Отчёт

Иван Схуанов

Отчёт

Приветствую тебя, дорогой читатель! Сегодня ты окунёшься в историю, вдохновившись свечой и погрузившись в целую приключенческую историю.

Был уже вечер в деревне. В доме горела всего одна свеча, и сидел там молодой почтмейстер – мужчина среднего роста, стройный, с легкой спортивной осанкой, которая намекает на активное прошлое и бодрость духа. Работал он в этой деревне почтальоном уже больше десяти лет. Лицо его овальное, с мягкими чертами, чуть загорелое, что говорит о том, что он не боялся свежего воздуха или работы на улице. Глаза – ясные, голубые или серые, внимательные, с легкой искоркой любопытства и хитрости, как будто он привык рассматривать мир чуть иначе, чем большинство. Волосы – тёмные, чуть вьющиеся, аккуратно уложены, без особых следов суеты – словно он ценит порядок и чуть-чуть себя бережет.

Писал отчёт по работе на службе. Как вдруг к нему кто-то постучал! Кто же мог прийти ко мне так поздно? – подумал он про себя. – Открывайте! Знаю, что вы там! Что же я такого сделал, что ко мне так ломятся? – подумал почтмейстер и всё-таки открыл дверь.

– Ну наконец-то, здравствуйте! Давненько вас не видел, – сказал он, увидев в дверях главу деревни. Это был высокий статный человек.Пухлый мужчина лет 50, брюнет с небольшой сединой, с немного неопрятной небольшой бородой, причёска с небольшой лысиной на макушке

– Макар Иванович, сельский староста.

– Вижу, уж не спите, отчёт пишете? – поинтересовался староста.

– Да, пишу, сами знаете, отчёт не напишу – нагрянут с проверкой.

Макар Иванович улыбнулся чуть-чуть и спросил:

– Вижу, что и вы человек ответственный, Константин Васильевич. Просто так подумал – вдруг что-то важное случилось, а вы не сказали. В деревне дела идут неспешно, но каждое слово важно.

Константин всмотрелся в лицо собеседника и заметил небольшое волнение – может, не всё так спокойно, как кажется.

– Конечно, всё под контролем, – сказал он, чуть медленнее. – Но если есть какие-то замечания или просьбы, я всегда слушаю.

Глава деревни, Макар Иванович, окидывал его взглядом, словно пытаясь понять, что за мысль крутится у почтмейстера в голове.

– Так вот, дело в том, что не так давно у нас есть небольшие проблемы с почтовой доставкой. Некоторые посылки задерживаются, а кое-какие письма почему-то пропадают. И чтобы не было недоразумений – решил поинтересоваться, всё ли у вас там в порядке.

Константин ещё раз присмотрелся к лицу собеседника, заметил небольшое волнение – может, не всё так спокойно, как кажется.

– Открывайте, знаю, что вы там, чего такое

– Всё хорошо, – подтвердил он, – и спасибо вам, что зашли. Надеюсь, и впредь всё будет в порядке.

Староста махнул рукой:

– Хорошо, я пойду. Не отвлекаю больше, пишите свой отчёт. А я пойду по своим делам. Если что – знайте, я рядом.

И Макар Иванович медленно пошел обратно к себе домой, оставив Константина одному с его мыслями и отчётом.

Константин остался стоять у двери, глядя в темноту. В деревне было тихо, только свет луны падал на улицу. Он вздохнул и вышел во двор со свечой. Воздух был свеж и чист после вчерашнего дождя. Слышались звуки воды от проходящей недалеко речки и шумели сверчки. Работы ещё много, а ночь – не время для отдыха.

Но всё-таки решил: отчёт отчётом, но уже полдня ничего не ел и принял решение всё-таки перекусить налил воды из ведра в чайник, заварил и достал хлеб, который попросил сделать у бабы Матрены

Он недовольно погладил подбородок и начал собирать письма и документы. Всё должно быть в порядке, иначе завтра начнётся беспорядок.

Константин медленно сгружал бумаги, время от времени отпивая горячий чай. Вечерняя тишина окружающего двора постепенно наполнялась спокойствием. Только сверчки и тихий шелест реки напоминали о том, что природа продолжает свой нескончаемый цикл.

Внезапно он услышал легкий шум – кто-то подошёл к дому. Константин насторожился, подняв голову. В темноте он различил силуэт – это была баба Матрена, которая вышла проверить, всё ли у него в порядке.

– Добрый вечер, Костя, – сказала она мягко, пристраиваясь у порога. – Всё ли у тебя хорошо?

Он улыбнулся и кивнул:

– Всё нормально, Бабуль. Немного работаю допоздна, чтобы всё подготовить. Вечерний воздух хорошо помогает сосредоточиться.

Матрена немного улыбнулась и протянула ему коробку с ещё горячими пирожками, которые она подготовила специально для него.

– Возьми, перекуси. Надеюсь, завтра день будет плодотворным.

Константин поблагодарил её, взял из рук блюдо и снова присел за стол. Он знал, что такие моменты помогают держать всё под контролем. В деревне всё просто – и важнее всего быть спокойным и уравновешенным.

Он делал последние записи в документы, взгляд мило блёк – и понимал, что завтра день начнётся с новых задач, но сейчас главное – немного отдохнуть, чтобы снова встать и продолжать работу.

Константин медленно поднялся со стола, положил бумаги в ящик своего сундука и оглянулся на ночной двор. В воздухе все ещё летал лёгкий ветерок, свежий и прохладный после дождя. Вдоль берега реки тихо шумела вода, сверчки не утихая звенели, создавая природную симфонию спокойствия.

Он чуть ослабил ремень на поясе, взглянул на звёздное небо и почувствовал, как внутри утихает напряжение. Вдали, у деревенских огородов, зажегся слабый огонёк – кто-то ещё не ложился спать.

Желая немного расслабиться, Константин направился к своему крыльцу, где стоял небольшой деревянный стул. Он сел, закрыв глаза, и медленно вдохнул крепкий ночной воздух, наполнив лёгкие свежестью. В такие моменты казалось – весь мир замирает, и в сердце остаётся лишь ощущение стабильности и уверенности.

Он достал из кармана старую фотографию. На ней – маленький мальчик и его мама, улыбающиеся на солнце. Он долго смотрел на снимок, вспоминая былые годы, когда заботилась о нём и ограждала его мама, и когда бегал он вдоль речки и удивлялся разнообразию природы, и когда она помогала во всех начинаниях. Тихо произнёс сам себе:

– Время летит незаметно.

Следующие минуты он провёл, слушая звуки ночи, ощущая тепло в сердце от привычных, спокойных мыслей. Время медленно тянулось, и ночь казалась важной частью его жизни.

Постепенно он встал, поправил шляпу и медленно вошёл в дом. Перед тем, как закрыть дверь, он ещё раз огляделся вокруг – всё было на своих местах. Внутри чувствовалась уверенность, что завтра всё будет так же спокойно, как и сегодня.

Константин сделал последний вздох, улыбнулся сам себе и тихо зашагал к своей спальне, потушил свечу, которая помогала ему работать, готовый к новому дню и новым задачам, ведь в его жизни всё держалось крепко, как старые добрые традиции деревни.

Константин мягко лег на старую кровать, покрытую вязаным одеялом, и прикрыл глаза. В голове всё ещё мелькали мысли о предстоящем дне, о делах, что надо было завершить, о людях, которым он помогал. Но усталость взяла своё – он медленно погрузился в сон, словно тёплый океан спокойствия.

На следующее утро всё вокруг выглядело так же спокойно, как в самый тихий час между ночью и днём. Небо медленно окрашивалось в нежные розовые и ярко-оранжевые оттенки – первые солнечные лучи мягко пробивались сквозь ветви деревьев, создавая игру света и тени. В деревне ещё царила тишина, лишь время от времени раздавался тихий шелест листьев под лёгким ветерком, который мягко колыхал кроны деревьев.

Воздух был свеж и чист, словно после недавнего дождя – воцарилась мягкая прохлада, которая сразу ощущалась в каждом вдохе. Аромат влажной земли, зелени и свежевымытом воздуха наполнял пространство, создавая ощущение чистоты и обновления. Можно было услышать, как тихо шелестит трава, и как вдалеке тихо журчит небольшая речка – её вода, казалось, чуть светилась на солнце, словно серебристая лента, протянутая по земле.

Общее ощущение – спокойствие и умиротворение, будто весь мир затаил дыхание в ожидании чего-то важного, подготовившись к новому дню. Свежий воздух напоминал, что ночь осталась позади, а впереди – новый, непредсказуемый день.

Но именно в этой тишине, в красивом утре, прервал внезапный крик и стук в окно. Виктор, самый верный друг Константина и один из главных его спутников, не мог сдержать волнения:

– Костян, ты живой? – крикнул он с улицы, громко и радостно. – Ещё раз, ты живой?!

Это был местный рыбак и грибник, мужчина около сорока лет – Виктор. Он был известен своей любовью к рыбалке и сбору грибов. Также в его обязанности входило ловить рыбу и сушить её для себя, чтобы с квасом церковным заходило на ура. Много времени он проводил на речке или в лесу, и их дружба уже много лет укреплялась именно в этих совместных увлечениях и беседах. Сейчас его голос звучал полным волнения и радости, ведь он заметил, что, кажется, всё в порядке с другом.

Константин аккуратно приоткрыл окно, и свежий утренний воздух тут же наполнил комнату. Его слух уловил голос Виктора за пределами – громкий, радостный и немного торопливый. Он улыбнулся, почувствовав тепло в сердце. Внутри всё ещё ощущалась лёгкая сонливость, но эта встреча сразу же встряхнула его, напомнила о дружбе и о простых радостях жизни.

– Вижу, что ты живой! – крикнул Константин, подняв руку. – Всё у тебя в порядке!

На улице Виктор засмеялся, и его голос прозвучал через окно – звонкий и искренний:

– Ну вот, как я и говорил! Всё хорошо, друг! Осталось только ещё грибов набрать, как в старые добрые времена. Не переживай, я пришёл проверить, что всё в порядке.

Виктор был в простом деревенском костюме – расстёгнутой рубашке, чуть подзатянутых на поясе штанах, – выглядел бодрым и подтянутым. Он стоял у самого порога, слегка наклонился, чтобы лучше слышать внутри, и глаза его светились добротой и дружелюбием. На плечах он нес лёгкий рюкзак с принадлежностями для рыбалки и сбора грибов.

Константин уже встал, поправил полы рубашки и внимательно смотрел в окно:

– Не до грибов, ты же знаешь, отчёт не пришлют, нагрянут с проверкой, а оно мне не надо. Дел и так полно, сам понимаешь. Давай в другой раз, после отчёта.

Виктор послушал, подумал пару секунд и ответил, чуть целеустремлённо:

– Пошли, пошли! Всё равно это лучше, чем сидеть дома и ждать. Да и тем более меня сегодня не мучают по ловле рыбы: купец уехал в город продавать товар, так что сегодня выходной. Да и твой отчёт подождёт, я же знаю, что ты его можешь писать в течение месяца, отправить, а ещё десять дней у тебя есть. Ну а если что, сельский староста тебя прикроет, мы же его знаем. А в лесу можно ещё и разговоры обновить, а там и грибов нарвёмся – не ошибся бы.

Костя подумал про себя: "Да, а ведь мне чуть-чуть осталось писать, да у меня в отделении все в порядке, план выполняю, можно и пару часиков с ним побыть, а дальше заново за работу с письмами и посылками", и говорит ему:

– Ладно, пойдём, только если будут жаловаться на меня, ты скажешь, что из-за тебя меня не было.

– Ну вот так бы и сразу, да, конечно, извинюсь если что.

Константин надел сандалии и стал выходить из комнаты, а Виктор уже шел рядом, легко перебрасывая рюкзак через плечо. Мимо проходили соседские котята, шустро перебегая дорогу, а вокруг царила тишина: только шум ветра в деревьях, щебетание птиц и тихое журчание речки – всё располагало к спокойствию и наслаждению каждым моментом.

Ближе к лесу Виктор остановился, почесал затылок и улыбнулся:

– Видишь, как природа проснулась. Грибы начинают появляться, и рыбалка в этом сезоне – как всегда, обещает быть удачной. А ещё – свежий воздух, чистый и бодрящий, не сравнить ни с чем.

Константин задержался, оглянулся на окружающую деревню:

– Не зря ведь мы сюда ходим столько лет. Эти места – часть нашей жизни. И как не заблудиться в их тёплых объятиях…

Виктор подошёл к большому дубу, присел на корень и приспустил плечи, будто расслабляясь после дороги:

– Ага, старина. Всё это – наши места силы. Тут и разговоры, и тёплые встречи, и лесные сокровища – всё складывается в уютную картину спокойствия.

Ободряюще похлопал Константина по плечу:

– Ну что, погнали? Грибы не ждут!

И оба отправились вглубь леса, наслаждаясь каждым шагом, каждым звуком природы, каждым вздохом свежего воздуха. В их тёплой дружеской компании день обещал стать прекрасным – полным открытий, хорошего настроения и незабываемых моментов.

Лес встретил их сыростью и покоем. Высокие сосны и ели, разбросанные среди берёз и осин, словно обступили их со всех сторон, создавая полумрак даже в этот светлый утренний час. Ноги утопали в мягком мху, пахло прелыми листьями, грибами и ещё чем-то лесным, терпким, что не передать словами.

Виктор шёл впереди, то и дело оглядываясь на друга. Он был, как всегда, деятелен: заглядывал под каждый куст, раздвигал палкой высокую траву и то и дело издавал одобрительные возгласы.

– Гляди, Костя! – крикнул он, нагибаясь. – Подберёзовик! А рядом ещё один. Эх, красота!

Константин подошёл, лениво срезал гриб, покрутил его в руках и, не найдя в нём ничего особенного, положил в корзину. Мысли его были далеко. Он думал об отчёте, о тех двух-трёх днях, которые остались до отправки бумаг, о том, что завтра утром придут новые газеты и их надо будет разобрать и разнести. Всё это было привычно, скучно и неизбежно, как смена времён года.

– Ты чего скис? – спросил Виктор, заметив его задумчивость. – Брось ты свою канцелярию. Пока живём – надо радоваться. Вон как птицы заливаются! Слышишь?

Где-то высоко в ветвях и правда заливалась какая-то птаха, выводя затейливые трели. Константин поднял голову, но птицы не увидел. Была только густая листва и клочок бледно-голубого неба.

– Слышу, – вяло отозвался он. – Хорошо поёт.

– А то! – Виктор довольно крякнул и полез в бурелом за следующим грибом. – Ты знаешь, я вчера на речке сидел с удочкой. Тишина – благодать. Только поплавок на воде покачивается. И думал я, Костя: до чего же хорошо жить на свете! Солнышко греет, рыба клюёт, водка дома есть… Чего ещё человеку надо?

Константин усмехнулся в усы. Виктор был человек простой, и счастье его было таким же простым и незамысловатым, как он сам.

– Тебе хорошо, – сказал Константин. – Ты человек вольный. А у меня служба. Бумаги. Ответственность.

– Ответственность! – передразнил Виктор. – А ты думаешь, у меня ответственности нет? А если я рыбы не наловлю? Купец без товара останется, бабы без ужина, а я без кваса сидеть буду. Тоже мне, ответственность…

Он говорил это беззлобно, скорее для того, чтобы поддеть друга. Константин это понимал и не обижался. Они шли дальше, и разговор как-то сам собой перетёк на деревенские новости. Виктор рассказывал, что у кузнеца Петровича лошадь захромала, что попадья родила двойню, что у старосты Макара Ивановича гуси забрели в чужой огород и вышла из-за этого большая перепалка с соседкой.

Константин слушал вполуха. Ему были знакомы все эти лица, все эти маленькие драмы. Деревня жила своей жизнью, медленной, как течение той самой речки, что журчала неподалёку. И он сам был частью этой жизни, её маленьким, но необходимым винтиком. Без него, без его писем, газет и посылок, эта жизнь тоже была бы неполной.

Эта мысль немного успокоила его. Он остановился, прислушался к себе. Где-то внутри, под слоем усталости и служебных забот, теплилось что-то тёплое и живое. Может быть, это и есть то самое счастье, о котором говорил Виктор? Только спрятанное глубже, завёрнутое в бумаги и отчёты.

– Эвон какой боровик! – раздался вдруг торжествующий вопль Виктора. Он стоял на коленях перед огромным грибом с тёмно-коричневой шляпкой, и лицо его сияло. – Вот это добыча! Костя, гляди! Царь-гриб!

Константин подошёл, посмотрел на находку. Гриб и впрямь был хорош – крепкий, ядрёный, настоящий лесной богатырь. Он невольно улыбнулся, глядя на сияющего друга.

– Да, хорош, – согласился он.

– То-то же! – Виктор осторожно срезал гриб, бережно, как величайшую драгоценность, положил в свою корзину и подмигнул Константину. – А ты говоришь – отчёт. Гриб – он и есть самый главный отчёт. Природе. Самому себе. Понял?

Константин ничего не ответил. Он только кивнул и пошёл дальше, раздвигая руками мокрые от росы ветки. А Виктор, насвистывая что-то весёлое, двинулся за ним, зорко поглядывая по сторонам в поисках новых лесных сокровищ.

Солнце поднималось всё выше, пронизывая лес золотыми лучами. День обещал быть тёплым и ясным. И где-то там, в деревне, ждал недошитый отчёт, ждали неразобранные письма и газеты. Но это будет потом. А пока был лес, был друг, был найденный царь-гриб, и от этого на душе у почтмейстера Константина Васильева становилось легко и спокойно, как в детстве.

Солнце поднялось уже высоко, когда они выбрались на опушку. Виктор нёс полную корзину, бережно переложив грибы лопухами, чтобы не побились. Константин нёс свою – наполовину пустую, но на душе у него было легко и просторно, словно он сам только что выбрался из тёмного леса на свет.

– Ну что, может, к речке завернём? – предложил Виктор, хитро щурясь. – У меня там снасти ещё со вчера спрятаны. Посидим с часок, душу отведём.

Константин хотел было отказаться, вспомнив про отчёт, но взглянул на безмятежное небо, на дремлющие вдалеке деревенские крыши и махнул рукой:

– А была не была! Веди уж, рыбак.

Речка встретила их тихим плеском. Вода в ней была тёмная, спокойная, у берега заросла осокой и кувшинками. Виктор ловко достал из кустов заранее припрятанные удочки, насадил червей и закинул две снасти.

– Держи, – протянул он одну Константину. – Сиди и молчи. Рыба тишину любит.

Константин взял удилище, пристроился на старом, замшелом пне и уставился на поплавок. Тот неподвижно застыл на тёмной глади воды, отражая в себе белые облака. Было тихо. Только стрекозы изредка проносились над водой да где-то далеко, на том берегу, лениво мычала корова.

Виктор сидел поодаль, тоже замерев, и только по лёгкому подрагиванию его удочки можно было догадаться, что он на месте. Так они просидели с полчаса, не проронив ни слова. И в этом молчании было больше смысла и понимания, чем в ином долгом разговоре.

Поплавок Константина вдруг дёрнулся, чуть ушёл под воду и снова замер. Сердце у почтмейстера ёкнуло, как в детстве. Он затаил дыхание, вцепившись в удилище. Поплавок качнулся ещё раз, потом ещё – и вдруг резко ушёл вглубь.

– Тащи! – заорал Виктор, вскакивая.

Константин дёрнул удочку вверх, и в воздухе, сверкнув на солнце серебром, заплясала небольшая плотичка. Она отчаянно билась на крючке, разбрызгивая вокруг капельки воды.

– Ай да Костя! – Виктор подбежал, ловко снял рыбу с крючка и бросил её в ведро с водой. – С почином тебя! Первая рыба – она самая главная.

Константин, раскрасневшийся и довольный, как мальчишка, снова насадил червя и закинул удочку. Азарт захватил его, вытеснив из головы все мысли об отчётах и проверках. Он следил за поплавком с таким напряжением, будто от этого зависела вся его жизнь.

Вторую поклёвку он прозевал – рыба сорвалась. Но потом пошло-поехало: одна плотва, потом вторая, потом небольшой окунь, весь полосатый и сердитый, с растопыренным колючим плавником. Виктор тоже не скучал – то и дело вытаскивал то подлещика, то краснопёрку.

– Хорошо-то как, Господи! – вздохнул Виктор, закуривая самокрутку. – Сидишь вот так, смотришь на воду и думаешь: зачем люди в города едут? В духоте, в суете… А тут ведь рай земной.

Константин промолчал. Он смотрел, как солнце играет в воде, как мелкая рябь бежит по реке от лёгкого ветерка, и думал о том, что Виктор прав. Есть в этой тишине, в этой простой деревенской жизни что-то настоящее, несуетное, чего не купишь ни за какие деньги. И ради этого стоило десять лет назад приехать сюда, в эту глушь, и остаться здесь навсегда.

К вечеру они наловили полное ведро. Уставшие, но довольные, они побрели обратно в деревню. Солнце уже клонилось к закату, удлиняя тени, и воздух наполнился вечерней прохладой.

– Заходи ко мне, ушицу сварим, – предложил Виктор. – У меня и лучок есть, и картошка. Баба Матрена вчера напекла хлеба – закусим.

Константин хотел отказаться, вспомнив о забытом отчёте, но передумал. Отчёт подождёт до завтра. А сегодняшний вечер, пахнущий рекой, грибами и дружеским теплом, не повторится.

– Ладно, уговорил, – кивнул он.

И они пошли по пыльной деревенской дороге, двое нестарых ещё мужчин, с корзинами и ведром, навстречу тихому деревенскому вечеру. В домах зажигались огни, где-то залаяла собака, замычали коровы, возвращающиеся с пастбища. Жизнь в деревне текла своим чередом – медленно, спокойно и мудро.

У Виктора в избе было жарко натоплено. Пахло сушёными травами, табаком и ещё чем-то домашним, уютным. Пока Виктор чистил рыбу и ставил на печь чугунок, Константин сидел у окна и смотрел на догорающий закат. Небо уже потемнело, и на нём, одна за другой, зажигались первые звёзды.

Он думал о том, что жизнь его, может быть, и не сложилась так, как мечталось в юности. Нет в ней ни громких побед, ни больших свершений. Но есть в ней другое – есть покой, есть верные люди, есть эта речка, этот лес, эти звёзды над головой. И есть работа, нужная людям. И, наверное, в этом и есть простое человеческое счастье.

– Садись, Костя! – позвал Виктор, ставя на стол дымящуюся миску с ухой. – Хлебай, пока горячая.

Константин подошёл к столу, сел на лавку, взял деревянную ложку. Уха была наваристая, душистая, с плавающими кружочками жира. Он отломил кусок чёрного хлеба, макнул в ложку и отправил в рот. Горячо, вкусно, по-настоящему.

– Хороша ушица, – сказал он, глядя на друга.

– То-то же, – улыбнулся Виктор, подливая себе в кружку квасу. – Завтра на работу пойдёшь, будешь свои бумаги разбирать. А сегодня – живи, Костя. Просто живи.

Константин ничего не ответил. Он только улыбнулся и снова зачерпнул ложкой душистую уху. За окном совсем стемнело, и звёзды, крупные и яркие, усыпали всё небо, словно рассыпанное серебро.

А в доме у Виктора было тепло, светло и уютно. Горела керосиновая лампа, потрескивали дрова в печи, и двое друзей сидели за столом, счастливые этим простым вечером, этой ухой и этой тихой, мирной жизнью, которая, в сущности, и была настоящим счастьем.

Ночь они просидели за столом дольше, чем собирались. Говорили о разном – о рыбалке, о деревенских новостях, о том, что купец, уехавший в город, привезёт, может быть, новые товары, а может, и нет, потому что купец этот, Степан Фролыч, человек тёмный: в прошлом году обещал самовары привезти, а привёз одни только ситцы да керосин.

– Ситцы бабам нужны, это, конечно, – рассуждал Виктор, разливая по кружкам остывший чай. – А самовар – он тоже вещь. У меня вон старый совсем прохудился, заплата на заплате. Хорошо бы новый.

Константин слушал и согласно кивал, хотя мысли его уже давно были далеко. Он думал о том, как завтра пойдёт на почту, разберёт утренние газеты, разложит письма по ящикам. И почему-то эта мысль теперь не тяготила его, а даже радовала. Порядок, привычный ход вещей – в этом была своя правда.

Когда он вышел от Виктора, деревня уже спала. Ни огонька в окнах, ни собачьего лая. Только луна, большая и круглая, висела над крышами, заливая улицы серебряным светом. Константин шёл не спеша, вдыхая ночную прохладу, и чувствовал во всём теле приятную усталость после долгого дня.

Дома его встретила тишина. В комнате было темно, только в углу, у образов, теплилась лампадка – баба Матрена, видно, заходила и зажгла, пока его не было. Константин разделся, лёг на скрипучую кровать и сразу провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Утро наступило неожиданно – как всегда, когда спишь крепко. В окно билось солнце, за стеной мычала корова, а на улице кто-то громко перекликался. Константин открыл глаза и некоторое время лежал, глядя в потолок и вспоминая вчерашний день. Грибы, речка, уха у Виктора – всё это казалось сейчас почти сном, таким далёким и прекрасным.

Он встал, умылся ледяной водой из ведра, оделся и вышел на крыльцо. День обещал быть жарким. Солнце уже поднялось высоко, и в воздухе чувствовалось приближение полуденного зноя.

На почте его ждала работа. Газеты – целая кипа – лежали на столе, перевязанные бечёвкой. Писем было немного: два казённых, с сургучными печатями, и три простых, в синеватых конвертах. Константин разложил всё по стопкам, заварил чай и принялся за дело.