Выгодная сделка. Подменная жена миллиардера

София Беккер

Выгодная сделка. Подменная жена миллиардера

Глава 1

Павел Зимин резко свернул с проспекта на парковку элитного жилого комплекса, сверкая лаком бордового Aston Martin. Солнечный апрельский день совсем не радовал. В голове стучала одна мысль: «Успеть». Успеть забрать Алису, успеть до ужина со стариком Ли, успеть произвести то самое впечатление надежного семейного человека, без которого многомиллиардный контракт с «Jin Long» мог развалиться, как карточный домик.

Он так тщательно всё продумал. Выбрал «Садовник» – ресторан, который любил Ли, проговорил с Алисой все тонкости этикета, даже выучил несколько фраз на китайском. Три года работы. Мечта отца, который не дожил до того, как его сын станет настоящим магнатом. Всё могло рухнуть из-за одного вечера, если старик заартачится – и всё. Три года! Он шёл к этому долгих три года! И не он один, вся компания! Десятки людей трудились ради этого вечера.

Если у них всё получится… О, если всё получится! О будущем можно будет не беспокоиться. Он тут же сразу после подписания уедет с женой в отпуск! Сто лет не отдыхал.

Павел влетел в особняк, с ходу скидывая пальто и пиджак.

– Алиса, я дома! Через три часа выезжаем!

В ответ – гулкая тишина. Странная и непривычная. Она обычно уже ждала, предвкушая выход в свет. Задержалась в салоне? У подружек? Решила прогуляться по магазинам?

Он прошёл в гостиную, и его взгляд упал на диван. На идеально гладкой итальянской коже лежал один-единственный предмет – конверт из плотной, кремовой бумаги.

Сердце его, привыкшее к биржевым обвалам и корпоративным войнам, дрогнуло. Точно что-то случилось.

Он узнал этот почерк – размашистый, с нарочито элегантными завитками. Алиса любила сама подписывать открытки и приглашения, говорила, что в этом есть некая элегантность и статусность.

Он распечатал послание и вчитался в ровные строки:

«Павел, прости. Но я не могу больше жить с тобой. Я почти тебя не вижу, ты целиком занят своей дурацкой работой. Я устала ждать. Я устала засыпать и просыпаться одна, устала быть ничего не значащей вещью. Не ищи. Я встретила человека, с которым мне легко, который занят мной, а не своими глупыми контрактами. Удачи. Твоя бывшая Алиса.»

Павел не двигался. Он перечитал текст, пытаясь понять, осмыслить. Не может быть. После всего, что он сделал? Для неё… для них… Он купил ей этот дом, осыпал драгоценностями, она не вылезала с курортов, пока он работал. И что в итоге?

Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в другом – она сбежала перед самым ужином с Ли. Она знала, насколько важен этот ужин не только для него, а для всей компании.

Расчетливый удар в спину.

Ярость подкатила к горлу и сдавила его холодной рукой. Он с силой скомкал записку, ощущая, как хрустит дорогая бумага. Его взгляд упал на низкий стол, где стояла её любимая фарфоровая чашка с остатками кофе. Без всякой мысли, в порыве, он швырнул её в каминную полку. Фарфор разбился с тихим, сухим треском. Темно-коричневая жидкость брызнула на белоснежную сорочку, расплываясь уродливым, грязным пятном.

– ЧЕРТ! – его крик прозвучал в стерильной тишине дома, не встретив ни отзвука, ни сочувствия. Ничего. И никого.

Он стоял, тяжело дыша, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Пятно на рубашке расползалось, как противная коричневая медуза. Империя, которую он выстраивал с нуля, до которой отец так и не дожил, рушилась из-за предательства одной женщины.

«Никогда не доверяй им, сынок, – говорил отец. – Они все в итоге уйдут. Только дело, только работа останется с тобой. Честная работа – лучший товарищ».

Отец был прав.

Павел выдохнул. Длинно, с усилием, выталкивая из себя ярость. Ярость теперь роскошью, которую он сейчас не мог себе позволить. Впрочем… любая эмоция сейчас роскошь. Хотелось кричать и разнести всё к чертовой матери, но…

Он прикрыл глаза, привычно отгоняя лишнее, ненужное. Привычно приходя в холодное сознание, где есть место только фактам и логике.

Есть проблема. Значит, должно быть решение.

Первое и самое очевидное – отменить встречу с Ли. И это очевидное всем неправильное решение. Сделка вот-вот будет подписана, а малейшее промедление даёт шикарный шанс конкурентам.

Второе – более рискованное, но… Если выгорит, назад пути не будет. Надо только подписать бумаги быстрее.

Значит, нужна замена. Срочно. Рост, телосложение, блондинка, умение держаться в обществе. Позвонить в агентства, пусть подбирают, срочно… Безрассудно? Возможно, но кто не рискует, тот не подписывает контракты.

Он скинул испорченную рубашку, с отвращением швырнув в угол, и надел простую водолазку. Надо заехать за новой, тут где-то недалеко был магазин, он точно помнил.

Десять минут – и его Aston Martin уже резко тормозил у бутика «Baron» в соседнем бизнес-центре. У него было два с половиной часа. Десять минут на новую рубашку.

И два часа на то, чтобы найти «жену».

Глава 2

Воздух в бутике «Baron» был густым и неподвижным, пахло кожей и деньгами. Настоящими деньгами, не теми, что пахнут потом и страхом – как мои последние тысяча рублей на карте.

Я поправляла стойку с галстуками, стараясь придать шелковым полоскам вид легкой небрежности. Это не требовалось, но мне нравилось оформлять витрины и ощущение шелковой ткани на пальцах. Плюс это давало возможность отвлечься.

«Или долг, или завтра же выставляю вещи на лестничную клетку», – прозвучало утром в телефоне. Голос хозяйки был холодным и безучастным. И я её понимаю, но… Я сглотнула комок в горле. Денег у меня не было. Не то что за квартиру – на еду. Я отдала маме на лечение всё, что скопила за год и даже больше, добавив отложенное на квартиру. Конечно, пришлось соврать, что это совсем-совсем не сложно и у меня есть ещё, иначе бы она просто не взяла. Но тянуть с началом лечения с её анализами…

Может, попросить аванс? Перееду временно в хостел или найду совсем дешевенькое жильё, на еду тоже хватит. И надо что-то думать дальше. Утром разговаривала с врачом – маме всё-таки нужна операция и… и где я возьму такие деньги? Кредит мне точно не дадут, а настолько богатых друзей у меня нет…

Дверь бутика бесшумно отъехала в сторону, впустив с улицы поток света и… его.

Я узнала его сразу. Павел Зимин. Его лицо мелькало в деловых журналах, которые мы выкладывали на журнальном столике, чтобы развлечь посетителей. Он шёл стремительно, его присутствие заполнило всё пространство, заставив воздух вибрировать.

Ого, какие люди! Таких величин к нам ещё точно не заходило! Расскажу директору, кого обслуживала, а потом точно попрошу аванс! Может, впечатлится и не откажет?

– Сорочка. Белая. Срочно, – бросил он, не глядя на меня. Голос был низким, жёстким, не просьба – приказ.

Я кивнула, не говоря ни слова, и ринулась к стеллажам. Я кажется точно знаю, что ему надо! Я быстро перебирала упаковку – не то, не то, снова не то… а вот эта! Силуэт полуприлегающий, плюс у неё ткань с небольшим синеватым оттенком, как раз идеально под костюм.

– Примерочная справа, – сказала я, протягивая её.

Он взял, даже не взглянув, и скрылся за тяжёлой портьерой. Из-за неё тут же донеслись отрывистые фразы, произнесённые в телефон. Он говорил о каких-то процентах, сроках, его голос был жёстким, не терпящим возражений. Я стояла в стороне, стараясь дышать тише. Чувствовала себя невидимкой, мебелью.

– Идеально. Беру, – он вышел, застёгивая манжету. – Подберите сразу галстук.

– Позвольте, – я сделала шаг вперёд, чтобы поправить ему воротник, который слегка завернулся.

Мои пальцы на секунду коснулись его кожи. Горячей. Он замер, и я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки. Его взгляд – тяжёлый, изучающий – упал на меня. Впервые за всё время он действительно смотрел на меня. Не сквозь меня, а на меня. Я увидела в его глазах не просто раздражение, а что-то более глубокое. Интерес.

Интерес? У Зимина интерес к простой продавщице?

– Вы давно здесь работаете? – спросил он. Его голос потерял деловую резкость, стал тише, глубже.

– Год и три месяца, – ответила я, заученно улыбаясь.

– А до этого?

– Училась. Художник-модельер, – прозвучало само собой, и я тут же пожалела. Не нужно было говорить. Не нужно было показывать свои неудачи.

Одна его бровь почти незаметно поползла вверх. – Интересно. Почему тогда здесь?

Вопрос больно задел по живому. Почему? Потому что мечты не платят за аренду. Потому что талант – это валюта, которую здесь не принимают. Потому что я отдала последнее, чтобы мама жила, а теперь сама осталась ни с чем.

– Обстоятельства, – выдавила я, глядя куда-то мимо его плеча.

Он не отвёл взгляда. Казалось, он смотрел прямо в душу. Видел ту самую пустоту в кармане и в холодильнике. Видел ночи, проведённые за шитьём на заказ, которое всё равно не покрывало долгов.

Так, немедленно соберись! Какое дело миллиардерам до твоих долгов? Ты приложение к этой сорочке и этим галстукам, не более. Улыбаемся и машем, улыбаемся и машем.

– У меня к вам деловое предложение, – произнёс он наконец. Его взгляд скользнул по моим волосам, лицу, фигуре, словно оценивая. – Работа. Один вечер. Шестьсот тысяч рублей.

У меня подкосились ноги. Я сглотнула. – Что… что нужно делать? Плевать что! Что угодно, как угодно, с кем угодно… я заранее согласна, если он даст маме денег! – Сыграть мою жену на ужине с деловыми партнёрами.

Я рассмеялась. – Вы шутите? Я не актриса.

– Я не шучу. Вы идеально подходите, – холодно оборвал он. – Внешность, манеры. Даже ваше образование… Моя жена… она приболела, а вы можете меня выручить. И поверьте, если я останусь доволен, вы можете рассчитывать даже на большее. Признаюсь, ситуация безвыходная.

– Верю, – кивнула я. Если идёт ТАКОЕ предложение – точно безвыходная.

Я смотрела на него, и в голове пронеслись все мои долги, голодные вечера, унизительные просьбы отсрочить платеж. Шестьсот тысяч. Это были не просто деньги. Это была жизнь. Мамина жизнь.

И ещё его глаза… Он держался холодно, даже отстранённо, но на мгновение в них мелькнуло такое отчаяние, что я уже не раздумывала.

– Хорошо, – тихо, но чётко сказала я. – Я согласна.

Глава 3

Машина оказалась тихой, как склеп. Павел молчал всю дорогу, глядя прямо перед собой, даже музыку не включил. Я сидела на заднем сиденье, стараясь дышать тише и не смотреть на него. Принять это предложение уже казалось полной авантюрой.

Все произошло так быстро, что голова шла кругом. Я лишь успела снять фирменный костюм с именной биркой «Марина» и бросить его в свой шкафчик, как меня уже вежливо проводили к лифту и усадили в эту роскошную машину под ошеломлёнными взглядами коллег.

Не знаю, с кем и как договорился Зимин, главное – договорился.

Мы въехали на территорию закрытого квартала. За высоким забором с камерами виднелись особняки, огромные и роскошные, как в сериале. Машина остановилась у одного из них. Павел вышел первым, не оглядываясь, уверенный, что я последую. Я послушно вышла, чувствуя себя затерявшейся в чужом, слишком красивом и роскошном мире.

Если бы не мама, я бы никогда не рискнула сюда приехать!

Внутри дом был ещё более роскошным. Гладкие мраморные полы, светлые стены, абстрактные картины в тонких рамах. Ничего лишнего, никакой лепнины и позолоты, только сдержанность, выверенность и качество.

«Совсем как Павел», – мелькнула мысль.

– Поднимитесь на второй этаж, вас ждут, – бросил мужчина, исчезая в одной из дверей.

Меня встретила женщина в строгом костюме – видимо, та самая Светлана, с которой мой “муж” разговаривал в машине. Ну как разговаривал – отдавал приказы. Она мне показалась очень похожей на строгих гувернанток – спокойное лицо без эмоций, подчеркнуто строгий, даже несколько старомодный, очень дорогой костюм. Явно на заказ сшит, вон как сидит. И ткань прекрасная.

– Прошу. Вам нужно подготовиться.

Она провела меня в просторную светлую, скорее всего, гостиную или вроде того. Я с ходу затруднилась даже определить, что это. В центре стояло кресло, а вокруг него суетились три женщины с чемоданчиками. Меня без лишних слов усадили, и всё началось.

Одна тут же принялась вытаскивать шпильки из моих волос. Другая, зачем-то уточнив о наличии аллергии, достала пенку для умывания. Третья принялась измерять меня, едва касаясь теплыми пальцами и прохладной сантиметровой лентой. Они были очень деликатны, но я всё равно чувствовала себя куклой, которой играют три подружки.

– Кожа пересушена, – вполголоса сказала визажист и аккуратно нанесла мне на лицо дорого пахнущую сыворотку. – И стресс. Много стресса. Вам нужно больше отдыхать, и всё восстановится. Вы очень красивая, вам стоит всего лишь немного больше уделять себе внимания.

Я молчала, чувствуя, как горячая волна стыда поднимается к щекам. Они видели всё – и поношенное бельё, и отсутствие хорошей стрижки, и усталость во взгляде.

Потом началось превращение. Мои волосы были убраны в сложную, но элегантную прическу, какой у меня никогда не было. На лицо нанесли тонны косметики – сначала кремы, потом тональные средства, румяна, тени. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя. Исчезла бледность, синяки под глазами, кожа стала гладкой и сияющей. В отражении смотрела ухоженная и невероятно красивая женщина.

И это была я.

– Встаньте.

Мне подобрали новое бельё и помогли надеть платье. Оно было из тяжёлого шелка цвета слоновой кости, с открытой спиной и сложным кроем. Платье сидело на мне идеально, будто сшито по моим меркам. Потом – туфли на высоченных каблуках, которые оказались на удивление удобными. И наконец – украшения. Сверкающие бриллианты в ушах и на шее, вызывающие мурашки одним прикосновением.

Я сама себе казалась хрупкой фарфоровой статуэткой и пыталась привыкнуть к новым ощущениям.

– Господин Зимин ждёт.

Меня вывели в холл. Павел, в идеальном чёрном костюме, стоял у камина, спиной ко мне. Услышав шаги, он обернулся.

И замер.

Его взгляд скользнул по мне с головы до ног – медленный, оценивающий. В его глазах что-то мелькнуло – не удивление, не восхищение. Скорее… удовлетворение. Как у коллекционера, нашедшего редкий экземпляр.

Хотя, может, он и не способен испытывать никаких эмоций? Всё-таки я не котировка акций на бирже, чтобы вызывать в нём бурю эмоций.

И почему это меня так волнует?

– Прилично, – произнёс он наконец. Его голос был ровным, без эмоций. – Теперь слушайте внимательно.

Он подошёл ближе, и его физическое присутствие снова подавило меня.

– Ваше имя на вечере – Алиса. Вы моя жена три года. Мы познакомились на благотворительном аукционе. Вы увлекаетесь искусством модернизма и ведёте тихую семейную жизнь. Выйдя замуж, вы оставили карьеру модели. Никаких подробностей. Никаких личных тем. Если вас о чём-то спросят – улыбайтесь и смотрите на меня.

Он говорил чётко, как команды солдату перед боем.

– Глава делегации – господин Ли. Пожилой человек, ценит скромность и традиции. Ваша задача – произвести впечатление счастливой, любящей жены. Никаких споров, никаких острых тем. Вы – мой тихий, надёжный тыл. Понятно?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Внезапно колье сдавило шею, а платье показалось слишком тесным – я наконец-то до конца осознала, во что впуталась! А что со мной будет, если всё-таки что-то пойдёт не так?

– И ещё, – он сделал последний шаг, и до меня донёсся его запах – дорогой парфюм, кожа и что-то неуловимо мужское, опасное. – Забудьте, кто вы на самом деле. С этого момента вы – Алиса Зимина. От этого зависит слишком многое.

Он протянул руку, и его пальцы сомкнулись вокруг моей ладони. Его прикосновение было твёрдым, властным, но не сдавливающим.

– Поехали.

Глава 4

Ресторан «Садовник» оказался не просто рестораном, а скорее, частным клубом, утопающим в зелени и тишине. Мы подъехали к особняку в стиле модерн. Павел вышел из машины первым и подал мне руку. Он вел себя так, будто я была хрупкой фарфоровой куклой эпохи Мин. Это оказалось неожиданно приятно и… льстило.

Льстило, хотя я прекрасно понимала: это не симпатия, а чистый расчет.

– Помните, вы – моя жена, – горячо прошептал он мне на ухо, пока мы шли по дорожке к входу. Внутри меня все сжалось. Казалось, я забыла, как дышать. – В браке три года. Счастливы.

Мы вошли в зал с низкими сводами и темными дубовыми панелями. Воздух пах старым деревом и чем-то неуловимо дорогим. В дальнем углу за столом сидели трое мужчин и одна женщина. Пожилой мужчина о чем-то живо беседовал со своей спутницей, двое молодых почтительно молчали.

«Господин Ли и госпожа Ли», – догадалась я.

Павел отпустил мою руку, и его ладонь мягко легла мне на талию. Прикосновение было легким, но таким властным, что по спине пробежали мурашки.

– Господин Ли, позвольте представить вам мою жену, Алису, – голос Павла звучал тепло и почтительно. Я не поверила ушам – от привычного ледяного тона не осталось и следа.

Я сделала шаг вперед, следуя негласному сигналу его руки, и наклонила голову в почтительном поклоне, как учили статьи о восточном этикете, которые я когда-то пролистывала от скуки.

– Очень приятно познакомиться, господин Ли, госпожа Ли, – мой голос прозвучал тише обычного, но четко. Слово взяло верх над волнением!

Старик внимательно посмотрел на меня. Его взгляд был проницательным, почти рентгеновским. На мгновение мне показалось, что он видит, как дрожат мои пальцы, и слышит бешеный стук моего сердца.

Неужели догадался?

– И мне очень приятно, миссис Зимина, – ответил он на ломаном русском, и его лицо озарилось мягкой улыбкой. – Мой друг Павел часто говорит о вас с большой теплотой.

Я почувствовала, как рука Павла на моей талии чуть сжалась. Предупреждение. Я улыбнулась в ответ, надеясь, что улыбка не выдала моего напряжения.

– Он слишком добр ко мне, – мягко ответила я, глядя на Павла. Нужно было сыграть нежность. Я представила, как смотрю на горячо любимого человека. Возможно, это сработало – уголок его губ дрогнул.

Мы сели. Ужин начался. Павел и Ли говорили о бизнесе, новых технологиях, перспективах рынка. Один из молодых людей оказался переводчиком, второй – сыном Ли.

Я молчала, как и было условлено, лишь изредка кивая и поддерживая легкую, заинтересованную улыбку. Я ела маленькими кусочками, боясь пролить что-то на платье, которое стоило больше моей годовой зарплаты. Госпожа Ли тоже молчала и улыбалась; по-русски она не говорила, а переводчик был занят мужчинами. Что, возможно, было к лучшему.

Затем господин Ли снова обратился ко мне, точнее к переводчику, и в его глазах заплясали хитрые огоньки.

– Миссис Зимина, мне рассказывали, что до замужества вы были весьма успешной манекенщицей. Ваша красота, конечно, и сейчас тому подтверждение. Скажите, вы никогда не жалели о том, что оставили блестящую карьеру? Не скучаете по подиумам, съемкам, всеобщему вниманию? Ведь быть женой, даже такого выдающегося человека, – это все же иная роль. Более тихая.

Ну и вопросики у вас господин Ли!

Воздух застыл. Он намеренно противопоставил ее «прошлую» блестящую жизнь «нынешней» тихой, намекая на возможную неудовлетворенность. Павел под столом мягко надавил мне на колено – сигнал быть осторожной.

Я выдержала паузу и постаралась мягко улыбнуться. Надеюсь мне это удалось.

– Господин Ли, в Китае есть одна старая пословица, – сказала я мягко, но четко. – «Нельзя иметь и рыбу, и медвежью лапу». В юности я держала в руках рыбу – рыбку яркого, но мимолетного мира. Он был прекрасен. Но настоящая жизнь, – я слегка наклонила голову в сторону Павла, – потребовала от меня обеих рук для другого, более важного и ценного. Для семьи. Для дома. Для любви.

За столом установилась тишина и переводчик вполголоса принялся быстро переводить.

– Так что отвечу на ваш вопрос: я не жалею ни о чем. Потому что я счастлива. По-настоящему, счастлива.

Господин Ли замер на секунду, а затем его лицо озарилось широкой, самой искренней улыбкой за весь вечер. Он одобрительно кивнул.

– Глубокомысленно и прекрасно сказано, миссис Зимина, – произнес механическим голосом переводчик. – О, как это верно! Павел, ваша супруга не только красива, но и мудра. Вы обрели настоящую жемчужину.

Я почувствовала, как камень свалился с души. Павел незаметно провел большим пальцем по моей талии. Одобрение. Краткое, почти неосязаемое, но от этого прикосновения по коже пробежал разряд.

Остаток вечера прошел в непринужденной атмосфере. Ли еще пару раз обращался ко мне, спрашивая мнение об искусстве или архитектуре. Я отвечала общими, но грамотными фразами, которые выловила из памяти благодаря своему художественному образованию. Я говорила о перспективе у Ренуара и гармонии в японской архитектуре. Эти знания никогда не пригождались мне в бутике, но сейчас оказались бесценны.