Призрачный рейс

Илларион Чумак

Призрачный рейс

Трасса «Сибирь». Ночь съела обочину, оставив только пятачок серого асфальта под тусклым фонарем стоянки. Пять фур замерли, как усталые звери. В кабине старого «Вольво» было тесно от табачного дыма и запаха крепкого чая.

Пятеро дальнобойщиков сидели молча. Снаружи ветер швырял пригоршни мокрого снега в лобовое стекло.

– Слышали про призрачный рейс? – хрипло спросил один, тот, что сидел в тени. – Про тот, что улетел в кювет в девяностых, но так и не доехал до морга?

Кружка в руках соседа замерла. Слышно было только, как тикают часы на приборке и гудит автономка.

– Сказки это, – буркнул старший, хрустя затекшей шей. – Машины бьются, люди уходят. Обычное дело для этой трассы.

– Обычное? – рассказчик подался вперед, свет от панели приборов выхватил его немигающие глаза. – Тот грузовик вытащили через неделю. Пустой. Ни водилы, ни напарника. Кабина целая, двери заперты изнутри. А через месяц на 402-м километре в рации стали слышать помехи. Голос такой… спокойный, как из подвала: «Братишка, прикурить не найдется? Спички отсырели…»

Один из водителей нервно дернул плечом. Он вспомнил, как вчера на 402-м у него вдруг сама собой выключилась магнитола, и в динамиках воцарилась та самая тишина, о которой страшно думать.

– Говорят, – продолжал голос из тени, – если в зеркале увидишь одну желтую фару, которая то приближается, то пропадает – не тормози. И в рацию не отвечай. Потому что они ищут не спички. Они ищут того, кто поменяется с ними местами в том кювете.Рация на панели «Вольво» вдруг ожила. Сначала пошел тяжелый, низкий гул А потом сквозь треск статики просочился шепот. Холодный, сухой, как шуршание старой бумаги.

– Братишка… прикурить не найдется? Спички отсырели…

В кабине стало так тихо, что было слышно, как кровь стучит в висках у каждого. Пять мужиков, прошедших тысячи дорог, замерли, боясь даже вздохнуть. Старший выронил кружку. Чай расплескался по коврику, но никто не шелохнулся.

– Это… это кто-то шутит по каналу? – выдавил из себя молодой водила, бледнея на глазах. – Да? Ну, пацаны, скажите, что это прикол такой!

Никто не ответил. Рассказчик из тени медленно поднял руку и указал на рацию.

– Прикол в том, – тихо произнес он, – что рация у один выключена. Провода перебиты еще с прошлой недели. Глянь на тумблер.

Михалыч посмотрел. Тумблер стоял в положении «OFF». Экран не светился. Но из динамика всё равно неслось это жуткое, размеренное дыхание.