувство. Сестра организовала встречу с семьёй потерпевшей. Родственники студентки наотрез отказывались от брака с Марком, а жаждали денежной компенсации. Более того они сами не были заинтересованы подавать заявление в полицию и похоже рассчитывали шантажировать профессора. Маргарита первая заподозрила неладное. Она уговорила отца помочь сыну. Первым делом, всеми правдами и неправдами сестра раздобыла документы из больницы. Мужчина был благодарен декану Валентине Валерьевне, за то что, не смотря на сопротивление девушки, в тот злополучный вечер она сама лично отвезла студентку на освидетельствование. В заключение не было ни слова об изнасиловании, но было фраза о том, что девушка давно ведёт половую жизнь. Марго удалось узнать, что возлюбленная брата встречалась с парнем со своего курса. И в отличие от Марка, с ним у нее был секс ещё в школе. Эта сладкая парочка и придумала схему развода заведующего кафедрой, подключив к ней и недалёкую мать студентки. Они планировали, что любовную парочку застукает мать девушки и начнет шантажировать неудачливого любовника. Но по дороге на кафедру странную женщину приметила декан, устроив допрос с пристрастием и ничего не выяснив кроме: «Мне надо увидеть заведующего кафедры», решила взять парочку свидетелей. Вдруг там ее ценного Марка Иосифовича избивать начнут? Вмешательство декана со свидетелями, поломало все планы шантажистов. Мамочка была бы рада свадьбе с профессором, но дочь и ее друг были против. Спать студентка с Алхимовым не собиралась, а вот окончить ВУЗ отличницей и при деньгах хотела. Отец Марка подключил свои связи, и в полиции неудачливых шантажистов взяли в оборот. Аферисты отделались легким испугом, поскольку доктор наук не захотел огласки, и не стал на них писать заявление. Следователи пожурили профессора, чтобы следующий раз руки не распускал с несовершеннолетними. Студентка и ее парень ушли из ВУЗа, но напоследок распустили слухи про изнасилование, которые обросли грязными подробностями.

С тех пор профессор затаил злобу на красивых студенток. Мужчина никогда не оставался с ними наедине. Все пересдачи Алхимов принимал исключительно в университете, и последними опрашивал парней. Курсовые и дипломные проекты у заведующего кафедрой никогда не писали девушки. Рецензии на работы студенток других научных преподавателей он передавал через секретаря, не встречаясь с представительницами прекрасного пола лично. Но на каждом курсе находилась девушка, которая пыталась испытать на мужчине свои чары. Профессор, обычно, резко ставил студентку на место в присутствии однокурсников. И потом с особым удовольствием издевался на экзамене. Алхимову было всё равно, что каждая пятая красивая двоечница заявляла, что преподаватель на неё взъелся, из-за того, что она отказала мужчине в близости.

Разглядывая вечерний, освещённый сотнями разноцветных гирлянд, город, Марк Иосифович с тоской думал, что он опять один. Профессор легко завоёвывал женщин. Ведь в отличие от университета, за его стенами, он, по-прежнему, был чрезвычайно сексуален. Но ни одна представительница прекрасного пола больше чем полгода Марка не выдерживала. Закоренелый холостяк со скверным характером не смог, да и особо не захотел удержать рядом ни одну женщину. Все эти романы кроме сексуальной разрядки никакого удовольствия мужчине не приносили. В груди было холодно и безразлично. Даже глядя на этот злосчастный диван, в душе заведующего кафедрой хоть что-то шевелилось. Наверное, воспоминание о том, что мужчина однажды потерял голову от любви. Марго давно предлагала выкинуть диван, но профессор хотел видеть его не столько как напоминание о предательстве, сколько о том, что он не всю жизнь был бесчувственным сухарём.

В сердце Алхимова что-то ожило только с появлением на кафедре маленькой девочки с плакатом. Обыкновенная невзрачная, худенькая девчушка никак не выходила из головы профессора. Юрская носила простенькие, неяркие, объёмные вещи. Как там они называются – over size? В студентке не было ничего выдающегося. Ничего за что мог бы зацепиться взгляд прожженного холостяка. Но, увы, он зацепился за что-то необъяснимое и эфемерное – за взгляд серо-голубых вечно настороженных глаз.

Прошло уже несколько месяцев. Заведующий кафедрой постоянно видел девушку в коридорах университета и седьмым чувством ощущал заинтересованность девушки его мрачной личностью. Их последняя встреча не только не оттолкнула студентку, а, похоже, вызвала ее жалость и симпатию. Да, по сравнению с наивной девочкой, профессор был злобный, одинокий старик-извращенец с которым трахаются из корысти или страха. Не здоровый интерес к этой студентке стал напрягать мужчину. Алхимов посетил психоаналитика и пожаловался на свою страсть к восемнадцатилетней девочке. Доктор провел какой-то тест и убедил его, что, во-первых: он, похоже, влюбился в конкретную девушку. А во-вторых в сорок лет нормальным является желание видеть рядом с собой девушку такого возраста. И привел в пример ряд как популярных, так и не очень популярных персон. Только выйдя от психоаналитика Марк Иосифович сообразил, что шевеление в его груди при воспоминании о невзрачной студентке – это и есть любовь. Опять! На те же грабли! Но на этот раз, если мужчину попытаются обвинить в изнасиловании, уголовная статья будет мягче – Юрской было девятнадцать лет. Профессор всячески избегал встреч с девушкой последний месяц. Недовольно хмурился при виде студентки и выходил из кабинета под любым предлогом. Хотя каждый раз, задерживаясь на работе, мужчина надеялся, что сейчас откроется дверь и зайдет замёрзшая девчушка. А преподаватель усадит студентку на диван, укроет пледом и сделает ей какао, потому что из-за чая или кофе девочка не будет спать всю ночь. В своих безрассудных мечтах – мужчина с огромным удовольствием не спал бы вместе с Аллой.

Алхимов стоял и смотрел на празднично украшенные витрины магазинов, когда дверь на кафедру скрипнула. Возможно, Маша что-то забыла, она пару минут назад вышла с кабинета. Оглянувшись, доктор наук застыл – в дверях стояла Юрская.

– Извините, что без стука. Вы один? Нам надо поговорить.

Студентка выглядела излишне возбужденной. Её щеки становились то бледными, то вспыхивали нездоровым румянцем.

– Да, один. Пройдешь в кабинет или тут: на кафедре, будем разговаривать? – удивлению профессора не было предела.

– Лучше тут.

Девушка решительно шагнула навстречу мужчине:

– Марк Иосифович, вы скорее всего мне не поверите, но я не могу молчать! Я должна вам это сказать!

Юрская опустила глаза в пол, собираясь произнести заготовленную речь.

«Знакомая ситуация» – ехидный голосок напомнил Алхимову про события недалекого прошлого. Доктор наук напрягся. Эта с виду застенчивая девочка решила сыграть с ним в туже игру? Заманить в ловушку и использовать? Мужчине было почему-то очень больно. Профессор не хотел себе признавать, что опять ошибся. Его лицо посерело, резко заныло сердце, преподаватель медленно спо